О воронах и героях / Of Crows and Heroes

— Вы расскажете мне, где находятся секретные лаборатории MLA (АРИС?).       Гиран замер от вкрадчивого голоса прямо у уха и лезвия прямо под горлом. Ему не первый раз в жизни угрожали, но вот в собственной квартире это определённо происходило впервые.       Но он бы не занимал такое высокое положение, если бы его можно было легко напугать и выпытать важную и определённо секретную информацию. — Не понимаю, о чем ты. — Конечно, не понимаете. Я бы в вас сильно разочаровался, если бы всё было так просто, — голос был слегка хриплым, явно принадлежал мужчине, а вместе с дыханием приходил и запах крови. Гиран не мог вспомнить, чтобы кто-то похожий был среди его клиентов, а ведь у него была отличная память. — Я не спрашивал твоего мнения.       Он услышал слабое карканье вдалеке, а затем он закричал. Он — Гиран, и он брокер. Даже так он не отдаст доверенную ему информацию.       Что-то темное и липкое ползло вверх по его туловищу, но в тот момент, когда он коснулся этого «чего-то», тварь впилась в плоть, пытаясь проникнуть под ноготь.       Что-то двигалось под кожей, ползло по венам прямо к лицу. Он расчесывает горло до тех пор, пока кровь не начинает небольшими струйками заливать его шарф, но даже тогда существо не останавливается, продолжая шевелиться, медленно сводя его с ума. Его тошнит, но неприятное чувство движения под кожей не исчезает, поэтому он продолжает раздирать горло, надавливая ещё сильнее, ещё глубже, чувствуя под пальцами сухожилия, когда снова раздаётся крик.       Затылком он чувствует, что если он просто заговорит, ворон дарует ему покой, но он Гиран, брокер. Он этого не сделает, и тогда «нечто» под кожей начинает пульсировать и увеличиваться в размере. Он видит, как деформируется его нога, и вокруг увеличивается давление. Он снова кричит от боли.       Обещание покоя становится более настойчивым, более заманчивым, но он Кагеро Окута, и он… «Нечто» снова пульсирует, но на этот раз оно ползет к носу и пытается выползти из него. Хочется схватить эту тварь руками и выдернуть побыстрее, но пальцы больше напоминали гротескную карикатуру самих себя. Они изогнуты под странными углами, выглядят слишком длинными и черезчур острыми, и он молит о чём-то, о помощи, о том, чтобы это всё закончилось.       Удовлетворение скручивается в закромах его разума, и в Кагеро остается краткий момент сопротивления, но затем ворон перед ним вырывает ему глаз. Тьма забвения жадно обняла расколотые куски того, что когда-то было Гираном, брокером. Голодный ад поглотил физические остатки вскоре после этого, оставив лишь пепел на ветру в качестве единственного свидетеля свершившегося.