Half-Blood Princess

С приходом февраля снег вокруг школы тает, а на смену ему приходит холодная, тоскливая сырость. Пурпурно-серые облака низко нависают над замком, а постоянный холодный дождь делает лужайки скользкими и грязными. Результатом этого является то, что первый урок Аппарирования для шестикурсников, который запланирован на субботнее утро, чтобы не пропустить ни одного обычного урока, проходит в Большом зале, а не на территории.  Когда Элора и Блейз прибывают в Зал, они обнаруживают, что столы исчезли. Дождь хлещет по высоким окнам, и заколдованный потолок темнеет над ними, когда они собираются перед Минервой, Северусом, Филиусом и Помоной — Деканами — и маленьким волшебником, которого Элора принимает за Инструктора по Аппарированию из Министерства. Он странно бесцветный, с прозрачными ресницами, тонкими волосами и невесомым видом, как будто один порыв ветра может унести его прочь. Элора задается вопросом, то ли постоянные исчезновения и повторные появления каким-то образом уменьшили его сущность, то ли это хрупкое телосложение идеально подходит для тех, кто хочет исчезнуть.  — С добрым утром, — сказал министерский вол­шебник, когда все ученики собрались, а деканы при­звали их соблюдать тишину. — Меня зовут Уилки Двукрест. Министерство прислало меня, чтобы я про­вел здесь следующие двенадцать недель в качестве инструктора трансгрессии. Надеюсь, за это время мне удастся подготовить вас к трансгрессионным испытаниям... — Малфой, потише и повнимательнее! — рявк­нула профессор Макгонагалл. Все оглянулись. Драко покраснел; он выглядит разъяренным, когда отходит от Винсента, с которым, казалось, о чем-то шепотом спорил. Элора хмурится.  В последнее время Малфой избегает Элору гораздо больше, чем обычно, с тех пор, как она увидела татуировку Темной Метки на его руке. Так что, естественно, она все больше и больше общалась с Блейзом, не интересуясь драмой, происходящей между Роном, Лавандой и Гермионой. Ей просто повезло, что Забини не возражает против ее компании.  — ...после чего многие из вас будут к этим испы­таниям готовы, — как ни в чем не бывало продолжал Двукрест. — Вы, вероятно, знаете, что пользоваться трансгрессией в Хогвартсе невозможно. Чтобы дать вам попрактиковаться, директор школы снял соот­ветствующее заклинание, но исключительно в пре­делах Большого зала и только на один час. Помни­те, что заниматься трансгрессией вне этих стен вам не удастся и что попытки такого рода будут весьма неразумными. А теперь прошу всех встать так, что­бы перед вами осталось пять футов свободного про­странства. Возникает суматоха и толкотня, когда люди расходятся, натыкаются друг на друга и приказывают другим покинуть их пространство. Деканы перемещаются среди студентов, расставляя их по местам и прекращая споры.  Элора и Блейз держатся в хвосте толпы, Гарри каким-то образом пробирается до конца, чтобы встать с другой стороны от Элоры, так что он прямо позади Драко. Элора снова хмурится.  Поттер тоже пытался выяснить, что происходит с Драко в этом году, поскольку он, похоже, тоже понял, что что-то происходит. Элора, однако, предпочла бы, чтобы он просто оставил Малфоя. – Я не знаю, сколько еще, – Элора слышит, как Драко общается с Винсентом, не обращая внимания на Гарри, стоящего прямо за ним, и на то, что Элора подслушивает. – Это занимает больше времени, чем я думал. Винсент открывает рот, но Драко, кажется, сомневается в том, что он собирается сказать.  – Слушай, это не твое дело, что я делаю, Крэбб, вы с Гойлом просто делайте, что вам говорят, и будьте начеку!  Значит, он никому не сказал, что делает, думает Элора, слегка нахмурившись. Малфой разворачивается на месте, его рука тянется к палочке, но в этот самый момент четыре Главы Факультета кричат: “Тихо!”, и снова наступает тишина. Драко медленно поворачивается лицом вперед, ловя при этом взгляд Элоры.  – Благодарю вас, — сказал Двукрест. — Итак... Он взмахнул волшебной палочкой. Тут же на полу перед каждым учеником появилось по старомодно­му деревянному обручу. – Главное, о чем следует помнить при трансгрес­сии, это три «Н»! — сказал Двукрест. — Нацеленность. Настойчивость. Неспешность. Шаг первый: сосре­доточьте все ваши помыслы на нужной вам цели, — продолжал Двукрест. — В данном случае на внутрен­ности вашего обруча. Прошу вас, сделайте это пря­мо сейчас. Элора смотрит на круглый участок пыльного пола, окруженный ее обручем, и изо всех сил старается не думать ни о чем другом. Это оказывается невозможным, так как она не может перестать ломать голову над тем, что делает Драко, за которым нужно присматривать.  — Шаг второй, — сказал Двукрест. — Собери­те вашу настойчивость в кулак и направьте ее на то место, которое вы себе мысленно представили! И пусть стремление попасть в него разольется из ва­шего разума по всем клеточкам тела! — Шаг третий, — воскликнул Двукрест, — выпол­няется только по моей команде: вы поворачиваетесь на месте, нащупывая путь в ничто, перемещаясь не­спешно! Итак, по моей команде — раз... Элора оглядывается по сторонам; многие люди выглядят явно встревоженными тем, что их попросили так быстро аппарировать.  — Два… Элора снова пытается сосредоточиться на своем обруче; она уже забыла, что означают три "Н"  – ТРИ! Элора крутится на месте, теряет равновесие и врезается прямо в Драко. Ему удается поймать ее, и что-то мелькает в его глазах, прежде чем парень быстро отводит взгляд, а девушка возвращается на свое место за своим обручем, чувствуя, как какая-то странная грусть расцветает в ее груди.  Слизеринка пытается отвлечься от своих мыслей, оглядываясь вокруг. Весь зал полон шатающихся людей; Невилл лежит на спине; Эрнест, с другой стороны, сделал что-то вроде пируэта, прыгнув в свой обруч, и на мгновение выглядит взволнованным, пока не замечает Дина, который хохочет над ним.  – Пустяки, пустяки, — сухо сказал Двукрест, ни­чего другого он, похоже, и не ожидал. — Поправьте, пожалуйста, обручи и вернитесь на исходные по­зиции... Вторая попытка ничем не лучше первой. Третья так же плоха. Только на четвертой раздается ужасный крик боли, и все в ужасе оборачиваются, чтобы увидеть, как Сьюзен из Пуффендуя раскачивается в своем обруче, а ее левая нога все еще стоит в пяти футах от того места, где она начала.  Деканы бросились к Сьюзен, послышался гром­кий хлопок, в воздух взвился клуб лилового дыма, а когда дым рассеялся, все увидели рыдаюшую Сью­зен — нога к ней вернулась, но выглядела Сьюзен до смерти перепуганной. Так называемый «расщеп», или отделение тех или иных частей тела, — бесстрастно сообщил Уил-ки Двукрест, — происходит при недостаточной на­стойчивости сознания. Вам следует оставаться не­изменно нацеленными на нужное место и двигать­ся с неспешностью... Вот так. Двукрест шагнул вперед, раскинул руки, изящно повернулся на месте и исчез в завихрениях своей мантии, тут же появившись у дальней стены зала. — Помните о трех «Н», — сказал он, — и попро­буйте еще раз... Один... два... три... Но час спустя расщепление Сьюзен по-прежнему остается самым интересным событием, которое произошло. Работник Министерства, похоже, не обескуражен. Застегивая плащ, он просто говорит: – До встречи в следующую субботу, и не забывай­те: Нацеленность. Настойчивость. Неспешность. С этими словами он взмахивает палочкой, уничтожая обручи, и выходит из Зала в сопровождении Минервы. Разговоры вспыхивают сразу же, как только люди начинают двигаться к Вестибюлю.  Элора смотрит Драко вслед и клянется, что видит, как светловолосый мальчик оглядывается на нее, прежде чем исчезнуть с Винсентом и Грегори. Она просто прикусывает губу и направляется вслед за Блейзом.  *** Февраль движется к марту без каких-либо изменений в погоде, за исключением того, что она становится ветреной и влажной. К всеобщему негодованию, на всех досках объявлений в общей комнате появляется объявление о том, что следующая поездка в Хогсмид отменена. Рон в ярости.  Это же мой день рождения! — восклицал он. — Я так его ждал! — Не такой уж и сюрприз, — сказал Гарри. — Осо­бенно после того, что стряслось с Кэти. Она все еще не вернулась из больницы Святого Мунго. Более того, в Ежедневном пророке сообщалось о новых исчезновениях, в том числе нескольких родственников студентов Хогвартса.  – И все, чего нам осталось ждать, это дурацкие уроки трансгрессии! — сварливо произнес Рон. — Веселенький получится день рождения... Что касается трансгрессии, прошло уже три уро­ка, а трудностей не убавилось, хотя число учени­ков, ухитрившихся расщепиться, и возросло. Мно­гие начали терять веру в себя, проникаясь к Уилки Двукресту с его тремя «Н» недобрыми чувствами. За ним уже закрепилось несколько прозвищ, самы­ми пристойными из которых были «Недотыкомка» и «Навозная башка». *** — Выходит, день рождения получился у Рона не из лучших? — спросил Фред. Был уже вечер, в больничном крыле стояла ти­шина — окна занавешены, зажжены лампы. Только одна койка и была здесь занята — Роном. Элора, Гарри, Гер­миона и Джинни сидели вокруг нее, они провели весь день, ожидая снаружи, у двойных дверей, пы­таясь заглянуть в них всякий раз, как кто-то входил в палату или выходил из нее. Внутрь мадам Помф­ри впустила их лишь в восемь часов вечера. Фред с Джорджем появились минут десять спустя. — Да, совсем не так надеялись мы вручить ему наш подарок, — хмуро сказал Джордж, пристраи­вая на шкафчик рядом с койкой Рона большой свер­ток — Что верно, то верно. Когда мы рисовали себе эту сцену, Рон был в ней живым-здоровым, — со­гласился Фред. — Сидели себе в Хогсмиде, ждали случая удивить его... — продолжал Джордж — Вы были в Хогсмиде? — поднимая на них взгляд, спросила Джинни. — Думали купить «Зонко», — мрачно ответил Фред. — Ну, знаешь, хогсмидский магазин волшеб­ных шуток... Хотя какой теперь в этом смысл, если вас больше туда не отпускают по уикендам и поку­пать вы у нас все равно ничего не можете... Да что сейчас об этом говорить! Он пододвигает стул к Гарри и смотрит на бледное лицо Рона. — Как именно это произошло, Гарри? Поттер пересказывает историю. – Тут я засунул ему в рот безоар, дыхание выров­нялось, Слизнорт побежал за помощью, появились Макгонагалл с мадам Помфри, они его сюда и при­тащили. Говорят, все обойдется. Мадам Помфри ска­зала, что Рону придется полежать здесь примерно неделю, настой руты попить… Господи, какое счастье, что ты вспомнил о безо-аре, — негромко сказал Джордж. — Счастье, что он там оказался, — отозвался Гарри, слегка дрожа. Гермиона почти неслышно фыркает. Она была исключительно тихой весь день. Подбежав с побледневшей Элорой к Гарри за пределами больничного крыла и потребовав рассказать, что случилось, она почти не принимала участия в навязчивой дискуссии Гарри и Джинни о том, как был отравлен Рональд, а просто стояла рядом с ними, стиснув зубы и с испуганным лицом, пока, наконец, не увидела его. — Мама с папой знают? — спросил у Джинни Фред. — Они его уже повидали, появились здесь час назад. Теперь сидят у Дамблдора, но скоро вернутся. Все помолчали, глядя на Рона, забормотавшего что-то во сне. — Выходит, яд был в вине? — негромко спросил Фред. — Да, — сразу ответил Гарри. — Слизнорт разлил его и... – Смог бы он незаметно подсыпать что-нибудь в стакан Рона? - спрашивает Элора тихим голосом.  По правде говоря, она вообще не думает, что это был Гораций. На самом деле, она начинает чувствовать, что Драко имеет к этому какое-то отношение. Девушка не знает, как именно, но это чувство есть.  — Возможно, — отзывается Гарри, — но зачем Слагхорну понадобилось отравлять Рона? — Понятия не имею, — пожимает плечами Элора. – Не думаешь, что он мог перепутать стаканы по ошибке? Намереваясь отравить тебя?  — Почему Слагхорн хотел отравить Гарри? — спрашивает Джинни – Не знаю, – отвечает Элора, — но должно быть много людей, которые хотели бы отравить Гарри. ”Избранный’ и все такое. — Так ты думаешь, что Слагхорн — Пожиратель Смерти? – интересуется Джинни. – Все возможно. – мрачно говорит Элора.  – Он может быть под Империусом, — подхватывает Фред. – Или может быть невиновен. Яд мог быть в бутылке, и в этом случае он, вероятно, предназначался для самого Слизнорта”.  — Да кому это нужно – убивать Слизнорта? – Дамблдор считает, что Волан-де-Морт хотел привлечь Слизнорта на свою сторону, — прогово­рил Гарри. — До того как перебраться в Хогвартс, Слизнорт целый год скрывался. И... — Он подумал о воспоминаниях, которые Дамблдору так и не уда­лось вытянуть из Слизнорта, — и, может быть, Во­лан-де-Морт хочет убрать его с дороги, может быть, он думает, что Слизнорт способен оказаться полезным Дамблдору. – Но ты же сказал, что Слизнорт собирался по­дарить эту бутылку Дамблдору на Рождество, — Напомнила ему Джинни. — И значит, отравитель впол­не мог нацелиться на Дамблдора. При этих словах у Элоры кровь стынет в жилах. Нет. Это ни в коем случае не так. Ее инстинкты не правы насчет того, что Драко каким-то образом замешан в этом и что он охотится за Альбусом. Не может быть, чтобы его послали убить Дамблдора… Ни за что… – В таком случае отравитель плохо знает Слиз­норта, — сказала Гермиона, впервые за несколько часов открывая рот; голос ее звучал так, словно она сильно простужена. — Всякий, кто знает его, знает и то, что такую вкуснятину он, скорее всего, оста­вит себе. – Ер-ми-наа, — неожиданно прохрипел Рон. Все мгновенно умолкли, с тревогой глядя на него, однако Рон, неразборчиво побормотав, просто-на­просто захрапел. Дверь палаты распахнулась, заставив всех, кто сидел в ней, подпрыгнуть: к ним широким шагом приближался Хагрид — волосы спрыснуты дождем, полы длинной бобровой шубы хлопают его сзади по ногам, в руке арбалет. Хагрид оставлял за собой цепочку грязных следов, и каждый был размером с дельфина. — Целый день в Лесу проторчал! — отдуваясь, со­общил он. — Арагогу хуже стало, я ему книжку читал. Потом, думаю, дай-ка все-таки пообедаю, тут профес­сор Стебль мне про Рона и сказала! Как он? — Неплохо, — ответил Гарри. — Говорят, все обойдется. – Я в это не верю, – хрипло говорит Рубеус, качая своей огромной лохматой головой и глядя на Рона сверху вниз. – Просто не верю в это… посмотри. Он там лежит… кто бы хотел причинить ему вред, а? – Это как раз то, что мы обсуждали, – говорит Гарри. – Мы не знаем. Может, кто против гриффиндорской команды по квиддичу зуб отрастил? — встревоженно спросил Хагрид. — Сперва Кэти, нынче Рон... Кэти сказала, что ей нужно отнести проклятое ожерелье в замок, думает Элора, и ужас медленно разливается по ее венам.  – Не могу себе представить человека, которому пришло бы в голову перебить всю команду, — ска­зал Джордж. — Вуд, если бы знал, что это сойдет ему с рук, точно мог укокошить всех слизеринцев до едино­го, — справедливости ради отметил Фред. Гораций сказал, что собирается отдать вино Альбусу… – Ну, насчет квиддича я не уверена, а вот связь между этими покушениями, по-моему, существует, тихо сказала Гермиона. — Это какая же? — спросил Фред. Драко теперь Пожиратель Смерти… Волан-де-Морт дал ему задание… — Во-первых, оба предполагали смертельный ис­ход, до которого дело не дошло только благодаря чистой случайности. А во-вторых, ни яд, ни оже­релье так и не попали к тому, для кого они предна­значались. Конечно, — задумчиво прибавила Герми­она, — это делает тех, кто стоит за покушениями, еще более опасными. Им, судя по всему, безразлич­но, сколько людей они прикончат, пока не доберут­ся до своей настоящей жертвы. Дамблдор – единственный волшебник, которого Волан-де-Морт когда-либо боялся… единственный волшебник, которого Темный Лорд так и не смог победить…  Прежде чем кто-либо успевает отреагировать на зловещее заявление Гермионы, двери снова открываются, и Артур и Молли спешат в палату. Они всего лишь убедились, что Рон полностью выздоровеет во время их последнего визита в палату: теперь Молли хватает Гарри и очень крепко обнимает его.  Волан-де-Морт теперь заставил Драко убить Альбуса в отместку за ошибку Люциуса в Министерстве… Малфой собирается убить себя или других, пытаясь…  — Дамблдор рассказал нам про безоар, про то, ты спас Рона, — с трудом сдерживая рыдания, пролепетала она. — Ах, Гарри, ну что тут скажешь? Ты спас Джинни... спас Артура... а теперь спас и Рона... — Да нет, я же не... — смущенно пробормотал Гарри. Мне нужно найти Драко… – Если подумать, так половина нашей семьи обя­зана тебе жизнью, — придушенным голосом произ­несла миссис Уизли. — Я могу сказать только одно: день, когда Рон надумал занять в «Хогвартс-экспрессе» одно купе с тобой, был счастливым для нас днем, Гарри. Гарри, кажется, с трудом находит ответ и, кажется, радуется, когда мадам Помфри говорит, что вокруг кровати Рон слишком много посетителей; он, Гермиона и Элора сразу встают, чтобы уйти, и Хагрид присоединяется к ним, оставляя Рона с его семьей.  Мне нужно найти Драко… Элора, все еще бледная и чувствующая себя так, словно вот-вот упадет в обморок или ее вырвет, быстро прощается со всеми и бежит вниз, в общую комнату Слизерина. Блейз сидит там и встает, как только она входит, вопросы так и сыплются у него изо рта, но Элора не отвечает, начиная проталкиваться мимо него в попытке добраться до светловолосого мальчика в другом конце комнаты.  Блондин, подняв глаза, видит приближающуюся Элору и, по-видимому, сразу понимает, что ей нужно; он быстро собирает свои книги и поднимается в свою спальню. – Драко! Невозмутимая староста мчится за ним вверх по лестнице, толкая дверь в спальню мальчиков, как раз вовремя, чтобы увидеть, как Малфой закрывает за собой дверь в ванную.  – Элора, что ты делаешь? – звучит голос Блейза у нее за спиной.  Она игнорирует его.  — Драко, пожалуйста, — просит она, направляясь прямо к двери ванной и стуча в нее. — Пожалуйста, позволь мне поговорить с тобой. Он не отвечает.  — Драко... — Тебе следует убираться отсюда. Элора резко оборачивается. Винсент и Грегори угрожающе щелкают костяшками пальцев, расправляя плечи и делая медленные шаги вперед, как будто пытаясь запугать ее. Обычно их выходки, подобные этой, не беспокоили бы ее ни в малейшей степени, но сегодня вечером, после того, что она только что поняла, это начинает вызывать у нее панику.  — Драко, — снова зовет Элора, ее голос срывается. — Драко, пожалуйста. Я знаю, что происходит. Я все поняла. Пожалуйста, просто дай мне поговорить с... уберите от меня свои руки! — кричит она, потому что Винсент и Грегори схватили ее и начали тащить к двери.  – Эй! Оставь ее в покое! — кричит Блейз, подходя к ним и пытаясь разжать их толстые пальцы.  – Мы оставим ее в покое, как только она выйдет отсюда, — ворчит Грегори, продолжая тащить девушку за собой.  – Драко! — снова зовет Элора, ее голос снова срывается. — Пожалуйста, просто дай мне поговорить с тобой!  За дверью ванной Драко просто опускается на колени, упираясь лбом в дерево, одной рукой все еще сжимая ручку. Он крепко зажмуривается, чувствуя, как под веками собираются слезы. Она говорит, что знает… Блондин слышал, что случилось с Роном, он знает, что Элора достаточно умна, чтобы догадаться. — Драко! – слышит он ее умоляющий голос, а затем: ”Отвалите, тупоголовые!" . Прямо перед тем, как хлопает дверь. – Какого хрена это было? — кричит Блейз, – Почему она не может поговорить с ним? Малфой, какого хрена ты там делаешь? Выйди и поговори с ней!  Но Драко не отвечает. Он просто продолжает сидеть, раскачиваясь взад-вперед на коленях, его глаза зажмурены, а по щекам катится одинокая слеза. Он больше не может этого делать…