Half-Blood Princess

Драко не отходит от нее, пока они пробираются сквозь снег к Хагриду, который, похоже, вернулся со своей миссии и ждет их на уроке ухода за Волшебными существами на опушке Леса. Он не представляет собой обнадеживающего зрелища; его лицо покрыто синяками с зеленовато-желтым оттенком и несколькими порезами, которые все еще кровоточат. Как бы в довершение зловещей картины, преподаватель несет на плече что-то похожее на полудохлую корову.  — Сегодня мы здесь работаем! — Рубеус радостно окликает приближающихся студентов, кивая головой назад на темные деревья позади него. — Они предпочитают темноту. – Что предпочитает темноту? — резко спрашивает Драко у девушки, в его голосе слышится паника. — Что он сказал в темноте — ты слышала? Элора только приподнимает бровь, глядя на него, и ухмыляется про себя. Ах, так это и есть гибель Малфоя. Запретный лес. Приятно это знать.  — Готовы? – весело зовет Рубеус, оглядывая класс. — Хорошо, хорошо, я откладывал поездку в Лес на ваш пятый курс. Подумал, что мы могли бы пойти и посмотреть на этих существ в их естественной среде обитания. Так вот, то, что мы изучаем сегодня, довольно редко, я думаю, что я, вероятно, единственный человек в Британии, которому удалось их обучить. — И вы уверены, что они обучены? — вновь подает голос Драко, паника в его голосе еще более заметна. Элора слегка хмурится, глядя на него. Он действительно напуган. Может быть, у него уже была неприятная встреча в Лесу. — Только это был бы не первый раз, когда вы приносили диких существ в класс, а? Слизеринцы бормочут согласие, и несколько гриффиндорцев выглядят так, как будто тоже считают, что Драко прав.  – Конечно, они обучены, — говорит Рубеус, хмурясь и поднимая мертвую корову немного выше на плечо.  — Так что же тогда случилось с твоим лицом? — властно требует ответа Элора. — Не лезьте не в свое дело! — сердито говорит Рубеус, заставляя девушку поднять руки в притворной капитуляции. — А теперь, если вы закончили задавать глупые вопросы, следуйте за мной! Он поворачивается и шагает в Лес. Похоже, никто не очень расположен следовать за ним. Итак, Гарри, Рон и Гермиона отправились вслед за Хагридом, ведя за собой остальной класс.  Они идут около десяти минут, пока не достигают места, где деревья стоят так близко друг к другу, что темно, как в сумерках, и на земле совсем нет снега. Элора замечает, что Гарри продолжает оглядываться на нее, пока они идут, и Драко тоже, двигаясь, чтобы встать с единственной стороны от нее, чтобы закрыть ему обзор. Элора благодарно кивает ему. Она не хочет иметь дело с Гарри прямо сейчас.  С ворчанием, Рубеус кладет тушу коровы на землю, отступает назад и поворачивается лицом к своим студентам, большинство из которых ходят от дерева к дереву, нервно оглядываясь, как будто ожидая нападения в любой момент. Элора поднимает бровь, глядя на всех них, включая Драко, который, кажется, на мгновение забыл о Гарри из-за своего собственного страха. — Подходите, давайте, – подбадривает Рубеус. – Теперь их привлечет запах мяса, но я все равно сообщу им, ибо им понравится знать, что это я. Он поворачивается, встряхивает лохматой головой, чтобы убрать волосы с лица, и издает странный, пронзительный крик, который эхом разносится по темным деревьям, как крик какой-то чудовищной птицы. Никто не смеется: большинство учеников выглядят слишком напуганными, чтобы издать хоть звук.  Хагрид снова издает пронзительный крик. Проходит минута, в течение которой класс продолжает нервно оглядываться через плечо и вокруг деревьев в поисках первого проблеска того, что надвигается. Рубеус издает крик в третий раз, и Элора хмурится, вглядываясь в деревья. Что именно они должны искать? – О, а вот и еще один! — гордо говорит Рубеус, указывая в никуда. Глаза Элоры сужаются в щелочки. Он что, издевается над ними? — Сейчас… поднимите руки, кто их видит? Гарри поднимает руку. Хагрид кивает ему.  – Да... да, я знал, что ты сможешь, Гарри, — серьезно говорит он. Невилл и Теодор тоже подняли руки. — И ты тоже, Невилл, а? И… — Простите, — усмехается Драко, – Но что именно мы должны увидеть? Вместо ответа Рубеус указывает на коровью тушу на земле. Элора смотрит на это, ее глаза расширяются, когда несколько человек ахают, а Парвати визжит. Кусочки плоти отрываются от костей и растворяются в воздухе. Должно быть, его ест какое-то невидимое существо.  — Кто это делает? — испуганным голосом спрашивает Парвати, отступая за ближайшее дерево. — Кто ест мясо? — Фестралы, — с гордостью произносит Рубеус, и Элора издает тихое “О” понимания. Фестралы, конечно. Она не может поверить, что не поняла этого раньше. — В Хогвартсе их здесь целое стадо. Теперь, кто знает...? – Но им очень, очень не повезло!” --Парвати прерывает его, выглядя встревоженной. — Предполагается, что они были людьми, приносящими кучу несчастий. Профессор Трелони однажды сказала мне... — Нет, нет, нет, — перебивает Рубеус, посмеиваясь, — Это просто суеверие, они чертовски умны и полезны! Конечно, у них не так много работы, в основном они просто возят школьные экипажи, если только Дамблдор не отправляется в долгое путешествие и не хочет аппарировать — и вот еще пара, смотрите...  Парвати вздрагивает от этого, прижимаясь ближе к дереву. — Мне кажется, я что-то почувствовала, мне кажется, это рядом со мной! – Не волнуйся, тебе не будет больно, – терпеливо объясняет Хагрид, — Хорошо, теперь, кто может сказать мне, почему некоторые из вас могут видеть их, а некоторые – нет? Гермиона поднимает руку.  — Давай, Гермиона, – гговорит Рубеус, улыбаясь ей.  — Единственные люди, которые могут видеть фестралов, — говорит она, — это люди, которые видели смерть. – Совершенно верно, – торжественно провозглашает Рубеус, – Десять баллов Гриффиндору. Итак, Фестралы... — Кхе, кхе. Амбридж. Она стоит в нескольких метрах от Элоры, снова в своей розовой шляпе и плаще, с блокнотом наготове. Хагрид, который никогда раньше не слышал фальшивого кашля Долорес, с некоторым беспокойством смотрит на ближайшего Фестрала, очевидно, под впечатлением того, что он издал этот звук.  – Кхе, кхе. — О, здравствуйте! — говорит Рубеус, улыбаясь, обнаружив источник шума.  – Вы получили записку, которую я отправила в вашу каюту сегодня утром? – спрашивает женщина громким, медленным голосом, как будто обращается к кому-то одновременно иностранному и очень медлительному. – Сказала тебе, что буду проверять твой урок? – О, да, — радостно соглашается Хагрид. — Рад, что вы нашли это место и не пострадали! Ну, как вы можете видеть — или, я не знаю, можете ли вы? Сегодня у нас Фестралы.. — Прошу прощения? — громко говорит Долорес, прижимая ладонь к уху и хмурясь. – Что вы сказали? Хагрид выглядит немного смущенным.  — Э—э... Фестралы! — громко повторяет полувеликан, –“Большие... э—э... крылатые лошади! Он с надеждой взмахивает своими гигантскими руками. Амбридж поднимает брови и бормочет, делая пометку в своем блокноте: Приходится... прибегать... к... грубому... языку жестов… – Ну... в любом случае... – преподаватель говорит, поворачиваясь обратно к классу и выглядя слегка взволнованным: — Эм… о чем я говорил? – Кратковременная... память, — бормочет женщина достаточно громко, чтобы ее услышали все. Драко, похоже, не знает, что чувствовать; Гермиона, с другой стороны, покраснела от сдерживаемой ярости. Элора также точно знает, что она чувствует. Она сжимает руки в кулаки, используя всю свою силу воли, чтобы не ударить это жабье лицо.  —О, да, – вновь пытается Рубеус, бросая беспокойный взгляд на блокнот Долорес, но мужественно продолжает. – Да, я собирался рассказать, как получилось, что у нас есть стадо. Да, итак, мы остались в стороне с самцом и пятью самками. Этого, — он, кажется, похлопывает по воздуху, – зовут Тенебрус, он мой особый любимец, первый, кто родился здесь, в Лесу... – Ты в курсе, – громко вмешивается Амбридж, прерывая его, — что Министерство магии классифицировало фестралов как “опасных"? – Ты в курсе, – злобно рычит Элора, поворачиваясь к женщине в розовом рядом с ней, прежде чем Рубеус успевает ответить, – что все здесь ненавидят тебя и не видят смысла в твоем существовании? И снова, как обычно бывает, когда Элора отвечает ей, наступает тишина.  Амбридж поворачивается и пристально смотрит на Элору, как будто пытаясь удержаться от того, чтобы не задушить девочку. Слизеринка приподнимает бровь, как бы провоцируя ее на попытку. Увидишь, что произойдет, продолжай, сука. – Минус десять баллов Слизерину, мисс Снейп. Элора приподнимает бровь. Это первый раз, когда она сняла очки за долгое время.  – Дафна – говорит Элора, поворачиваясь к светловолосой девушке, которая удивленно поднимает глаза, услышав, что к ней обращаются, – Ты сегодня очень красиво одета в свою форму и выглядишь очень прилично и респектабельно – двадцать очков Слизерину. Амбридж потрясенно моргает, но затем ее глаза сужаются при виде булавки на мантии Элоры. Девушка ухмыляется. Да, верно, жаба забыла, что она была старостой, а? – Возможно, мне просто придется лишить вас этого звания, мисс Снейп, – говорит она мягким голосом.  Элора разражается смехом, заставляя всех вздрогнуть. – О, пожалуйста, сделай это, – ей удается выдавить из себя в приступах смеха. – Просто попробуй, – она произносит последнюю фразу со всей серьезностью, и она может сказать, что жабе от этого становится не по себе.  Проглотив, кажется, всю свою гордость, Амбридж отворачивается от Элоры и возвращается к Рубеусу. – Пожалуйста, продолжайте преподавать, как обычно. Я собираюсь пройтись, — она изображает ходьбу, — среди учеников, — она указывает на отдельных членов класса, — и задать им вопросы. Она показывает на свой рот, показывая, что говорит.  Хагрид пристально смотрит на нее, явно не понимая, почему она ведет себя так, как будто он не понимает нормального английского. Элора, все еще сжимая руки в кулаки, в ярости делает шаг к женщине. Однако ее движение остается незамеченным сучкой, когда Драко хватает ее за оба запястья и тянет назад.  – Это не поможет, – шипит он ей на ухо, прежде чем девушка успевает огрызнуться на него. – Это только навлечет на тебя неприятности. – Это того стоит, – шепчет Элора ему в ответ, но больше не делает ни одного движения в сторону Амбридж, которая идет к Пэнси.  – Эм... в любом случае, — продолжает Рубеус, явно изо всех сил пытаясь восстановить поток своего урока, — итак, Фестралы. Да. Ну, о них есть много хорошего... – Вы находите, — звонким голосом спрашивает она Пэнси, — что в состоянии понять профессора Хагрида, когда он говорит? У Пэнси, которая, похоже, оправилась от вспышки гнева Элоры, как и у большинства в классе, теперь на глазах слезы; действительно, ее ответ почти бессвязен, потому что она пытается подавить смех. – Нет... потому что… плохо… это звучит… например, хрюканье большую часть времени... Долорес что-то строчит в своем блокноте. Несколько неповрежденных участков лица Хагрида краснеют, но он пытается вести себя так, как будто не слышал ответа ученицы. — Э-э... да... хорошая история о фестралах. Что ж, как только они будут приручены, как эта компания, вы больше никогда не потеряетесь. Если заблудитесь, то просто скажите им, куда хотите пойти... — При условии, конечно, что они смогут вас понять, – громко перебивает Паркинсон, а затем падает в приступе нового хихиканья над собственной шуткой. На этот раз Драко приходится одной рукой схватить Элору за мантию на спине, а другой зажать ей рот, чтобы она не выкрикивала непристойности в адрес Панси.  — Это ни к чему хорошему не приведет, — снова шепчет он ей на ухо, крепко прижимая к себе ее сопротивляющуюся фигурку. О, да, так и будет, думает Элора, это принесет ей массу пользы.  Но Малфой не отпускает ее, и Амбридж, не обращая внимания на то, что происходит между ними, улыбается Пэнси и переходит к Невиллу.  – Вы можете видеть Фестралов, Лонгботтом, не так ли? Невилл кивает.  – Кто умер на ваших глазах? — спрашивает она безразличным тоном.  О, как бы Элоре хотелось просто врезать по этой жабьей морде. Она считает, что так все будет выглядеть лучше.  — Мой... мой дедушка, – заикаясь, отвечает Невилл.  — И что вы о них думаете? — спрашивает она, махнув своей короткой рукой в сторону фестралов, которые к этому времени разделали большую часть туши до костей.  — Эм, – нервно начинает Невилл, бросая взгляд на Хагрида, – Ну, они... э-э... милые… – Студенты… слишком... запуганы... – бормочет Долорес, делая еще одну пометку в своем блокноте.  Так просто… было бы так легко просто подойти к жабе и нанести ей пару сильных ударов... просто добавить пару синяков к ее уродливому лицу... сделать его немного более красочным… – Нет! – вскрикивает Невилл, выглядя расстроенным. – Нет, я их не боюсь! — Все в порядке, – говорит Долорес, похлопывая Невилла по плечу с тем, что она, очевидно, намеревается изобразить понимающей улыбкой, хотя для Элоры это больше похоже на насмешку.  — Ну, Хагрид, – она поворачивается, чтобы снова посмотреть на него, снова говоря тем же громким, медленным голосом, — Я думаю, у меня достаточно проблем, с которыми нужно что-то делать. Вы получите, — она изображает, как берет что-то из воздуха перед собой, — результаты вашей проверки, — она указывает на альбом, -- через десять дней. – Она поднимает десять коротких маленьких пальчиков — о, как Элора хотела бы сломать их все, — затем, ее улыбка становится шире и более похожей на жабью, чем когда-либо прежде, она суетится среди них, оставляя Пэнси в приступах смеха, Гермиону буквально трясет от ярости, Невилл выглядит смущенным и расстроенным, и Драко все еще физически удерживает Элору.  – Ты абсолютный засранец! — Элора бушует полчаса спустя, когда они возвращаются в замок по каналам, которые они проделали ранее в снегу, толкая Драко в грудь на ходу. — Ты видишь, что она задумала? Это снова ее фишка с полукровками — она пытается изобразить Рубеуса каким-то тупым троллем только потому, что его матерью была великанша, — и это несправедливо, это был совсем не плохой урок — если бы это снова были Тупые Скрюты...но Фестралы прекрасны, на самом деле, для Хагрида они действительно хороши! — Амбридж сказала, что они опасны, — перебивает Драко. – Это не так, — огрызается Элора, шагая по снегу, – они просто заботятся о себе. И Амбридж была совершенно ужасна из-за всего этого, а ты даже не позволил мне к ней подойти! – Конечно, не позволил, — бубнит Драко в ответ. — У тебя будут только неприятности. И на этот раз не только Амбридж, Дамблдор тоже подключится — тебе не разрешается бить учителей, Элора. – Да, что ж, она это заслужила, — продолжает Элора, проталкиваясь к замку.  — Элора! — О, чего ты хочешь? — кричит Элора, все еще в плохом настроении, поворачиваясь лицом к Гарри. Драко напрягается рядом с ней, подходя ближе к девушке.  — Я хотел извиниться, — произносит Гарри, выглядя слегка шокированным ее не слишком теплым приветствием, но затем, кажется, вспоминает, что он этого заслуживает. – Я не должен был бить тебя — на самом деле, я не могу поверить, что я это сделал, вообще тебя там не видел, мне действительно жаль. К удивлению Гарри, Элора фыркает. — О, конечно, ты извиняешься за то, что ударил меня. А как насчет Драко, а? Тебя не волнует, что ты его тоже ударил? – Ну, нет, я... — Нет, Гарри, — перебивает Элора, делая шаг к нему. – Ты бы совсем не сожалел, если бы только что ударил Драко. Ты прав, тебе не следовало бить меня, но и его ты тоже не должен был бить, но тебя это просто не волнует, да? Тебе жаль только потому, что я была там и тоже получила. Какое-то дерьмовое мышление у тебя, тебе не кажется?. Она складывает руки на груди и смотрит на черноволосого мальчика, чьи глаза расширились от шока. Похоже, гриффиндорец определенно не ожидал, что его извинения будут приняты таким образом. На мгновение Элоре кажется, что она слишком сурова с Гарри, потому что она знает, что он действительно сожалеет, но в своей слепой ярости на Амбридж девушка не может заставить себя извиниться за это.  – Мне все равно на то, что ты ударил меня, Гарри, — более спокойно продолжает Элора. – Ну, я знаю, это действительно больно, и я не сделала ничего, чтобы заслужить это — но дело в том, что меня волнует то, что ты не сожалеешь о том, что ударил Драко тоже. Я знаю, я знаю, — громко говорит Элора, когда Гарри пытается прервать ее, – он сам напросился на это той хренью, которую нес. Я понимаю, я тоже была расстроена, помнишь? Но даже если кто-то говорит всякую чушь, это редко заслуживает побоев, — объясняет на. — Просто говори ему всякую чушь в ответ и заткни ему рот вот так, вместо того, чтобы применить физическую силу. Гарри хмурится, выглядя несколько пристыженным. Элора делает паузу, а затем вздыхает, раздраженно потирая лицо.  – Просто... – она замолкает и начинает снова. — Только потому, что ты ненавидишь всех слизеринцев, за очевидным исключением меня, это не значит, что они заслуживают того, чтобы их били, что бы они тебе ни говорили. Потому что в большинстве случаев, хочешь верь, хочешь нет, у них есть на это причина. Наступает пауза, момент молчания между всеми тремя. – Ты извинишься за то, что ударил меня, Поттер? — Драко усмехается, приподняв брови и скрестив руки на груди.  Гарри просто смотрит на него, стиснув зубы.  – Прошу прощения за то, что обидел тебя, — говорит Гарри так быстро и тихо, что Малфой ухмыляется и поднимает брови.  — Что это было, Поттер? — Прости, что ударил тебя, Малфой, — уже не так тихо рычит Гарри на блондина.  – Не похоже, что ты это серьезно, – Драко продолжает насмехаться.  – Оставь это, – огрызается Элора, бросая на Драко свирепый взгляд. – Он справился лучше, чем ты когда-либо сможешь. Малфой просто пожимает плечами и продолжает насмехаться над Гарри, в то время как черноволосый мальчик мгновение смотрит на Элору, а затем кивает сам себе, зная, что он, по крайней мере, отчасти прощен, и разворачивается, направляясь к теплицам.  – Тебя волнует, что он меня ударил, да? — Драко ухмыляется, толкая Элору локтем, пока они продолжают идти на Трансфигурацию.  – О, заткнись, — огрызается Элора, снова мягко отталкивая его. — Я все еще злюсь на тебя за то, что ты не позволил мне ударить жабу. — Кто-то может сказать, что это довольно лицемерно с твоей стороны. — Хочешь, я тебя ударю? Драко только усмехается на это.