О воронах и героях / Of Crows and Heroes

      Шота с трепетом наблюдал за Хитоши. Они только что закончили очередную тренировку с Итачи, и на лице Хитоши ясно читались зависть и презрение. Правда Итачи, видимо, ничего не собирался с этим делать, (и он не хотел думать о причине такого поступка), поэтому ему пришлось предпринимать какие-то действия самостоятельно.       (Он мог оставить все как есть и наблюдать, как эмоции гноятся, как какая-то рана, но это не соответствовало ни его принципам как учителя, ни как Героя. Иногда ему хотелось просто отвести глаза и смириться с этим. Это избавило бы его от многих хлопот.)       Он подождал, пока Итачи попрощается, и жестом пригласил Хитоши присоединиться к нему. — Садись.       Он сел с упрямым выражением на лице. Шота мог догадаться, что он, вероятно, ожидал, что его отругают за враждебное поведение во время тренировки. (Чем больше он пытался расшифровать выражение лица Итачи, тем лучше ему удавалось интерпретировать чужие.) — Мир по своей сути несправедлив. — Это заявление произвело желаемый эффект, выведя ученика из его, без сомнения, самодовольного мыслительного цикла.       (Ему действительно нужно было больше времени проводить с нормальными людьми. Он, по-видимому, начал анализировать свое собственное поведение на предмет "скрытых" мотивов.) — Это так, но это не значит, что мы должны относиться друг к другу несправедливо. — Я не обращался с ним несправедливо! — Даже несмотря на его высказывание, легко можно было понять, что реальность ровно противоположна. Неужели все время было так просто? Неудивительно, что Итачи и директору приходилось бегать кругами вокруг остальных. — Я этого и не говорил. Но у тебя, очевидно, есть к нему претензии. Это сильно влияет на результаты ваших тренировок. Неспособность отодвинуть свои эмоции на второй план является обузой во время реального боя и часто приводит к травмам или смерти, которых можно избежать. И я не хочу видеть, как ты умрешь, Хитоши, особенно если этого можно было бы избежать. Поэтому, пожалуйста, расскажи мне о своих проблемах с Итачи. Я не могу говорить за него, но, возможно, я смогу пролить свет на ситуацию.       Хитоши все еще выглядел нерешительным. — Ничто из того, что ты скажешь, не изменит моего отношения к тебе. Ты все равно будешь моим протеже, несмотря ни на что. Понял? — (Учитывая, что его другой подопечный был убийцей, вероятность того, что что-нибудь сказанное Хитоши действительно изменило бы мнение Шоты о нем, равно нулю.)       Он ждал. Хитоши немного поерзал на стуле, но в конце концов решил заговорить. Слава богам за это. У Шоты уже было достаточно учеников, от которых ответа было добиться намного сложнее. — Он просто раздражает. Он всегда все делает идеально и каждый раз критикует меня, независимо от того, что я делаю.       Шота понимающе кивнул. — И если у меня что-то, наконец, получится хорошо, он просто снисходительно улыбается. — В голосе звучало так много яда.       Он согласно замычал. Что-то такое, правда без ревности, он и ожидал, но Шинсо вероятно, не хотел, чтобы он знал об этом. — Делал ли он что-то, помимо улыбок, что показывало бы, что он принижает тебя?       Шота сказал бы, что теперь он знал, как работает мозг Итачи (в общих чертах). Он был предан людям, которые ему нравились, примерно так же умен, как Незу, и очень, очень наблюдателен. Он никогда не считал себя выше других (он говорил что-то о том, что после стольких ошибок, которые он совершил, это было бы глупо) и у него напрочь отсутствовали знания о том, как строится дружба. Так что у него были довольно хорошие предположения о происходящем.       Хитоши нахмурился. — Нет, но я просто знаю, что это так.       Шота сохранял свое лицо и голос совершенно нейтральными. Это имело первостепенное значение для доверия Хитоши к нему как к наставнику. — Он когда-нибудь говорил что-нибудь уничижительное о тебе или делал что-то со злым умыслом?       Хитоши не выказал ни малейшего намека на то, что смог вспомнить нечто подобное. Хорошо. Как бы ему ни нравился Итачи, он бы не стал терпеть подобное. (В отличие от убийства. Его приоритеты были немного смещены, да?) — Не думаю. — Хитоши снова выглядел сердитым, но это был бесцельный гнев. — Задумывался ли ты когда-нибудь о том, что его улыбки искренни, и ты считаешь их снисходительными, потому что именно этого ты ждал бы от студента с геройского курса?       Его ученик выглядел потрясенным и возмущенным простым предложением. — Я бы не стал...       Шота прервал его: — Не лги мне. Я думал точно так же, когда учился на общеобразовательном курсе. — Хитоши сглотнул. — Просто подумай об этом. И, если есть какие-либо другие случаи, когда Итачи унижал тебя, скажи мне. Я не потерплю такого поведения, каким бы талантливым ни был ученик. И если улыбки все еще будут проблемой через две недели, ты скажешь об этом мне или самому Итачи. Понял?       Он посмотрел Хитоши в глаза, чтобы выразить свою искренность. Он надеялся, что это сработает.

***

— Я сказал в начале этого разговора, что этот мир по своей сути несправедлив, и я поддерживаю это утверждение. Некоторые люди рождаются в богатых семьях, некоторые - во влиятельных, некоторые - в любящих. Другие рождаются у бедных или жестоких родителей. У некоторых хронические заболевания, с которыми они ничего не могут поделать, другим никогда в жизни не приходится обращаться к врачу. — Точно так же, как мы не должны считать человека менее ценным из-за его несчастливых обстоятельств, мы не должны завидовать человеку за его более счастливую жизнь. Они приложили к этому почти такую же руку, как и ты к своей. — Понимание осенило его ученика. — Конечно, это несправедливо, что Итачи умнее, чем я когда-либо буду, но это не его вина. И это не его вина, что доктор записал его причуду как простые иллюзии, а твою как промывание мозгов, хотя его способность гораздо больше подходит под подобное описание. Промывание мозгов означает искажение чьих-либо идеалов, многократно подвергая их одной и той же догме снова и снова, одновременно предотвращая поступление к ним противоположной информации, идиоты. Лучшим названием для твоей причуды было бы "приказ" или нечто подобное.       Шота покачал головой. Он шел по касательной. — Я хотел сказать следующее: мир несправедлив, и самое меньшее, что мы можем сделать для борьбы с этим, - это справедливо относиться к людям в нем. Я надеюсь, что тебе скоро удастся усвоить этот урок, но я не могу и не буду тебя принуждать. Это, безусловно, избавило бы меня самого от многих неприятностей в школьные годы.       Хитоши посмотрел на него со странной смесью шока, благоговения и немного стыда. Он надеялся, что урок запомнился.       Как Гончий Пёс занимался этим целыми днями? Шота был эмоционально истощен, а ведь он не так уж и много говорил.       Он попрощался с Хитоши и сделал несколько успокаивающих вдохов. Все, что он сказал, было правдой. Иногда он задавался вопросом, что было бы, если бы ему удалось попасть в класс 1-А с самого начала, а не только из-за Спортивного фестиваля. Ему нравилось думать, что Оборо все равно попытался бы подружиться с ним, если бы он не был "новичком", но не было смысла мечтать о невозможном.       Было бы интересно посмотреть, что Итачи и Хитоши будут делать с судьбами, подаренными им в будущем. Потенциал был огромен, и Шота сделает все возможное, чтобы он был реализован (в хорошем смысле).