Назад в Будущее

Гермиона очень сильно опаздывала. Было воскресенье и улицы Лондона заполнили толпы народу, которые не давали девушке проходу. В письме, полученном утром, министр просил её прибыть к двум, и у волшебницы оставалось ровно пять минут, чтобы не опоздать. А она ненавидела опаздывать. Каждый раз, когда её сотрудники опаздывали хоть на минуту, Гермиона всегда давала понять, что она этим недовольна. Джинни постоянно говорила, что её не перестанут слушать на работе, если девушка прекратит свои попытки убивать взглядом каждого задержавшегося, но Гермиона считала, что её, достаточно высокое, положение в Министерстве было, в том числе, заслужено её собранностью и ответственностью. Но каждый такой ответ, естественно, сопровождался знаменитым закатыванием глаз её лучшей подруги. Вызовы по воскресеньям были большой редкостью, особенно теперь, когда прошло уже семь лет после окончания войны. Последний раз Гермионе приходилось активно работать на выходных шесть месяцев назад, когда ей поручили ловить преступников, которые пытались модифицировать маггловское оружие и продавать его в мире магов. В той операции Министерство потеряло несколько своих лучших работников, да и сама Гермиона едва выбралась невредимой, поэтому с тех пор министр магии перестал требовать от своей сотрудницы так много. В свои почти двадцать пять, Грейнджер уверенно шла к посту младшего заместителя министра магии и хоть она сомневалась, что ей когда-нибудь дадут возможность стать министром из-за её происхождения, Гермиона была готова пытаться. Почти все думали, что девушка пойдёт работать в Отдел обеспечения магического правопорядка, но это было не то, чего она хотела. Этого было недостаточно. Недостаточно, чтобы точно знать, что Воландеморт не вернётся; недостаточно, чтобы проконтролировать, что каждого виновного в войне осудят справедливо; недостаточно, чтобы спокойно засыпать, зная, что она почти справилась, почти покончила с ними. Почти. После окончания войны и провалов предыдущих министров, было принято решение учредить специальную подготовительную школу для потенциальных кандидатов в министры магии. Каждый год из сотен желающих туда отбиралось три человека и за несколько лет они должны были проработать во всех отделах Министерства, дабы в деталях понимать специфику каждого и суметь координировать их работу в чрезвычайных ситуациях. Гермиона была отобрана в девятнадцать, сразу по окончанию Хогвартса, но из её курса осталась только она одна. Остальные не выдержали. Сейчас, после стажировки во всех отделах, она работала на первом уровне Министерства, по сути, заместителями всех важных чиновников, так как она всегда брала много работы и хотела быть в курсе всех дел. Ведь она ещё не покончила с ними. А она должна была знать, когда придёт время нападать. Влетая в Министерство со стороны маггловского Лондона за две минуты до встречи, Гермиона ещё раз спросила себя, почему она не трансгрессировала раньше и не дала себе шанс дойти до работы, как нормальный человек, а не как несущаяся фурия. Ах да, она ведь проспала. А потом в спешке собиралась, хотя это было не очень похоже на всегда собранную Гермиону Грейнджер. Этот день ей уже не нравился. Министерство было абсолютно пустым в воскресенье, поэтому до первого уровня Гермиона добралась без лишних разговоров и происшествий. Но на часах было 14:03, она всё равно опоздала. Девушка без стука открыла дверь министра, ожидая увидеть в комнате только его, но какого было её удивление увидеть стоящую рядом Макгонагалл. В противоположной стороне кабинета также сидел мужчина со смутно знакомым лицом и охранник, явно приставленный этого мужчину контролировать. Как только Гермиона попыталась вспомнить имя этого незнакомца, она была прервана министром, который смущённо сказал: — Мисс Грейнджер, вы необычайно прекрасно выглядите сегодня. — Эм, спасибо, министр. — Я надеюсь, что не отвлёк вас от серьёзных дел. Не отвлёк? Да это была катастрофа. Сегодня у них с Роном была шестилетняя годовщина отношений и Гермиона пообещала ему, что к трём будет дома. Она знала, что её парень готовил ей сюрприз, поэтому девушка очень не хотела его расстраивать. Рон всегда с пониманием относился к её чрезмерным амбициям, работе по ночам и внезапным сменам планов, и сегодня она хотела сделать всё, чтобы он был счастлив. Она надела его любимое красное платье, и хоть сама девушка не очень любила красный цвет, она с радостью выбрала его сегодня, зная, как обрадуется Рон. И у неё оставалось ровно 53 минуты, чтобы добраться домой и не опоздать. Опять. Но сказать об этом министру она, конечно же, не могла. — Нет, министр, ничего важного. Просто небольшая встреча сегодня вечером. Кингсли удовлетворённо хмыкнул и Гермиона повернулась к профессору Макгонагалл, которая улыбалась ей в ответ. — Моя дорогая, как я рада тебя видеть. — И я вас, профессор. Совсем не ожидала встретить вас сегодня здесь. — Если честно, я сама не в восторге от этой идеи… — Кхм… Давайте лучше объясним мисс Грейнджер всё сначала, Минерва, — прервал её Бруствер на полуслове. Макгонагалл недовольно кивнула головой и присела в широкое кресло. — Садитесь, Гермиона, — сказал министр, — разговор может немного затянуться. Если до этого девушка всё ещё воспринимала эту встречу, как простую рабочую, то сейчас тон министра начал её откровенно беспокоить. Но развить эту мысль ей, естественно, не дали, так как министр огорошил её следующим вопросом: — Мисс Грейнджер, как много у нас осталось незавершённых дел Пожирателей Смерти? На секунду Гермиона опешила, но ответ пришёл к ней сразу же, так как это число сидело у неё в голове постоянно. И чем меньше оно становилось, тем меньше у неё было шансов найти то, что ей было нужно. — Три, министр. Дело Яксли, но он начал сотрудничать, поэтому скоро оно закроется. Дело Роули, но его память восстанавливается очень медленно, чтобы добыть все сведения в ближайшее время. И… дело Малфоя. Недостаточно улик. Волшебница всем сердцем ненавидела этого заносчивого ублюдка. Но она добилась того, чтобы несколько раз присутствовать на его допросе. Впитывая каждое его слово. Но она ничего не узнала. У него не было нужной ей информации. — Всё верно. А сколько Пожирателей и их приспешников мы не смогли отследить? — Только одного, министр. — И снова всё верно, мисс Грейнджер. После этой фразы Кингсли задумался, а Гермиона напряжённо посмотрела на профессора Макгонагалл, лицо которой не выражало ничего, кроме неодобрения. После минутного молчания, Гермионе это надоело, и она возобновила разговор: — Министр, вы можете объяснить, что… — Гермиона, скажи, тебя никогда не преследовало чувство, что мы что-то упустили? Вопрос, поставленный в лоб, обескуражил волшебницу, но пока она искала правильный ответ, министр продолжил: — Вот и мне так кажется. — Кингсли, тебе не кажется, что твоя паранойя зашла слишком далеко и… — не выдержала Макгонаггал, но была в мгновение прервана. — Мы это уже обсуждали, Минерва. С или без твоего согласия, но я всё равно воплощу этот план в жизнь. Естественно, я надеюсь на первый вариант. Профессор многозначительно замолчала, ясно давая понять, что она думала по поводу его слов, но теперь вместо недовольного взгляда, она виновато посмотрела на свою бывшую ученицу. — Мисс Грейнджер, как ваши родители? Что? Откуда он… — Всё хорошо, министр, спасибо, — Гермионе казалось, что оттенок её кожи побледнел настолько сильно, насколько это вообще можно было представить. — Хм, вы уверены? Ведь до меня дошли слухи, что вы их так и не нашли. Сердце Гермионы почти выпрыгнуло из груди. Откуда он узнал? Она скрывала это так тщательно, как только могла. Никто. Никто не знал об этом. Ни Рон, ни Гарри, ни Джинни. После окончания войны и школы, Гермиона отправилась на поиски своих родителей, но они как будто испарились. Она нашла в их дом в Австралии и обнаружила там идеальный порядок. Всё было так, будто они вышли и вот сейчас вернутся. Только вот толстый слой пыли говорил о том, что в доме их не было месяца три. Гермиона поговорила со всеми соседями и все как один подтвердили, что Моника и Венделл уехали в долгосрочный отпуск, но не сказали, куда. Обещали, что всё расскажут по приезду. Девушке не нужно было быть выдающейся волшебницей, что понять, что их память изменили — быстро и неаккуратно. Но тем не менее, она не смогла достать никаких сведений, даже с помощью магии. Гермиона до сих пор помнила то всепоглощающее чувство вины. Ведь она опоздала. Всего на пару месяцев, но ей не хватило времени. Прийти вовремя и уберечь. Но было то, что держало её на плаву все эти шесть лет и давало силы бороться — она знала, что её родители были живы. После того, как Гермиона стёрла им память, она привязала их жизни к двум красным розам, которые поместила под прозрачный колпак и заколдовала, чтобы они выглядели как простое украшение её комнаты. Красавица и Чудовище была её любимой сказкой в детстве, поэтому, когда пришло время выбрать тайную привязку к жизни её родителей, смысл которой был недоступен большинству магов — ответ не заставил себя долго искать. Так вот, эти две розы были в порядке. Ничего не поменялось. Даже сейчас они стояли на окне в её комнате и буквально час назад Гермиона ещё раз убедилась, что родители живы. Но Гермиона не рассказала об этом никому. Она не смогла. Рассказать — означало волны жалости, жалких попыток помощи и сочувствия. А ей нельзя было отвлекаться, она должна была сконцентрироваться. Своими силами она ничего сделать не смогла, проверив каждую возможную зацепку. Оставался один вариант — Министерство. Именно в Министерстве Гермиона смогла побывать в каждом отделе, имела доступ в любой кабинет и всегда знала, когда случалось что-то подозрительное. Для Гарри и Рона Гермиона придумала красивую сказку о том, что её родители решили остаться в Австралии, так как за все эти годы, проведённые без памяти, они успели построить свою жизнь и им там нравилось. Она также добавила, что последствия заклинания забвения достаточно серьезные и родителям требовалось время, чтобы прийти в себя. Каждый раз, когда Рон или Джинни пытались узнать, когда же они смогут познакомиться с родителями Гермионы, она искала разные причины для отказа. Однажды она реально поехала в Австралию, но тогда это было нужно для поиска родителей. Иногда, она просто уезжала куда-то, делая вид, что едет к родителям. Когда Джинни начала что-то подозревать, девушка сообщила, что родители пока не готовы возвращаться и им требуется время, что принять волшебный мир вновь. Из раздумий её вывел министр, смотря на волшебницу насмешливым взглядом. — Ну а сейчас вам не кажется, что мы что-то упустили? Казалось. Гермионе всегда казалось, что они что-то упустили. И сейчас пришло время в этом признаться.