Назад в Будущее

Услышав знакомый голос где-то вдалеке, Гермиона резко открыла глаза и вздрогнула. Было темно. Совершенно. Кромешная тьма окружала со всех сторон и создавалось впечатление, что девушка парит в пространстве, ведь поверхности под ногами она тоже не ощущала. Паника разрасталась где-то в груди и Гермиона попыталась крикнуть, но звука не было. Единственным источником хоть какого-то шума был тот самый голос, из-за которого Гермиона проснулась. И она сосредоточилась. Просто закрыла глаза и попыталась успокоиться. Услышать. Идти прямо на этот голос. И у неё получалось. Гермиона медленно двигалась прямо, перебирая ногами как при обычной ходьбе, хоть она так ничего и не почувствовала под ними. Но этот голос, такой любимый и родной, был всё ближе. Это был голос Рона. Он что-то неуверенно рассказывал, она слышала это по его интонации, ведь знала его как себя, но девушка не могла разобрать слов. Гермиона всё шла и шла, и ей казалось, что она практически в одной комнате с Роном. Голос был уже так близко. Но их разделяла стена. Какая-то невидимая завеса, которая не давала голосу пробиться полноценно. И в этот самый момент, когда девушку снова начинала одолевать паника, она с яростью попыталась поднять руку и ударить невидимую стену, которая отделяла её от Рона. И…темнота ушла. Резко. Неожиданно. Девушку ослепил яркий свет, голова закружилась, а голос Рона стал совершенно отчётливым. Первых несколько секунд волшебница не могла сосредоточиться полностью из-за дикой рези в глазах и ужасающей головной боли, но через несколько секунд ей резко полегчало и она подняла глаза. И на секунду она обрадовалась. Так наивно, так по-детски. Не сработало. Ваш дурацкий Маховик не сработал. Ведь вот же он, Рон, сидит прямо перед ней и смотрит немного озадачено. Как будто ждёт ответа. Конечно, я отвечу, только…что он спросил? Он спросил, не хочешь ли ты стать его женой, Гермиона. Конечно, хочу. И она уже хотела сказать это короткое «да», когда, наконец, не просто посмотрела, а увидела. Перед ней сидел Рон, да, но он был моложе. Волосы были гораздо длиннее и на нём была его старая квиддичная форма, которую он надевал только на тренировки. Гермиона не видела этой формы уже…лет семь. Он окончательно испортил её в начале седьмого курса на одной из первых тренировок, когда неудачно приземлился из-за неисправности старой школьной метлы. Гермиона медленно отвела взгляд от парня и осмотрелась. Большой зал. Очевидно, было совсем рано, так как на завтраке они были практически одни и даже ни один профессор ещё не появился. После войны, Большой зал начали реставрировать первым, но если присмотреться, на некоторых стенах ещё были видны трещины и глубокие выбоины. В остальном же, всё выглядело примерно так же, как и в предыдущие годы. Гермиона продолжала осматривать знакомые стены, взгляд её поднялся вверх, на знакомый роскошный потолок, который был уже полностью востановлен. Распахнутая дверь с непревзойдённой уникальной резьбой, которую Гермиона не встречала нигде, кроме этих стен, столы факультетов и… — Гермиона? О, чёрт. Гермиону как будто окатило холодной водой. Её задание. Рон. Рон-семилетней-давности прямо перед ней. Ждёт чего-то. — Гермиона, с тобой всё в порядке? Соберись, Гермиона, ну давай же. Ты разберёшься со всем остальным позже, но сейчас тебе нужно действовать так, как будто ничего необычного не происходит. Тебя не должны ни в чём заподозрить. — Да-да, прости, я просто не выспалась и немного рассеяна сегодня, — про себя же она молилась, чтобы это клише сработало как всегда, безотказно. Давай же, Рон, поведись на это, пожалуйста. И Мерлин услышал её. — Кхм, понятно, — лицо его стало на секунду обеспокоенным, — ты должна больше отдыхать. Второй день, а ты уже замоталась. Второй день. Вот оно. Она в самом начале учебного года. Девушка попыталась вспомнить хотя бы что-то, что смогло бы ей подсказать, что же происходило в данный момент и о чём они говорили с Роном. Но прошло семь лет, Гермиона не смогла бы ничего вспомнить даже под дулом пистолета. На секунду она усмехнулась тому, что даже до сих пор, в стрессовых ситуациях, в её голове появлялись маггловские, а не волшебные речевые обороты. Но очевидно, Рон воспринял эту усмешку на свой счёт. — Ну так что ты скажешь? Гермиона насторожилась, так как любой не тот ответ мог иметь серьёзные последствия. — О чём? Ты не мог бы повторить, пожалуйста, я… немного отвлеклась? Гермиона даже не хотела анализировать степень удивления, которое она увидела в глазах Рона, но после небольшой паузы он повторил то, что заставило Гермиону моментально вспомнить этот сентябрьский день. — Гермиона Джин Грейнджер, я бы хотел спросить тебя, не хочешь ли ты стать моей девушкой. Чёрт, чёрт, чёрт. Какова же ирония — отправиться в тот день, когда их отношения могли бы начаться.

***

Разговор всплыл в её памяти до малейших деталей. — Гермиона, я хотел спросить тебя…ну, это… Девушка улыбнулась, зная, что хочет спросить её почти-парень. Легко хохотнув, Гермиона еле сдержалась, чтобы не отпустить комментарий по поводу степени смущения Рональда. Несмотря на раннее время, девушка была в прекрасном настроении, ведь сегодня началась новая эра. Новый год. Год, когда вернутся её родители. Год, когда она вернёт своих родителей и всё станет на свои места. Ведь тогда Гермиона ещё не знала, что всё будет не так, как она себе распланировала. Её жизнь снова не подчинится плану. Но хотя Гермиона и ожидала этого вопроса, она также его очень боялась. Ведь она знала, что сегодня откажет Рону. Её Рону. Она должна будет ему отказать. Во время войны они сблизились. Гермиона до сих пор не могла забыть их первый поцелуй. Ведь он был таким долгожданным и нужным. Она очень надеялась на быстрое развитие их отношений, ведь оба так этого ждали. Но сразу по окончанию битвы за Хогвартс, ребят не оставили в покое. Всё лето они работали над восстановлением замка не покладая рук, ездили в разные города Великобритании вместе с новым Министром, общались с иностранными послами, давали наводки на сбежавших Пожирателей смерти, и у них не было ни единой минуты остановиться и выдохнуть. Иногда, Рон пытался проявлять инициативу: брал её за руку, приобнимал или целовал, но всегда кто-то прерывал их уединение. А на публике он не рисковал проявлять эмоции, ведь боялся, как на это отреагирует сама Гермиона. Но за всё лето они ни разу не поговорили о статусе своих отношений, хоть и понимали, что этот момент наступит рано или поздно. Точнее, Гермиона догадывалась, что шанс поговорить нормально у них будет только после возвращения в Хогвартс, чего все ждали с нетерпением. И вот он, этот момент. Он настал. То, чего Гермиона так ждала всё лето, втихую поглядывая на Рона, когда никто не видел. Вспоминая их совместные моменты. И радуясь каждому его успеху. Но уже в ночь перед поездкой в школу она поняла, что когда они заговорят об этом, она не примет его предложение. Пока что. Потому что её ждало очень важное задание. Она должна вернуть память родителям. Но не представляла как. У неё не было ни малейшей идеи, ведь когда она стирала им память, она была практически уверена, что они не встретятся вновь. И уже в поезде девушка мысленно составляла список литературы, который ей нужно было прочитать, перед тем как приступить к тренировкам. Волшебница понимала, что ей понадобятся десятки часов консультаций с профессорами и она должна будет отдать всю себя, чтобы вернуть маму и папу. А если она начнёт отношения с Роном, в которого была так сильно влюблена, она не сможет. Не сможет сделать то, что должна. Ведь они будут ходить на свидания и проводить время вместе после уроков, как все парочки. Более того, ей хотелось этого. Впервые в жизни. И Гермиона понимала, что не сможет противостоять. Поэтому у неё оставался единственный вариант: отложить их отношения до того момента, когда она найдёт способ вернуть память родителям и сможет полностью отдаться чувствам. Если ещё не будет поздно. Приняв это решение, девушка прорыдала всю ночь и появилась на завтрак с опухшим лицом, провалив все попытки как-то замаскировать ночную истерику. Хорошо, что никто ничего не заметил. Кроме Джинни, которая выразительно посмотрела на подругу, давая ей понять, что Гермиона будет обязана всё рассказать при первой же возможности. Гермиона незаметно ей кивнула и слегка улыбнулась, ведь это было единственное разумное решение и как рациональный человек, она уже всё решила. Поэтому, сидя сейчас в Большом зале вместе с человеком, в которого она была влюблена, Гермиона собиралась с силами, чтобы не пойти на попятную. — Гермиона Джин Грейнджер, я бы хотел спросить тебя, не хочешь ли ты стать моей девушкой. Серьёзное лицо Рона вмиг вернуло Гермионе чувство реальности. Глубоко вдохнув, она сказала: — Рон, я очень хочу быть твоей девушкой, — на миг его лицо озарила улыбка и Гермиона почувствовала себя виноватой, — но я не могу принять это предложение сейчас. Волшебница замолчала, дав возможность Рону переварить ответ. Гермиона была уверена, что Рон не сомневался в её положительном ответе до этого момента. Но вместо ожидаемого вопроса, почему она приняла такое решение, лицо Рона резко помрачнело, и он спросил: — Тебе нравится кто-то другой? Что? Как он мог подумать такое… Неужели он не видел, как она на него смотрела всё лето? Да как же… — Гермиона, я знаю, что не уделял много внимания нашим отношениям летом, но прошу, дай мне шанс. Если у меня появился соперник… — Рон, стоп, — Гермиона перебила его до того, как весь этот разговор перерос в большое недоразумение, — Рон, мне никто не нравится. — Тогда почему мы не можем встречаться? — Потому что… потому что ты мне очень нравишься, Рон, — и только сказав это, Гермиона поняла всю абсурдность своих слов. Лицо Рона выражало высшую степень недоумения и Гермиона рассказала ему всё. О родителях. Её волнениях. И о том, что не сможет совмещать их отношения и подготовку к возвращению памяти. И когда Рон предложил свою помощь в её исследованиях, Гермиона чуть не согласилась. Но вовремя себя одёрнула и объяснила, что она не сможет, ведь её чувства слишком сильны и она не сможет концентрироваться. — И Рон, я пойму, если ты не захочешь ждать… если…если ты найдёшь кого-то, — даже произносить эти слова было физически тяжело, — это будет моя вина, но я сейчас правда не могу… — Гермиона Джин Грейнджер, — он всегда обращался к ней так, когда говорил на серьёзные темы, — я ждал тебя несколько лет, неужели ты думаешь, что я не подожду тебя ещё немного? В этот момент Гермиона готова была разрыдаться. От счастья. Ведь исход этого разговора получился таким, о каком она даже и не мечтала. Ей хотелось поцеловать Рона, но вместо этого она крепко взяла его за руку. — Я понимаю, что может быть неловко, особенно, когда мы все вместе… — Но мы просто будем вести себя как друзья до того момента, пока ты не найдёшь решение, — подхватил Рон, — и Гермиона, если тебе будет нужна любая помощь, ты всегда можешь обратиться к нам. Я понимаю, мы с Гарри не сильны в этом деле, но… — Рон, спасибо, — слеза покатилась по щеке Гермионы, но она быстро её вытерла, — ты самый лучший. — Ещё бы, — Рон подмигнул ей и улыбнулся своей озорной улыбкой, которая так ей нравилась, — и не переживай из-за Гарри, я всё ему объясню. — А я возьму на себя Джинни, — улыбнулась в ответ Гермиона.

***

На этом воспоминание Гермионы обрывалось, и она вернулась в своё настоящее, чтобы встретиться с Роном из прошлого. Смотря ему прямо в глаза, девушка воспроизвела их диалог с завидной точностью, помня о том, что она не должна менять события. Но в этот раз ей было ещё больнее, чем семь лет назад, ведь она знала, сколько прекрасного их ждёт впереди и к чему приведут их отношения. И вдруг. Идея пришла к ней внезапно. Ей просто захотелось дать ему знать, что у них всё будет хорошо. Ведь это никак не может повлиять на будущее. Наверное. Всё ещё держа Рона за руку, Гермиона произнесла уверенным голосом: — Рон, я знаю, что это может выглядеть странно, но я чувствую и я знаю, что у нас всё будет хорошо. Не знаю, как это объяснить, но я уверена, что всё будет в порядке. И как только она это сказала, Рон улыбнулся ей в ответ с нежностью, на которую только был способен в 18 лет. Он сжал её руку в ответ. — Я знаю, Гермиона. Они сидели и смотрели друг другу в глаза ещё несколько мгновений, пока Гермиона не уловила боковым зрением, что-то кто стоит в дверях Большого зала. Её внутренности резко скрутило, и она выдернула свою руку из крепких рук Рона и схватилась на живот. — Гермиона, что с тобой? Девушка медленно перевела свой взгляд на двери и увидела его. Малфоя. Он смотрел на то место, где находились их сплетённые руки секундами раньше, а потом перевёл взгляд на них двоих. Равнодушный. Не выражающий ничего. И…пошёл к своему столу, не сказав ни слова и даже не скривившись, как он делал это обычно при виде кого-то из троицы. Создалось впечатление, что он смотрел сквозь них. И это отрезвило Гермиону. Его появление отрезвило её и напомнило, зачем она здесь. Девушка сорвалась с места, быстро сочинив историю для Рона о том, что она неважно себя чувствует и выбежала из Большого зала, попадая в толпу студентов. Пытаясь пробраться сквозь это столпотворение, она заметила Джинни, которая хотела ей что-то сказать, но Гермиона выпалила первая: — Джин, я спешу, забыла взять свои учебники из нашей комнаты. Брови Джинни взметнулись вверх, и она произнесла удивлённо: — Гермиона, какие книги? Ты же всё уже… Полностью игнорируя удивлённый взгляд подруги, девушка побежала дальше. Нужно было добраться до своей кровати и всё обдумать. У неё ещё есть время, пока все будут завтракать. Она должна продумать стратегию поведения и делать всё так, чтобы никто ничего не заметил. Продолжая бежать в гостиную Гриффиндора, Гермиона была остановлена всего лишь одной интонацией Макгонагалл: — Мисс Грейнджер, остановитесь на минутку. Тон, не предполагающий возражений. Гермиона медленно обернулась и увидела декана Гриффиндора и нового директора Хогвартса в нескольких метрах от себя. — Я не отниму у вас много времени. Вы сделали то, что я просила? Вот оно, началось. Те препятствия, о которых так переживала Гермиона. Она в прошлом всего лишь около часа, но хождение по минному полю уже началось. Как она могла помнить, о чём её просила декан семь лет назад? — Я… Вы…не могли бы уточнить, что именно имеется в виду? П-просто есть несколько вещей, которые я должна сделать и это только начало года, и я ещё немного не собралась с мыслями, — девушка начала невнятно изъясняться под удивлённым взглядом профессора. Это уже третий человек за час, который смотрит на неё вот так. Замечательно, Гермиона, ты молодец. Всё идет по плану. — На вас это не похоже, мисс Грейнджер, — Минерва внимательно глянула на девушку, — если вам нездоровится, обратитесь к мадам Помфри. У девушки сжало в груди. Конечно, она же ещё жива. У мадам Помфри есть ещё целый год жизни. — Непременно, профессор. — Я хочу узнать, составили ли вы графики дежурств для старост факультетов. Ну, конечно. Ты же главная староста школы, Гермиона. Как ты могла забыть? О чём же ещё тебя может спросить твой любимый преподаватель таким тоном, как не о прямом исполнении обязанностей? Но проблема была в другом: Гермиона не помнила, сделала ли она графики. Выход из ситуации показался ей достаточно лёгким. — Профессор, да, конечно, я только забыла их в общей комнате. Сейчас возьму их там и принесу вам. Идея с треском провалилась, когда Макгонагалл второй раз посмотрела на неё удивлённо. — Гермиона, вы уверены, что хорошо себя чувствуете? Вы же при мне вчера перенесли все свои учебные материалы в ваш рабочий кабинет, включая графики. Гермиона, какая же ты дура. Неужели нельзя было вспомнить раньше? Ведь директор решила выделить главным старостам личные кабинеты, где бы они могли работать над своими обязанностями и Гермиона перенесла туда самые необходимые вещи сразу по приезду. Выкручиваться надо было быстро. — Простите, профессор, сегодня немного сумбурное утро и… — Вот же они, мисс Грейнджер. Гермиона проследила за взглядом Макгонагалл и вспомнила, что держит в руках свой школьный портфель, из которого выглядывали листы жёлтого цвета. Только графики составлялись на такой бумаге, поэтому другого варианта происхождения этих листов быть не могло. Выбора не было. Гермиона должна была достать их сейчас, ведь она уже сказала, что графики составлены. И она молилась всем богам, чтобы Гермиона из прошлого не подвела Гермиону из будущего. И вытягивая листы и взглянув на них, девушка с облегчением вздохнула, видя на них свой ровный почерк. Макгонагалл пробежалась по ним глазами и слегка улыбнулась. — Прекрасно, спасибо, Гермиона. Девушка уже собиралась убраться с этого места, когда профессор добавила: — А как насчёт второго вопроса? Вы подумали над тем, кого вы хотели бы видеть вторым главным старостой? Вот список кандидатов, если вы, вдруг, забыли, — Макгонагалл выразительно посмотрела на свою лучшую ученицу. Гермиона с облегчением вздохнула. Это она помнила и выбор был лёгким. Было всего три кандидата: Майкл Корнер, Эрни Макмиллан и Блейз Забини. Гермиона выбрала Макмиллана и не пожалела — за весь год они ни разу не поругались и прекрасно взаимодействовали. Вот и сейчас староста была готова выбрать Макмиллана снова, но она вспомнила слова Министра, которые слышала буквально несколько часов назад: «Вы недооцениваете их дружбу. Пусть их политические взгляды не сходились, они никогда не переставали быть ему друзьями. Даже в самые тёмные времена. И не перестают сейчас». «Как вы думаете, кто посещает мистера Малфоя регулярно на протяжении всех этих лет? Каждую неделю». Гермиона, нет. Не делай этого. Это не просто взять Рона за руку и пообещать, что всё будет хорошо. Ты меняешь судьбу человека. Девушка закусила губу, потому что понимала: если она сделает этот выбор — пути назад не будет, и она не знала, как это может поменять её настоящее. С другой стороны, как часто она видела Эрни после выпуска? Пару раз. И хоть они были хорошими друзьями в школе, они перекинулись всего парой слов в Министерстве и больше никак не взаимодействовали. Значит, в теории, если она выберет другого человека, эффект будет тот же. К тому же, они и друзьями-то никогда не станут и… — Мисс Грейнджер, кого вы хотите видеть вашим напарником? И ещё до того, как мозг успел утвердить это решение, Гермиона выпалила: — Блейза Забини. Брови Макгонагалл в очередной раз взметнулись вверх. — Неожиданный выбор. Я бы хотела обсудить это с вами позже. А сейчас мне нужно идти на собрание. Жду вас у себя сегодня вечером. И не забудьте, Гермиона. Когда профессор быстрым шагом пошла в свой кабинет, Гермиона снова смогла нормально вдохнуть. Нужно убираться, пока её ещё кто-то не перехватил. Но теперь она пошла не в башню Гриффиндора, а в свой кабинет и не давала себе думать о той глупости, которую только что сделала, пока она не осталась в уединении.

***

Кингсли и Макгонагалл сидели в кабинете Министра в полной тишине. Прошло два часа с тех пор, как ушла Гермиона и к этому времени она уже должна была переместиться в прошлое. Кингсли просматривал документы учеников, которые вернулись в Хогвартс после войны. — Минерва, ты не говорила мне, что Блейз Забини был главным старостой школы. Я слышал, что молодой Макмиллан занимал этот пост. — Что? — Макгонагалл резко обернулась. — Это бред. Забини никогда не был старостой. — Тогда почему в официальных документах стоит его имя? Кингсли повернул папку к Макгонагалл и она своими глазами увидела имя «Блейз Забини» напротив пункта: «Главный староста школы». — Но…это невозможно. Старостой действительно был Макмиллан. Я не понимаю, как такое… И тут она почувствовала. Воспоминания, которые были у неё об Эрни начали меняться и его лицо заменялось на лицо Блейза Забини. Процесс происходил так мягко, что не обрати Кингсли на него внимание в эту секунду, она бы не поняла, что происходит и через несколько минут никогда бы не вспомнила, что Эрни был старостой. Но благодаря тому, что она поймала эти изменения в своей памяти, профессор смогла запомнить оба варианта событий. — Что это значит, Кингсли? Министр внимательно посмотрел на профессора. Ему не нужно было ничего объяснять. Он уже проник в её сознание и увидел изменения вместе с ней. — Это значит, что Гермиона начала действовать и я надеюсь, она осознает, что делает.