Назад в Будущее

— Как вы узнали о моих родителях, министр? — спросила Гермиона Кингсли спокойно. — Если честно, это получилось совершенно случайно. Я никогда не планировал этого, но узнал год назад. Я без стука зашёл к вам в кабинет, потому что был уверен, что вы там. Вас там не оказалось, но я увидел кучу разбросанных бумаг на вашем столе. Мне нужен был один документ по делу Роули и я подумал, что он лежит как раз там. Когда я подошел ближе, я понял, что ошибался. Я увидел карты и схемы передвижения. Всё это время Гермиона слушала своего начальника с каменным лицом, пытаясь не выдать свои эмоции. Злость, раздражение, и немного отчаяния. Тем временем, Кингсли продолжал: — Сначала я подумал, что вы работаете над новым делом, но взгляд случайно зацепился за слово «мама» и я невольно стал изучать схемы. При ближайшем рассмотрении я понял, что вы искали своих родителей. Простите, Гермиона, я правда не хотел узнать без вашего ведома. — Почему вы ничего не спросили у меня? — пришло время Гермионы утолить своё любопытство. — Гермиона, это было не моё дело. Если вы не хотели ничего рассказывать — я не мог вас заставить. — Тогда какой смысл мне рассказывать об этом сейчас? Кингсли внимательно посмотрел на девушку, а затем отвёл взгляд, будто боясь произнести что-то вслух. Будто боясь, что если он это скажет — всё станет реальным. — В связи с некоторыми последними событиями и с тем, что происходит в нашем мире, в моей голове начали складываться паззлы, Гермиона. Исчезновение ваших родителей вписалось в эту картину как нельзя правильно. — Министр, о чем вы говорите? — Гермиона глянула на профессора Макгонагалл, но та сохраняла абсолютную тишину и предпочитала смотреть в окно. — Вы ещё ничего об этом не знаете, ведь никакого официального дела не было открыто. Всё это время разные несостыковки не выходили у меня из головы и до недавнего времени у меня не было никакого логического подтверждения, что некоторые события связаны. События, которые происходили в совершенно разное время и с разными людьми. Но сегодня ночью паззл окончательно сложился, и я думаю, они тоже знают, что теперь и мы знаем. — Кто «они»? О чём вы говорите, министр? — Гермиону пробрала лёгкая дрожь, ведь в тоне Кингсли слышалось отчаяние и дикая усталость. — Недавно начали пропадать люди, мисс Грейнджер. — Кто? — спросила Гермиона напряженно. Плохое чувство мгновенно охватило девушку. — Буквально сегодня ночью пропала Полумна Лавгуд. Гермиона пораженно смотрела на министра невидящим взглядом. Она видела Полумну три дня назад, когда столкнулась с ней и Невиллом во время вечерней прогулки. Девушка была такой же жизнерадостно странной, как и всегда, и Гермиона не заметила ничего необычного. — Как это случилось, министр? — Никто не знает. Мисс Лавгуд просто вышла с работы и не вернулась домой. Никто не знает, где она и что с ней случилось. Её невозможно отследить никакими заклятиями. Гермиона в ужасе уставилась на министра, одновременно пытаясь понять, как ей поскорее добраться до Невилла, чтобы утешить его и помочь с поиском. Но вместе с дружеской заботой, Гермиона чувствовала острую необходимость разобраться в ситуации, ведь теперь паззлы не складывались у неё, и она никак не понимала, как исчезновение Полумны связано с её родителями. — Министр, но почему вы думаете, что эти исчезновения связаны? — Мисс Грейнджер, это не первый раз, когда пропадают семьи бывших членов Ордена… Кингсли не нужно было продолжать свою мысль, ведь шестерёнки уже завертелись в голове умнейшей волшебницы своего времени и она моментально увидела связь. Но всё же, исчезновения троих людей с таким огромным промежутком времени не казались ей достаточно убедительным фактом связи. Внезапно девушка заметила, что в кабинете стоит тишина и поняла, что министр молчал, давая ей время осмыслить всё самостоятельно. — Гермиона, до недавнего времени я не думал, что эти исчезновения связаны. Я думал, что это чистая случайность, но… — Министр, подождите, — у Гермионы начала болеть голова от несостыковки фактов, — если пропали только мои родители и Луна, как мы можем делать такие выводы? Министр сочувственно посмотрел на девушку. — Гермиона, с момента пропажи ваших родителей и до пропажи Полумны, исчезло ещё три человека, включая Чарли Уизли. На секунду девушка потеряла дар речи, ведь она понимала, что министр говорил ложную информацию. Она знала, что мистер Уизли сильно поругался с сыном из-за его нежелания возвращаться в Англию ещё два года назад и с тех пор, Чарли не навещал родных. Но она так же собственными глазами видела письма Чарли, адресованные Рону, ведь братья не переставали общаться между собой. И последнее письмо она видела в руках у Рона менее двух месяцев назад. Гермиона была уверена, что если бы пропал такой высококлассный специалист как Чарли, до них дошли бы слухи даже из самой Румынии. Девушка сразу же поделилась своими мыслями с министром. Кингсли же только грустно улыбнулся в ответ на её слова. — Гермиона, Чарли хоть и живёт в другой стране, но работает на Министерство. Хотя кому как не вам это знать. Но буквально шесть месяцев назад мы поручили ему одно небольшое задание и какого же было наше удивление, когда мой секретарь получил ответ, что Чарли находится в Англии по моему же заданию. В приложении, работник румынского Министерства приложил копию приказа, подписанного мной. Естественно, я никого не вызывал в Англию и ничего не подписывал. Девушка ошарашенно смотрела на Кингсли, понимая, что это не может быть правдой, ведь она видела письма Чарли, подписанные его рукой у себя в доме. — Министр, но Рон ведь получал письма от Чарли, я сама видела его почерк и… На секунду Гермиона потеряла дар речи, ведь вспомнила разговор, который и случился два месяца назад, когда Рон получил очередное письмо от брата. Тогда она не придала значения их диалогу, но сейчас всё обретало смысл. *** Был поздний вечер воскресенья и Гермиона уже лежала в постели, когда чёрная сова неожиданно постучала клювом в окно. От неожиданности девушка уронила книгу, ведь письма в такое время практически никогда не приходили, да и сова была незнакомой. Волшебница аккуратно открыла окно и забрала письмо из рук недружелюбной птицы. Но увидев имя отправителя, она мгновенно расслабилась. — Рон! Иди сюда, Чарли прислал тебе письмо. «Вот почему я не знаю эту сову», — пронеслось у девушки в голове. — Наконец-то, — послышалось откуда-то с первого этажа, и девушка услышала быстрые шаги своего парня, — я уж думал, он не ответит. Рон быстро открыл конверт, но даже на расстоянии Гермиона увидела довольно короткий текст. Лицо парня вмиг перестало быть таким радостным. — Чёрт, это не от него. Это от его соседки, миссис Кроуч, она пишет, что Чарли отправился на другой конец страны следить за развитием нового вида драконов. Вернётся через пару месяцев. А пока что она отвечает на его корреспонденцию. Он оставил ей кучу конвертов, подписанных своей рукой, так как понимал, кто мог бы ему писать личные письма. — Что? Какой новый вид драконов? Никогда об этом не слышала, — удивилась Гермиона, ведь она считала себя в курсе всех событий и уж новый вид этих созданий не прошёл бы мимо неё. Лицо Рона вмиг повеселело, он обнял девушку и нежно поцеловал. — Я так и знал, что из всего этого ты услышишь только про новый вид драконов. Ты неизменимая! Пара весело засмеялась, и Рон бросил письмо вместе с конвертом в камин. *** — Не нужно было сжигать конверт, — резко вернулась в реальность Гермиона. — Что, мисс Грейнджер? — на этот раз профессор Макгонагалл обращалась к ней, а не сидела с безучастным видом. — Мисс Грейнджер кое-что вспомнила, Минерва, пока она собирается с мыслями, я быстро тебе расскажу… — Что? Министр, я ведь ничего не говорила. — Простите, Гермиона, не удержался, — Кингсли постукал указательным пальцем по виску, — я сразу понял, что вы вспомнили что-то, причастное к делу. Обычно я так не делаю, естественно. Кстати, у вас красивый камин и вы правы, конверт бы нам очень помог, но тогда вы этого знать не могли. Окклюменция. Гермиона, поражённая, застыла на месте. Обычно, она всегда чувствовала, когда кто-то пытался залезть к ней в голову, в каком бы состоянии она не находилась. Но то, что сделал Министр, было шедеврально и ужасающе одновременно. Она не почувствовала ничего. Пока Гермиона прокручивала ситуацию в голове опять и опять, профессор Макгонагалл уже ознакомилась с ситуацией благодаря Кингсли и выглядела более заинтересованной в ситуации. — Кто еще пропал, Министр? — Гермиона резко вернулась к изначальной теме. — Племянница миссис Фиг, брат Элфиаса Дожа и… — Кингсли неуверенно посмотрел на Макгонагалл, — родственник вашего декана, Гермиона. Макгонагалл закатила глаза и раздражённо сказала: — Говори как есть, Кингсли, или не начинай эту тему вообще. Пропал мой сын, Гермиона. — Ваш кто?! Гермиона подскочила с кресла, на котором сидела и в ужасе уставилась на профессора. — У вас же нет детей! Макгонагалл слегка улыбнулась и спросила: — Я вам разве сама такое говорила? Девушка смущённо склонила голову: — Нет, но все думали, что у вас детей нет и это очень неожиданно и… — начала мямлить Гермиона невнятно, чтобы выпутаться из неловкой ситуации. — Давайте вернёмся к основной причине разговора, — оборвала её декан и повернулась к Кингсли, — я говорила тебе, что не считаю, что так званое «исчезновение» моего сына относится к делу. Ты ведь знаешь, какие у нас отношения, он пропадает уже не в первый раз. И зная, что мы с ним не ладим и никогда не были близки, кто бы стал его похищать? — Минерва, похищение — это не всегда рычаг влияния, кого-то похищают для информации. — Но я никогда не посвящала его в наши дела, ты ведь знаешь наклонности Рейстлина, я бы никогда не… — Думаю, мы должны это обсудить наедине, Минерва, — резко оборвал её Кингсли, — это деликатная тема. Как бы Гермиона не хотела услышать продолжение истории, она заставила себя принять безучастное выражение лица и сделать вид, будто бы не отдала сейчас 50 галлеонов, чтобы услышать больше о сыне декана. — Так вот, все эти люди пропадали примерно раз в год, практически в одно и тоже время. Окончательно до меня дошло только тогда, когда я увидел документы об исчезновении твоих родителей, Гермиона. Скорее всего, они были самыми первыми. Исчезают близкие люди участников Ордена Феникса, и я полагаю, что кто-то пытается с нами поквитаться. Кто-то ещё не окончил свою войну. Гермиона молча продолжала смотреть на своего начальника, не понимая, как в этой ситуации действовать дальше и есть ли в этом всём смысл. — Мы не знаем кто, мы не знаем когда, но что-то происходит, и мы должны это выяснить. — Но для чего вам нужна я? Министр переменился в лице и продолжил: — Я не зря спросил вас о людях, чьи дела ещё не закрыты… Гермиона уже слегка раздражённо ответила: — Я же вам говорила, я сама лично допрашивала их всех, даже использовала сыворотку правды, хоть это и применимо в исключительных случаях. Девушка до сих пор помнила то разочарование, которое она испытала, как только поняла, что даже с сывороткой правды белобрысый ублюдок не смог ей ничего рассказать. Он ничего не знал. Он был её последней надеждой и после этой неудачи поиски Гермионы зашли в тупик. — Что ж, а мы думаем… — Ты думаешь, Кингсли, — вставила Макгонагалл недовольным тоном и снова отвернулась к окну. Министр проигнорировал её выпад и продолжил: — Мы думаем, что есть один человек, который может что-то об этом знать. — И кто же это? — устало спросила Гермиона. — Драко Малфой. Настала очередь Гермионы закатывать глаза и при звуке его имени, волна раздражения снова поднялась в теле Гермиона. Каждый раз, когда она слышала имя Малфоя, чувство отвращения и ненависти захлёстывали её с новой силой даже после стольких лет. Даже после того, как волшебница проверила все факты и поняла, что он ничего знает и никоим образом не причастен к исчезновению её родителей. — Министр, я тоже не питаю к нему тёплых чувств, но я более чем уверена, что Малфой не может быть с этим связан. Я лично допрашивала его много раз, а так как у меня были на это веские причины, поверьте, допрос я проводила тщательно. Также, последние шесть лет он сидит в Азкабане. Его родители скончались в тюрьме. При всех возможностях, даже Беллатриса никогда не могла координировать работу Пожирателей из тюрьмы. А Малфой далеко не такой талантливый как его родственники. Гермиона тяжело дышала после своего монолога, устав доказывать свою правоту. Ей надоело, что Министр ставит под сомнения её профессиональные качества во время всего этого разговора. — Мисс Грейнджер, я понимаю, что в вас говорит раздражение и давние счёты, но у меня на этот счёт своё мнение. Девушка не проронила ни слова, давая понять, что готова слушать дальше, так как выбора у неё особо и не было. — Гермиона, когда вы допрашивали мистера Малфоя, вам не показалось, что он правда не знает слишком многого? Чувство раздражения снова всколыхнуло Гермиону. Она испытывала такие же эмоции, когда выходила с камеры допроса. Ведь он ничего не знал. Не было ни одной зацепки. — Министр, я испробовала всё. Заклинания, сыворотку, все возможные формы допроса, но его память чиста, он ничего не знает. Кингсли улыбнулся и поднялся со своего кресла, подходя к окну: — Вы совершенно правы. — Более того, вы знаете, что Малфой прекрасный окклюмент, возможно, он настолько силён, что каким-то образом не пустил меня в своё сознания даже после всех усилий, но вероятность этого равна нулю, — продолжала настаивать на своей правоте волшебница. — Это я тоже знаю, — перебил Гермиону Кингсли, — но, как вы уже поняли, из меня окклюмент не хуже. Гермиона перестала дышать, так как интуитивно почувствовала, что сейчас она узнает новую информацию. — Я лично «был» у него в голове, я просмотрел все его недавние мысли, я был в его детстве, я искал любые подозрительные моменты из его жизни до и после смерти Воландеморта, там ничего нет. Но что само удивительное — он не помнит практически ничего о его седьмом курсе Хогвартса. Что особенно интересно, он практически не помнит нападение на школу в конце седьмого курса, в его голове нет чётких картинок, он не может воссоздать чёткую картину. Я видел, как он пытается это сделать и не может. Тело Гермионы напряглось до предела: — Министр, вы же не думаете… — Я не думаю, я уверен. Я абсолютно уверен, что мистеру Малфою стёрли память так же, как соседям ваших родителей и всем остальным, кто хоть как-то смог бы раскрыть личности похитителей. У меня есть все основания полагать, что Драко Малфой был или есть причастен к чему-то, чего я пока не понимаю. Я только могу предположить, что его готовили к какому-то заданию, но что-то пошло не так. — Но зачем стирать память Малфоя? Вы же знаете Пожирателей, они не оставляют в живых, если что-то идёт не по плану. — Я думал об этом, мисс Грейнджер. И долго не мог найти разгадку, но интуитивно понимал, что раз они его не убили, парень был важным звеном. Но думаю, что нашёл объяснение, совершенно случайно, как это обычно и бывает. Гермиона ещё раз глянула на профессора Макгонагалл, которая продолжала смотреть отрешённым взглядом в окно. Девушка поняла, что она эту версию уже слышала и была с ней не согласна. Тем временем, Министр продолжал: — В попытках понять логику Пожирателей, я перечитывал очень много книг об их истории, пытаясь найти зацепки и каком-то образом наткнулся на книги о создании крестражей. И в этой книге я узнал то, чего раньше нигде не встречал. Министр внимательно посмотрел в глаза Гермионе и спросил: — Вы знаете, как создаётся крестраж? — Да, Министр, — осторожно ответила девушка, — волшебник должен совершить убийство и часть его души отщепляется и… — Да, да, да, это всё правильно. Но остаются ли какие-то видимые знаки на теле? Гермиона пыталась найти ответ в своей голове, но ничего похожего она никогда в жизни не читала. Кингсли, видя, что волшебница не может найти ответ, быстро продолжил: — На теле остаются рубцы, совсем небольшие рубцы на левой руке, а если быть более точным, на левом предплечье. Маленькие шрамики, которые символизируют часть души, которая была забрана. Когда я прочитал эту информацию, я не мог понять, почему моё сознание постоянно к ней возвращалось. Но потом, моя память подкинула мне образ мистера Малфоя и его тёмной метки на предплечье. И я подумал, а не могла ли эта метка что-то скрывать. Это была всего лишь идея, я был совершенно не уверен, но когда я пришёл в камеру и внимательно осмотрел его руку, угадайте, что я на ней увидел. Гермиона сидела с совершенно бледным выражением лица, шестерёнки бешено вертелись у неё в голове, и она пыталась понять, как же она такое упустила. — Рубец был в точности такой же, как и описывался в книгах. Совсем небольшой. Если не знать, где искать, никогда в жизни не увидишь. Естественно, я сразу связал это событие с Воландемортом, использовал окклюменцию, чтобы раздобыть хоть что-то, но он ничего не знает. Точнее, ничего не помнит. Он помнит моменты до нападения на школу, некоторые обрывки учебного года и тот момент, когда он очнулся и его забирали в Азкабан. И кстати, при внимательном осмотре его метки, я выяснил, что это не оригинальная метка, поставленная Воландемортом. Это подделка, он получил её позже, не знаю когда, но поставил её кто-то другой. — Но что это означает, Министр? — у Гермионы голова шла кругом, что было несвойственно ей. Она совершенно забыла о времени и том, что куда-то торопилась. — Это означает, — спокойно продолжил Кингсли, — что мистер Малфой был в курсе, что что-то происходило. Его втянули во что-то и судя по подготовке и созданию нового крестража, кто-то готовил нового лидера. Имею смелость предположить, что на последнем курсе обучения, Драко владел всей нужной нам информацией до того, как ему стёрли память. Гермиона глубоко вздохнула и попыталась вспомнить свой седьмой год в школе, но если честно, он прошёл мимо неё. После битвы за Хогвартс, она, Гарри и Рон решили вернуться в школу и доучиться. Так сделали многие, в том числе и дети Пожирателей или вероятных приспешников Воландеморта, которые не были напрямую замешаны в войне. Такие люди как Паркинсон и Забини вернулись в школу без особых проблем, но для всех стало удивлением, что в Хогвартс вернулся Драко Малфой. На тот момент, его родителей судили, но его прямая причастность не была доказана, особенно после того, как Гарри защищал его и Нарциссу Малфой в суде. К удивлению Гермионы, профессор Макгонагалл разрешила Малфою-младшему вернуться в школу. Как она потом объяснила это своей лучшей ученице в редкие моменты откровения, она не питала к нему тёплых чувств, но всегда знала, что пусть он и выбрал другую сторону — это не то, чтобы он сделал, если бы у него был выбор. Тогда Гермиона молча не согласилась с этим утверждением, ведь считала, что выбор есть всегда, но теперь, в связи с новыми фактами, которые она узнала о своём декане сегодня, она думала, что у профессора были свои причины для такого мнения. В то время все Слизеринцы жили в отдельных комнатах. Им не давали находиться вместе долгое время. Пусть их вина и не была доказана, это не означало, что они были абсолютно невиновны. Но Гермиона не помнила ничего примечательного ни о ком, кто вернулся на Слизерин. Слизеринцы понимали, что они в этой школе больше не лидеры. В особенности, она практически не замечала присутствия Малфоя. На последнем году обучения, он перестал комментировать её поведение, её происхождение, её внешность, он просто перестал обращать на неё внимание. Как и на всех остальных, включая его друзей. Гермиона редко видела его говорящим с кем-то и вообще не видела его улыбающимся. Ни разу за целый год. Всё, что она помнила — это нездоровая бледность и потухший взгляд. Но волшебница не придавала этому значения. Он это всё заслужил. Такова была плата за все его действия. Учебный год прошёл очень спокойно. За исключением последней недели. От воспоминаний о последних днях в школе её до сих пор трясло. На Хогвартс опять напали. Напали неизвестные люди в масках. Но не в масках Пожирателей смерти. Гермиона до сих пор блокировала те воспоминания и не могла воссоздать вид масок нападающих. Каждый раз, когда она пыталась это сделать — её сознание блокировало доступ к воспоминаниям. Нападающие были в разноцветных мантиях и Гермиона могла поклясться, что защищаясь, она слышала иностранные языки. Хоть и битва была кровавая, практически никто не погиб, так как подкрепление из Министерства было вызвано вовремя. Цель нападения так и оставалась тайной до этого времени. Если кто-то убивал противников, их тело моментально превращалось в прах, которые было невозможно идентифицировать. До того момента, никто никогда не видел таких темных чар и пока что, никто не смог воссоздать это проклятие. После битвы у Гермионы была сломана рука, повреждены рёбра, и она получила сильное сотрясение. Когда она очнулась в лазарете, все только и говорили о двух вещах: о том, что мадам Помфри была смертельно ранена и не выжила, и о том, что Малфоя арестовали и подозревают в организации нападения. Работники Министерства взялись за него, его родителей и друзей с новой силой и какое-то время, Гермиона пристально следила за развитием событий. Но примерно в то же время, Гермиона узнала о пропаже родителей и её фокус сместился на их поиски. В итоге, Малфоя посадили, и пусть Гермиона всегда считала, что он получил по заслугам, много чего не сходилось. В его комнате в Хогвартсе были найдены чертежи всех входов и выходов Хогвартса, много компрометирующих писем, написанных его рукой и другие улики. Но он ничего не помнил. Гермиона всегда ненавидела ублюдка, но в этой ситуации, профессиональная интуиция подсказывала, что его подставили. Ну и поделом. Всё равно заслужил. С тех пор Малфоя просто держали в тюрьме, так как отпустить его не могли, но и новые улики не были найдены. — К моему большому сожалению, у нас нет времени на расследование, — Министр неожиданно вернул Гермиону назад в кабинет, — нам нужно узнать, кто за этим стоит, пока не поздно. — Но в чём спешка, Министр? — Один из репортёров Пророка решил взяться за расследование сам и начал копаться в прошлом Малфоя, приписывая ему все реальные и мифические грехи. Деннис Криви, вы должны его знать. Он до сих пор не может смириться со смертью брата, и он не успокоится, пока не докажет виновность последнего не осуждённого Пожирателя. Должен сказать, факты он насобирал внушительные, пусть и не все из них правдивые, но важнее всего то, как он их преподнёс. Общественность взбунтовалась опять. А ты, как никто, знаешь, что мы только наладили жизнь нашего сообщества. — Я до сих пор не могу понять, в чём спешка. Это не первый раз, когда репортёры поднимают тему виновности Малфоя… — Завтра будет внеплановый суд и Визенгамот хочет приговорить Драко Малфоя к поцелую дементора за организацию нападения на Хогвартс, в результате которого погибли волшебники. У Гермионы пропал дар речи. Она бы первая проголосовала за многолетнее заключение Малфоя в Азкабан даже без внушительных улик, но поцелуй дементора для него она никогда бы не поддержала. Он не это заслужил. Не это. — Но Министр… если… — Гермиона запиналась, пытаясь переварить всё, что только что услышала, — если он ничего не помнит, как я могу помочь? Зачем вы меня позвали? Министр внимательно посмотрел на Гермиону и молча достал что-то из дверцы в своём столе. На этот раз волшебница обратила внимание, что профессор Макгонагалл смотрела прямо на неё, не отрываясь. — Вы знаете, что это? Кингсли открыл небольшой деревянный футляр круглой формы с узором, напоминающим бесконечность. Тень узнавания промелькнула во взгляде девушки, но она не была до конца уверена. Как только Кингсли показал внутренность футляра девушке, Гермиона в ужасе отшатнулась. — Вы шутите?! Нет, я не стану этого делать! Перед ней лежал маховик времени. Практически такой же, какой она использовала на третьем курсе в Хогвартсе, но было в нём что-то новое. Но у Гермионы не было желания разбираться, что с ним было не так. Она подскочила и выкрикнула опять: — Ни за что! Я не знаю, что вы задумали, но я не стану использовать его снова! Это опасно! Кингсли спокойно смотрел на свою лучшую сотрудницу, но в этот раз, его взгляд выражал твёрдую уверенность. — Я знаю, что вы думаете по этому поводу, мисс Грейнджер. Профессор Макгонагалл тоже меня предупреждала. И я знаю, что я о многом прошу. Но в этот раз, это не просьба — это приказ. Мисс Грейнджер, у нас нет времени. Вы должны вернуться в прошлое и разузнать, что скрывает сознание Драко Малфоя. В противном случае, история может повториться.