Как организовать свадьбу и не облажаться.

— Миш, но всю семью троюродного племянника-то зачем?! Ладно, Антон с самого начала знал, во что ввязывался, когда завел отношения с Бестужевым, за плечами которого стояла вся его совсем немаленькая и далеко не самая тихая семья. Ну, точнее не совсем с самого начала. Когда на одном из сборищ в квартире Рылеева он буквально врезался в Мишу и готов был выдать пару крепких слов (ну, потому что лучшая защита — это нападение), но вместо этого встретился с ним взглядом и безбожно завис — вот именно в тот момент он конечно не знал, что у этой античной статуи четыре брата, три сестры и родители, собирающие огромные семейные тусовки не по разу в год. Узнал он об этом быстро, потому что Бестужев потащил его на семейный завтрак буквально через две недели после их знакомства, ну потому что «ты должен попробовать мамины блины, я тебе обещаю, вкуснее ты в жизни ничего не ел». Миша оказался прав, а вся его безразмерная семья медленно, но верно начала входить в жизнь Арбузова. Дни рождения, отмечающиеся по Бестужевским меркам скромно, только близкой семьёй, но с учётом всех жен, мужей и детей, очень шумно и тесно, и события позначительней, на которые съезжался весь Бестужевский клан со всех уголков планеты. И поначалу Антон честно пытался запомнить все имена и степень родства, все безумные истории и семейные перипетии, которые временами очень смахивали на очередную серию мыльной оперы, но быстро понял, что дело это безнадежное, и ограничился именами и историями, компрометирующими Мишку. Например о том, как в детстве он, играя в прятки, застрял в огромном бидоне для молока или о том, как в один прекрасный день, насмотревшись старых журналов «Вокруг света», решил стать путешественником вот прямо сейчас и собрался в экспедицию, деловито сложив в портфель фонарик, пару бутербродов и мазь от комаров, но дальше двора не ушел, потому что испугался бездомной собаки. Ведь сейчас Михаил Александрович был жутко правильным и почти идеальным, так что каждая такая история была на вес золота и вспоминалась Антоном с особым удовольствием. В общем, Арбузов быстро привык к огромной Бестужевской семье, но то, что происходило сейчас, переходило все границы. — 107 человек, Мих, серьезно?! Тебе не кажется, что это перебор? У него самого не набралось и двух десятков гостей: друг детства Димка, ребята из команды, пара человек с работы, ну и Союзовские друзья, которые у них с Мишей были общими и сейчас красовались и в его списке тоже. В его охуеть каком длинном списке. Миша вздыхает, пробегает глазами по строчкам. — Но я никого не могу вычеркнуть. Все эти люди должны быть на таком важном событии. Антон склоняется над планшетом — Даже троюродная бабушка Алевтина Михайловна? — Да, она была на Колькиной свадьбе и на свадьбе Ольги и обидится, если не будет приглашена на мою. — А баба Зоя? Что это за баба Зоя? — О, это родственница по папиной линии. Наша семейная ведьма, — Антон осоловело пялится на Мишу, не понимая, шутит тот или нет, а он как ни в чем не бывало продолжает: — Она мне в детстве предсказала, что будет у меня одна любовь на всю жизнь. Миша улыбается, косится на Антона, а у того от этих слов — на всю жизнь — все внутри замирает, то ли от страха, то ли предвкушения. Он смотрит в Мишины глаза и зависает прямо как в тот самый первый раз. Каждый раз, черт возьми, как первый. — Хорошо, — соглашается Антон, смаргивает, снова утыкается взглядом в список. — Баб Зою оставляем. А вот этот троюродный брат разве не гомофоб? — Гомофоб, — кивает Бестужев — Но это не повод вычеркивать его из списка. Наоборот, это повод его позвать и побить рекорд по самому долгому поцелую под крики «горько». Антон смеется и целует Мишку. В целях тренировки, конечно, ведь просто так рекорд не побить. — Ладно, допустим мы зовем всю эту армию на нашу свадьбу, — соглашается Антон, оторвавшись от Миши, — Но где мы их всех разместим? — Предлагаю устроить свадьбу на даче. Вытащим столы в сад и поместимся все. Ну, а на ночь останется не так уж много людей, спален в доме и сарая должно хватить. Да и под открытым небом переночевать в хорошую погоду — одно удовольствие. Арбузов качает головой, пытаясь представить эту вереницу столов. В его мыслях она уходит далеко за горизонт, и гости смотрят на них с Мишей тысячеглазым монстром. Антон передергивает плечами. И лезет же в голову всякая муть, если вместо здорового сна тратить ночь на составление списков. Хотя в этом, конечно, виноват он. Ему так не терпелось убедиться в чудесах техники, что он заставил Мишу послать заявку на регистрацию сразу же после его предложения. Мишка зевал, но Антон был бодр и непоколебим. Любопытство и азарт переполняли его, поэтому ноутбук был подтянут в постель, копии загранников лежали у Бестужева на компе в специальной папочке «документы», гладкая спинка кровати была признана хорошим фоном для селфи — в общем, весь процесс занял удивительно мало времени. Но ещё больше Антон удивился, да что там, Антон охуел, когда ответ пришел тут же. Ваша заявка принята, выбирайте дату в течении 30 дней, наши поздравления и вот это вот все. Арбузов минуту офигевше пялился на текст письма, не в силах поверить. Вывело его из ступора тихое Мишино «блять». Антон перевел на него взгляд и порадовался тому, что Бестужев тоже выглядел слегка ошарашенным. Правда, если Антоновский ахуй был про «Это работает! Это, черт возьми, и правда работает! Это, блять, серьезно работает! Нас поженят онлайн!», то Миша завис совершенно по другому поводу. — Ты понимаешь, что у нас на все про все 30 дней, — выдохнул он, наконец перестав гипнотизировать взглядом письмо. — Нам надо организовать свадьбу за 30 дней! В голосе Бестужева слышалась легкая паника, и Антон подумал, что шутка про восемь месяцев раздумывания над предложением, будет сейчас не очень уместна. Вместо этого он толкнул речь по феноменальные организационные Мишкины способности, закончив ее «Я верю в тебя, Мих. Я верю в нас!», и Бестужева, кажется, слегка отпустило. И вот на часах пять утра, а они сидят на кухне над списками гостей и, кажется, спать не лягут в ближайшие никогда. На предложение поспать и составить списки днём, Бестужев, конечно же, посмотрел на Антона, как на умалишенного, и сказал, что днем им уже нужно рассылать приглашения. Что предупреждать людей о таком событии за месяц — это и так не очень прилично, а значит они должны определиться с гостями именно сейчас и ни днем позже. И вот сейчас Арбузов сонно хлопает глазами, чтобы прогнать картинку адской свадьбы из головы, зевает и сдается. — Ок, — соглашается — Я, конечно, думал, что за эти четыре года познакомился со всей твоей родней, но оказалось, что мне показали лишь верхушку айсберга. Океееей, я готов нырять глубже. Бестужев улыбается и, потянувшись, благодарно чмокает его в щеку. Придвигает к себе листок со списком Арбузова, чтобы перенести его в таблицу. — Брата точно позвать не хочешь? — спрашивает осторожно, Антон дёргает головой. Нет уж, спасибо. Таких гостей ему точно не надо. Нет. Он смотрит на свой короткий список и вдруг чувствует одиночество. Всего несколько секунд — оно появляется и тут же исчезает — но все равно кажется совершенно неуместным во время обсуждения свадьбы с самым лучшим человеком на планете Земля. И ведь давно, кажется, пережил эту горечь, ещё в самом начале, когда знакомился с большой Мишкиной семьей, видел, как они заботятся друг о друге, как выручают в сложных ситуациях, и думал, что у него самого такого никогда и не было. Что у Бестужевых огромный стол, за которым собираются раз в месяц, добрые шутки и подколы, а у него давно умершие родители и брат, та еще сволочь. Да, казалось, что уже все это пережил, но, нет, сидит вот и чувствует горечь во рту. — Так, нужно перекурить, — Антон морщится от неестественной бодрости в собственном голосе, встает из-за стола и, прихватив сигареты, выходит на балкон. На улице уже светло, но еще тихо, лишь птицы поют, как сумасшедшие, да слышится далекий шелест шин одиноко проезжающей машины. Прохладно, и Антон думает, что зря выперся в одних трусах, но возвращаться не хочется, и он нашаривает на подоконнике зажигалку. Прикуривает, делает глубокую затяжку и слышит, как открывается дверь. Миша подходит и обнимает его со спины, окутывая теплом, утыкается подбородком в макушку, и какое-то время Арбузов курит, откинувшись на его грудь, а потом Бестужев вдруг говорит: — Ну, хочешь, вообще никого не будем звать? Зарегистрируемся вдвоем и укатим в медовый месяц. — Во-первых, не вдвоем, а со свидетелями, а во-вторых, не месяц, а неделя. На месяц тебя никто с работы не отпустит. Миша зарывается носом в Антоновы кудри, мычит раздраженно. — Не важно. Если вся эта толпа моих родственников тебя не радует, обойдёмся без нее. В конце концов главное, чтобы на свадьбе был ты. И чтобы ты был доволен. От этих слов сердце сбоит, и нежность подкатывает к горлу. Антон, пережидает это болезненное острое чувство, зажмурив глаза и впиваясь пальцами в Мишино предплечье. Он совсем забывает про сигарету и та, дотлев почти до конца, обжигает пальцы. Арбузов шипит, давит окурок в огромной старой пепельнице и разворачивается к Бестужеву. Так же обхватывает его такого большого и теплого руками, смотрит снизу вверх. — Не надо, Миш, это твоя семья. Бестужев улыбается, и Антону хочется прижаться губами к морщинкам в уголках его глаз, но это Миша прижимается губами к его виску. — А значит и твоя, — говорит, щекоча кожу дыханием. — И скоро уже вполне официально. Арбузов усмехается, закрывает глаза, поворачивает и приподнимает голову, привстает на носки. — А значит и моя, — выдыхает в Мишины губы и прибавляет: — Так что зови всех, кого только можно. Продолжим наше знакомство с кланом Бестужевых. Антон чувствует губами, что Мишка улыбается, и прижимается к этой улыбке ртом, пробует ее на вкус, слизывает, сцеловывает и стонет довольно, когда Миша отвечает. Так они и целуются не спеша, будто впервые изучая друг друга, но затем Антон отрывается от Бестужева и добавляет с ухмылкой: — В конце концов мне нужно отыграться у твой бабули в покер. Миша смеётся, откидывая голову, а Арбузов думает, что ему хватило бы с головой и одного Бестужева, чтобы чувствовать себя охренительно счастливым и невъебенно везучим, но раз к нему в довесок идут все эти прекрасные сумасшедшие и любящие люди, то в везении Антону просто нет равных.