Арлекино

Сегодняшний день выдался крайне паршивым. Сигареты закончились, а Егор был мрачнее, чем обычно и постоянно молчал. Возможно, он снова на что-то обиделся, но об этом Платине узнать было абсолютно не дано. Каждый момент будто бы выдёргивал из привычной колеи событий и буквально предупреждал о чём-то действительно страшном, настолько ужасающим, что это обязательно должно изменить всё. Но, в самом деле, всё было не настолько уж и плохо, потому что Ракитин обещал Плаудису прогулку в парке до старой заброшки и новые фотографии для его странички вконтакте. Да уж, погода собиралась прескверная, но это отчасти лишь добавляло некоторый шарм этому дню. Собирался дождь, предвещая привычные весенние холода, даже несмотря на приближающееся лето. Все мысли блондина были покрыты этой липкой, отвратительной пеленой недовольства и волнения по поводу состояния его возлюбленного. Может быть, случилось что-то крайне неприятное и сейчас Егор снова уходит в себя, как он стал делать это в последнее время? Любые попытки выяснить заканчивались провалом, а после каждого слова Роберта одноклассник всё больше погружался в это состояние сплошного безразличия и разочарования в окружающей его среде. Каждая минута казалась могильно пресными и прозрачными, словно слёзы святого. Утешая себя возможностью обновить одну из главных составляющих своей жизни, Плаудис всё же отстал от бедного Ракитина и более не желал снова задавать этих глупых и детских вопросов. Со временем привычный цинизм и сарказм брали вверх, но розовые очки всё также мёртво сидели на своём месте и не желали пока уходить. Пока... - Ты сегодня крайне загадочный... Даже курить не ходил и от холодка отказался. Если это твоё новое альтер-эго, то я вполне даже не против, мой холодный и энигматичный Эдвард. Столь нежная и искренняя улыбка снова ослепила Егора, заставляя его дрожать внутри себя ещё больше. Он предал его. Такого милого и светлого Роберта, человека, который всегда помогал ему и вытаскивал его из любого дерьма в его жизни, насколько бы он не был бы с ним груб и несправедлив. Обрек на смертную казнь, испугавшись, словно маленький ребёнок, но, насколько сильно в голове парень бы не обвинял себя, он всё равно сделает это. Он должен это сделать, потому что ему пока на тот свет пока рано. Так нужно. Итак, день пролетел вполне себе незаметно, прозрачно, словно горный хрусталь самой высшей пробы. Воздух был крайне чист сегодня, хотя лично для Ракитина он был полон удушливого яда под названием вина. С каждым шагом он приближался к выходу из школы и самой роковой ошибке в своей жизни. К самому большому в мире предательству. Настолько подлому и мерзкому, что Егор моментами и сам не осознавал он ли делает всё это или кто-то другой. Такой честолюбивый и всегда, по возможности конечно, правдивый Тейп, чуть ли не атлетическая гордость школы и гроза всех школьниц, идёт предать смертному одру любовь всей своей жизни только ради собственной выгоды. А он ведь мог отказаться тогда... *** Роберт, на протяжении всего их пути, крайне пылко что-то рассказывал своему возлюбленному, при том, что обычно он не был настолько эмоциональным. Похоже, он говорил об одной из своих любимейших групп и их досадной кончине на мировой эстраде. Вроде, это были Cinema Bizzare, но Ракитин был не уверен, что он расслышал всё правильно. Каждое слово пролетало мимо, словно пуля русской рулетки, в которую Егор сам проиграл, поставив на кон этой чёртовой пули всё, что у него только было. Егор находился сейчас в ужасной прострации, идя больше машинально, нежели выполняя всё это сознательно. Всё вокруг было окутано густым туманом его собственных эгоистичных мыслей, оправдывающих его поступки и мотивы перед самим собой, стараясь как можно быстрее успокоиться. - Мы пришли.... Идём внутрь Сухо сказал Тейп, впервые за всё то время, когда они шли и вообще были в школе, и крепко взяв Платину за руку, чуть ли не силком потащил его туда. - Эй! Егор! Мне больно! Что ты дел...?! Внутри стояла некоторая толпа, похоже, пассия Олега, и, непосредственно, сам Кизару, будто вожак волчьей стаи, он поддался слегка вперед, как бы показывая своё превосходство над всеми остальными людьми. Он глядел на свою новую жертву с неподдельной жадностью, словно хищник на очередной кусок мяса. Каждый вздох, каждое движение так и веяло бесконечной агрессией и уверенностью в происходящем. Ошибки быть не может. - Отлично, джентльмены! Сказал старший и круг людей сомкнулся вокруг этих двоих, словно капкан с дикой перепёлкой. Егор тут же вышел из круга, Платина уже побежал за ним, но ему не дали выйти. Внезапно Плаудис почувствовал дикую боль в шее. Они воткнули в него шприц и начали что-то вводить. Чувство безоговорочно не из приятных. Реальность начала искажаться, заставляя блондина чувствовать настолько сильный страх, что крики всепоглощающего ужаса пронзили заброшенное здание. На это он получает сильнейший удар по почкам. Парень сгибается вдвое и падает на землю. В глазах не только всё плывёт, но и крайне сильно темнеет. - Егор?.. Егор!.. Словно слепой котёнок, он поднял свои глаза на толпу, пытаясь найти знакомые очертания. - Он тебе не поможет. Это он тебя и привёл сюда. Ты ещё не понял?.. Кизару подошёл к тому и притянул за волосы его лицо к своему, злостно улыбаясь. -...У нас ненавидят пидорасов. От одного твоего вида ему мерзко. Как и остальным, впрочем. А теперь будь хорошим мальчиком и не рыпайся! Мёртвый психоз сковал разум и лицо Роберта, заставляя его брови и губы кривиться, а глаза наполняться слезами, такими горькими и хладными, словно горе матери, потерявшей своё дитя. Подобно малому дитю, в сознании своём он лишь звал матерь свою, восклицая и вопрошая лишь одно : «За что?» Внезапный холодок пробежал по его спине, когда он почувствовал, что его одежду снимают, оголяя его хрупкое, светлое, девственное тело. Слёзы полились ещё сильнее, будто крупные камни чудного хрусталя, они падали на холодный бетон, разбиваясь точно также, как и любая надежда и вера Плаудиса в его вечное счастье с Егором. Ракитин так нагло использовал его лишь для того, чтобы блондин стал чем-то вторичным развлечением, словно цирковая собачка, запертая в клетке. Только на краю своего белёсого сознания он немного понимал всю горечь собственной потери, потому что сейчас, из-за действия наркотиков он не чувствовал ничего, кроме страха и бесконечной панической атаки. Плаудис был заперт в собственном теле и жадных руках Кизару, который был уже готов войти в младшего, полностью осквернив всё неиспорченное в нём, вместе с тем до конца разбивая в дребезги его розовые очки, также, как и его душу, такую свободную и сияющую, отпуская её совершенно далеко отсюда, куда-то в мир иной. Боль поглотила тело Роберта, когда он почувствовал сухие толчки внутри своего ануса, такие беспощадные и жестокие. А за всей этой пеленой он слышал лишь смех и издёвки, все называли его клоуном и шутом, давая уже абсолютно новое имя - Арлекино. - Арлекин! Клоун ебаный! Хахахаххаха! Вы посмотрите на его жалкое лицо! Олег, подними его, чтобы я смог заснять! Один из участников всей этой отвратительной стаи крутился вокруг и снимал всё на камеру, чтобы потом, конечно же, они все могли шантажировать младшего и пользоваться им и его состоянием. Кизару берёт подростка за его волосы и поднимает его лицо, начиная всё больше ускоряться, вдалбливая его в эту холодную бетонную плиту, раздирая его колени в мясо, а сущность в прах. Крики боли, вперемешку с дрожью и рыданиями наполнили затхлую заброшенную постройку, заставляя содрогаться её стены в вое превосходного ужаса от происходящего. Как только Платину поднимают, его окровавленное лицо озаряет всех, а взгляд... Взгляд полный боли и мольбы о помощи у самого близкого человека напрямую был обращён к Егору, который просто молча наблюдал за происходящим, и, кажется, вообще не подавал каких-то особых признаков жизни. - Пом...! Блондин даже не успевает договорить, как получает пинок в рёбра. Нечипоренко со всей силы разбивает его и без того кровавое лицо об пол, оставляя в таком положении. Всё пространство вокруг становится смертно алым, наполняясь запахом железа и некой человеческой составляющей, наверное, тем, что отличает людскую суть от животной. Когда Олег наконец-то кончает, он наполняет Платину своим семенем и выходит, небрежно натягивая штаны и в который раз пинает парня, но не так сильно, как это было до этого, просто для завершающего штриха. - Отвратительно. Отвратительный шут. Ну что же, теперь ты будешь знать, что в этой жизни является правильным, а что нет. Ты - лишь ошибка жизни, неправильный человек. Именно из-за этого тебя постигла кара. Наслаждайся ей, Арлекино. Эти слова «напутствия» были последним, что вообще слышал Роберт перед тем, как отключиться. Наконец его оставили в покое. Хотя бы на этот момент он остался один. Он лежал там, замерзая, не в состоянии подняться или даже пробудиться. Только через несколько часов он всё же приоткрывает свои веки, стараясь распахнуть их в полной мере, даже несмотря на мешающую ему кровь. Боль блокировалась шоком, так что он мог хотя бы сейчас подняться и из собственных последних сил одеться и уйти домой. В самом деле, только сейчас подростку хоть немного повезло, потому что жил он совершенно недалеко отсюда. Чуть ли не ползком, он всё таки добрался до своей квартиры и последнее, что он смог сделать, это вызвать скорую помощь, прежде чем снова покинуть сознательный мир и отправиться в новое астральное путешествие по границам своего больного разума. В единственное место, на данный момент, в котором он чувствовал себя безопасно. Но на долго ли? Только на больничной койке, в реанимации, после нескольких операций и множества подключённых к нему аппаратов, Роберт начал понимать, что многое в нём просто лопнуло, исчезло, не оставив и малейшего следа от собственного существования. Этим многим была именно та светлая и мечтательная, та романтичная и добрая часть Плаудиса. Именно то, что делало его им. Вся эта бескорыстность и доверчивость, некоторое дружелюбие доброта. Прямо сейчас умерло вместе с старой личностью парня. Когда к нему приходили врачи или полиция, он молчал, смотря куда-то далеко в окно, пытаясь разглядеть что-то в этих быстро несущихся облаках, может быть, что-то такое забытое, прямиком из его детства, самого лучистого времени в его жизни, когда родители ещё не были разведены и они жили все вместе в Массачусетсе, в их небольшом городке, и таком же маленьком домике на берегу реки. Только после развода он с матерью вернулся в Россию, а затем, и она его оставила, вернувшись в Штаты на заработки. Сейчас, возможно, она снова делает кул эйд в их большом графине и разливает его по стаканам, читая Джека Лондона в тени веранды, наслаждаясь течением реки и пением всевозможных птиц. Когда Роберт представил всё это, он невольно улыбнулся, снова погружаясь в воспоминания о детстве, о днях Независимости и многих других праздников, которые Плаудисы всегда так дружно справляли. От всех этих мыслей его отвлёк мужчина, вошедший в палату. У него была довольно странная, но милая причёска и строгий внешний вид. Чёрная водолазка и джинсы, белый халат. В руках он держал блокнот и ручку, а в свободной руке был небольшой чемоданчик. Он показался Роберту довольно привлекательным. - Здравствуйте, Роберт. Меня зовут Григорий Ляхов. Вы можете звать меня просто по имени. Теперь, я буду вашим психиатром. Расскажите мне о произошедшем, пожалуйста, не обязательно подробно... Или, мы можем поговорить о чём-нибудь другом, если пожелаете, конечно. Гриша сел на стул, стоящий рядом с постелью и с интересом стал смотреть на нового пациента. - Тогда слушайте внимательно, доктор Ляхов...