Назад в Будущее

Гермиона уже пять минут сидела в кресле, смотря невидящим взглядом в одну точку. Она не знала, что должна говорить. Где-то, вдалеке сознания, она улавливала мысль, что безнадёжно опаздывает на важную встречу с Роном, но осознание этого беспокоило её не так сильно, как предстоящее путешествие в неизвестность. Когда Министр сообщил девушке об её задании, волшебница отрицала любую возможность согласия. Они спорили десять минут, пока Кингсли не понял, что ничего не добьётся от неё логическими доводами или даже намёками о переводе на другую должность, как бы ему не было неприятно шантажировать свою лучшую сотрудницу такими вещами. Но он управлял магическим сообществом и выбора у него не было — он должен был заставить Гермиону действовать. Поэтому он использовал свой последний и самый мощный аргумент: он спросил, хотела бы Гермиона повторения войны, хотела бы она снова терять своих близких. И пусть пока не было никаких веских доказательств, что война состоится вновь, даже призрачная возможность заставляла Гермиону дрожать. Как только Кингсли использовал свой козырь, он моментально увидел смирение в глазах юной девушки. Никакого желания заниматься этим заданием. Нет. Простое смирение и принятие неизбежного: если она не справится и новое нападение на волшебников снова случится — это будет полностью её вина. Всему виной будет её эгоизм, презрение к Малфою и…страх. Да. В то момент, когда Гермиона приняла неизбежное, она поняла — она боится. Не путешествия в прошлое, нет. Она боится Драко Малфоя. Девушка никогда себе в этом не признавалась. Она не знает его. Она никогда не знала, о чём он думает. Чего он хочет добиться. Чего он боится. И пустота в его глазах. Эта пустота преследовала её ещё несколько дней поле каждого допроса. Как будто его ничего не интересовало. Как будто он и не против был получить поцелуй дементора и покончить с этим. Гермиона даже не знала, как подойти к этому человеку. Как заговорить с ним, не выкрикивая оскорбления и не защищаясь от его нападок, как это было в школе. Она совершенно не знала, что делать и никто не мог помочь ей разобраться, как действовать дальше. — Гермиона? От неожиданности девушка подпрыгнула на месте. Взглянув на часы, она увидела, что она сидела уже десять минут, не проронив ни слова. В этот раз к ней обращалась Минерва Макгонагалл, что явно означало, что волшебница выглядела ещё более напряжённо, чем ей самой казалось. — Не важно, что говорит Министр, вы не обязаны это делать, это опасно, и безрассудно, и его навязчивые мысли о новом нападении совершенно не имеют никаких логических… — Профессор, — слегка улыбнулась Гермиона и её сердце наполнилось чрезмерной теплотой и нежностью, — спасибо. Её декан всегда заботилась о ней. Какой бы строгой не была Минерва Макгонагалл, Гермиона всегда знала, что она была её любимицей. Макгонагалл всегда волновалась за их троицу, а особенно за неё — самую умную волшебницу своего времени и гордость факультета Гриффиндор. И пусть родители всегда были далеко от Гермионы, она всегда могла прийти за советом к декану. Никто в школе не знал об этом, но она частенько заходила к Макгонагалл после занятий, и они обсуждали совершенно посторонние вещи, не связанные со школой или делились последними новостями волшебного мира. В те моменты, маска строгого декана спадала и Гермиона могла видеть ямочки на её щеках и морщинки вокруг глаз от смеха. Она видела то, чего не видел никто другой в школе. Именно в такие моменты Гермиона думала, что, возможно, Макгонагалл жалеет о том, что не имеет детей. Но она никогда не решалась спросить у неё о детях. Ей казалось это слишком деликатным. А теперь оказалось, что всё было совсем по-другому и профессор скрывала то, о чём Гермиона даже и не догадывалась. Но, как бы то ни было, годы шли, а Минерва Макгонагалл так и не перестала переживать за свою лучшую ученицу и сегодняшний день не был исключением. — Я хочу узнать только одну вещь, — решила перейти к делу Гермиона. — Я вас внимательно слушаю, мисс Грейнджер, — Кингсли окинул её внимательным взглядом. Хотя для девушки уже было очевидно, что он понимает, о чём пойдёт речь. — Почему я? Почему не Гарри или Рон, или любой другой профессор, или работник Министерства? Я ведь не одна училась с ним на одном курсе. Более того, Малфой ненавидит меня, а я его. Я вообще не понимаю, как мы собираемся коммуницировать. Общение с ним невозможно для меня даже в параллельной вселенной. Кингсли мягко улыбнулся, но через несколько секунд ответил. — Мисс Грейнджер, возможно, это охарактеризует меня не как самого чувствительного человека, но я считаю, что вы — лучшая кандидатура, так как у вас есть мотивация. Взгляд Гермионы мгновенно похолодел, а руки невольно сжались в кулаки. — Я знаю, что это бесчувственно, и ваш декан уже высказала своё мнение по этому поводу, — Кингсли многозначительно глянул на Макганагалл, которая снова предпочитала демонстративно делать вид, будто не учувствует в этом разговоре, — но мотивация вернуть своих родителей сделает вас непреодолимой. Я знаю, что вы сделаете всё, чтобы добиться своего. Вы всегда находили способ и сейчас найдёте. Я в вас верю. — Не надо мотивационных речей, Министр, они делают только хуже. Кингсли усмехнулся и продолжил: — Я думал о возможности отправить мистера Поттера или мистера Уизли, но, давайте говорить начистоту, — они не умеют держать себя в руках. Тут пришёл черёд Гермионы улыбнуться. Они всегда такими были и это делало их и их дружбу абсолютно особенной. — А так как это задание повышенной секретности, и вы никак не можете выдать себя, их кандидатуры отпали очень быстро. Пусть и у мистера Уизли был бы сильный мотиватор, расскажи я ему о Чарли, но я всё равно считаю, что вы и ваш характер идеально подойдут для этого дела. — А как же наша взаимная ненависть с Малфоем? — Мисс Грейнджер, скажите мне лучше, у кого с Малфоем не было взаимной ненависти, — Кингсли позволил себе лёгкий смешок и продолжил, — более того, ненависть — это очень сильная эмоция. А нам нужен человек, который сможет вывести мистера Малфоя на эмоции. Ведь эмоции — это триггер. Они заставляют нас совершать ошибки, оступаться и говорить больше, чем положено. Будем надеяться, что вы заставите Малфоя сделать эту ошибку и оступиться, — Министр посмотрел на Гермиону многозначительным взглядом, чем заставил девушку почувствовать себя неуютно. Ей бы очень хотелось думать, что в этой фразе не было скрытого контекста. — А как же его Слизеринцы? Забини или Паркинсон? Они же не поддерживали Воландеморта, но всё равно оставались друзьями с Малфоем… — Вы недооцениваете их дружбу, — прервал её Министр. — Пусть их политические взгляды не сходились, они никогда не переставали быть ему друзьями. Даже в самые тёмные времена. И не перестают сейчас. — Что вы имеете в виду? — Как вы думаете, кто посещает мистера Малфоя регулярно на протяжении всех этих лет? Каждую неделю. — Что? Вы серьёзно? — Гермиона не могла поверить своим ушам, — но ведь это Слизеринцы… они же как…как гиены, они не умеют дружить. — Это они вам лично сказали, мисс Грейнджер? Кингсли многозначительно глянул на Гермиону и в этот момент его взгляд был удивительно похож на взгляд Альбуса Дамблдора. Гермиона на секунду вспомнила свой сон, но быстро отогнала воспоминание. Сейчас есть дела поважнее. Ей нечего было ответить Министру, и она сама понимала, что в ней говорят предрассудки и ненависть к змеиному факультету, но поделать с собой ничего не могла. — Давайте перейдём к делу, — резко сменил тему Кингсли, — у нас и так мало времени. Он снова открыл футляр и достал Маховик времени. — Я думаю, вам не нужно заново объяснять, что это такое. По вашей реакции я понял, что вы прекрасно помните, как работает это устройство. Гермиона сосредоточенно кивнула. Как бы она не была против нового путешествия во времени, чувство ответственности и подготовки перед заданием захлестнуло её вновь. Это и … немножечко азарта. Как никак, она не встревала в серьёзные передряги уже несколько лет. И пусть её рациональный мозг твердил, что это ужасная затея, и если бы она могла отказаться — она бы сразу же это сделала, лёгкое предвкушение азарта перед важной миссией давало о себе знать. Тем временем Министр продолжал: — Вы также знаете, что практически все Маховики времени были уничтожены, когда происходила битва в Министерстве, — Гермиона вздрогнула при воспоминании об этом и о смерти Сириуса, — а те, которые остались, были ограничены на передвижение лишь на несколько часов назад. Естественно, Гермиона всё это знала. Она ведь была лучшей работницей Министерства. Она была в курсе всего. — Вот этот Маховик времени — единственный оставшийся во всём магическом мире. По крайней мере, мы не знаем о других. Но как вы видите, он выглядит необычно и он немного больше в размере. Гермиона медленно начинала понимать, откуда она уже слышала об этом. — Это как-то связано с тем конфискованным Маховиком времени, который работники правопорядка изъяли год назад по наводке одного из волшебников? Кингсли удовлетворённо улыбнулся. — Совершенно верно, мисс Грейнджер. Это Маховик был разработан мужчиной, который всё это время находился за вашей спиной. Гермиона резко обернулась. Как она могла забыть о нём? Вот, откуда она помнила его лицо. Оно засветилось в одной из газет, когда Маховик изъяли, но Кингсли приказал напечатать статью, что Маховик уничтожен, а создатель наказан, чтобы у других не возникало желания повторить такой же эксперимент. Мужчина внимательно следил за ними, но теперь девушка поняла, почему не слышала ни звука позади себя — она увидела лёгкую дымку, окружающего мужчину и его охранника. Это были оглушающие чары, и они не могли слышать их разговор. Она всматривалась в мужчину, но никак не могла вспомнить его имя. Оно вертелось на языке, но всё не приходило в голову. «Это не важно, — подумала Гермиона, — я вспомню позже». И хоть интуиция подсказывала ей, что его имя очень важно, она решила вернуться к этой теме позже. — Это не обычный Маховик времени, мисс Грейнджер. Не знаю как, но этот мужчина смог модифицировать его так, что вы сможете вернуться не на несколько часов, а на несколько лет назад. Брови Гермионы медленно поползли вверх. Что ж, она слышала, что это изобретение было необычным, но не представляла таких масштабов. Её природное любопытство к изучению всего нового на секунду отвлекло её от объяснений Министра. — Как зовут этого мужчину, Министр? — неожиданно прервала его Гермиона. Его имя не давало ей покоя. — Это не важно, мисс Грейнджер. Его имя только отвлечёт нас от основной цели. Не думайте об этом сейчас, вы и так его узнаете, когда придёт время. Гермиона ненавидела секреты в рабочих делах и уже собиралась высказать своё недовольство Кингсли, когда услышала тихий всхлип. Через секунду она осознала, что профессор Макгонагалл достаёт небольшой платок, чтобы вытереть слезу, катившуюся по её лицу. — Профессор, что случилось? Вам плохо? — вскочила с места Гермиона и направилась к декану. — Гермиона, всё хорошо, — Минерва остановила её жестом руки и повернулась к девушке, — просто вспомнила кое-что. Гермиона в недоумении глянула на Министра, который в этот момент сочувственно смотрел на профессора. Происходило столько всего, что у неё не было времени подумать. Не было времени сложить картину воедино. Опять это время. — Что ж, давайте продолжим, — прервал неловкую ситуацию Кингсли, — этот Маховик позволит вам вернуться на седьмой курс обучения, Гермиона. Но его свойства и то, какое влияние он может оказать на вас, нам лучше узнать от первоисточника. Сказав это, Министр взмахом руки снял оглушающие чары с мужчины и довольно спокойным тоном сказал: — Расскажите мисс, как этот Маховик работает. В деталях. Не смейте утаивать ничего. Если с ней что-то случиться, вы сами знаете, что произойдёт с вами. Вы никогда не получите желаемого. Мужчина медленно кивнул и Гермионе, на секунду, удивилась. Как ей было известно, он считался преступником и такое спокойное отношение главы магического мира к «злому гению» показалось ей странным. Тем временем, мужчина задержал свой взгляд на Гермионе и удивленно хмыкнул перед тем, как начать рассказ. Девушке хотелось узнать, чем была вызвана такая реакция, но мужчина довольно резко приступил к рассказу. — Как я смею предположить, вам, юная леди, предстоит вернуться в прошлое ради какого-то сверхважного задания, ведь выражение лица нашего Министра ещё более загадочно-необычное, чем всегда, — Гермиона опешила от такого дерзкого комментария человека, которому предстояло вернуться в Азкабан и чья судьба зависела от Кингсли Бруствера, но глянув на Министра, Гермиона с удивлением услышала лёгкий смешок. Улыбка появилась и на лице декана. Но, как и за весь этот разговор, у девушки опять не было времени подумать, ведь мужчина продолжил: — А задание точно сверхважное, раз сама героиня войны, непревзойдённая Гермиона Грейнджер, выбрана для его исполнения, — мужчина улыбнулся доброй улыбкой, и молодая волшебница невольно улыбнулась в ответ, но тут же взяла себя в руки, убрав улыбку с лица, отдавая себе отчёт, где и перед кем она находится. Как только мужчина назвал её имя, Министр обречённо вздохнул: — Узнал-таки? Я думал, ты сидел в своей лаборатории и света белого не видел. Ты знаешь правила, в таком случае, мне придётся стереть тебе память опять. Ты не можешь знать ни малейших деталей этого дела. — Меня это не пугает, — равнодушно ответил мужчина, — я подозреваю, что своими заклятиями, Кингсли, ты однажды доведёшь меня до сумасшествия, но теперь я могу быть спокоен, ведь моё главное творение уже изобретено. Такая ясность ума мне уже и не нужна. Мужчина подмигнул Гермионе и с вызовом глянул на Министра, который только обречённо качал головой. Макгонагалл по-прежнему сидела, отвернувшись ото всех и выглядела так, как будто её мысли находились совсем не в этой комнате. — Но давайте к делу, — сменил тему волшебник, — мисс Грейнджер, полагаю, у вас миллион вопросов. А так как мне всё равно сотрут память после нашего разговора, думаю, мы можем обсуждать любые интересующие вас детали. — Как вы смогли добиться такого результата от модификации Маховика времени? — сама не ожидая того, выпалила первый вопрос Гермиона. Как бы не напугана она была предстоящей миссией, она не была бы Гермионой Грейнджер, если бы не задала этот вопрос. Мужчина снова рассмеялся. — Значит, всё, что я о вас слышал — это чистая правда. Самая умная ведьма нашего времени. И очень любопытная. Не переживайте, Гермиона, возможно, когда-то я и смогу поделиться с вами несколькими секретами, если Министр, конечно, не превратит меня в пациента Святого Мунго со своим маниакальным стремлением постоянно стирать мне память, — изобретатель заговорщицки глянул на девушку, а потом на Министра магии, который молча наблюдал за этой сценой и качал головой. Гермиона хихикнула, но так и не поняла, почему Министр столько позволяет этому мужчине. Разгадка его имени была совсем на поверхности её сознания, она это чувствовала. Но не могла достать до неё из-за количества новой информации, сыпавшейся на неё. — У вас будут ещё какие-то вопросы? — весело продолжил мужчина. — Как он работает и как я буду знать, в какой именно день я вернусь? Маховик, которым пользовалась я, мог вернуть меня лишь на пару часов. — Максимум этого Маховика — десять лет, — Гермионна охнула в невольном восхищении, — десять лет — это лимит, который я поставил сам для себя. Если бы я не смог создать Маховик за этот промежуток времени и вернуться в нужное мне время, я бы не стал играть с таким длинным отрезком времени. — Как будто десять лет — это маленький отрезок времени, — саркастично сказал Министр, но мужчина не обратил на него внимания, полностью погружаясь в описание своего изобретения. — Возьмите в руки Маховик, мисс Грейнджер. Будьте осторожны, пожалуйста. Как вы видите, он немного больше, чем старый вариант. Но присмотритесь внимательней, — Гермиона в восхищении рассматривала резьбу на внутренней части предмета, позабыв об опасности, в которую она попадёт из-за него, — внутри вы найдёте три уровня, по которым вы сможете перемещать вращающуюся часть, которая и запускает Маховик. На нижнем уровне вы видите цифры от нуля до десяти, что соответствует количеству лет, на которые вы хотите вернуться. Как только вы провернёте вращающуюся пластину и выберете цифру, нажмите на небольшой выступ справа, дабы зафиксировать результат, и вы можете переместить пластину на уровень повыше, на уровень месяцев года. Девушка вглядывалась в Маховик, чтобы понять, как он работает и обнаружила необычайной красоты резную стрелку, с помощью которой можно было понять, на какой же цифре остановился человек, запускающий Маховик. — На самом последнем уровне находятся дни. Как только вы выберете точную дату, нажмите на такой же небольшой выступ слева и Маховик запуститься. Гермиона ещё несколько секунд молча разглядывала Маховик, понимая, что внешне он не особо отличался от старой версии, разве что он был немного шире и толще. Через мгновение она поняла, что в кабинете стояла тишина и подняла голову, чтобы увидеть, как Министр терпеливо ожидает её следующего вопроса, а незнакомый волшебник с удовольствием наблюдает за её невольной восхищённой реакцией. Девушка смущённо продолжила. Она не любила заставлять ждать. — Кхм, с этим всё понятно. А как насчет временной петли? Раньше я могла возвращаться к месту, откуда я перемещалась во времени, ведь проходило всего несколько часов. Каким образом я должна вернуться назад в этот раз? Я что, должна провести в прошлом семь лет? — после того, как Гермиона задала этот вопрос, осознание реальности начало накатывать на неё вновь, и она поспешно положила Маховик на стол Министра, дабы держаться от него подальше. Лёгкий приступ паники постепенно накатывал на девушку. — Нет-нет, что вы, мисс Грейнджер. Это было одной из моих самый больших проблем при создании, ведь я хотел ограничить себя и любого человека, использующего эту вещь, от соблазнов что-то бездумно менять в прошлом. И ответ, как всегда, оказался гениально прост. Маховик не перенесёт вас назад, если вы не загадаете точную цель своего визита в прошлое. Вы должны знать точно, зачем вы перемещаетесь, иначе Маховик просто не сработает. Как только вы выполните то, зачем пришли туда и цель будет достигнута, вас практически сразу перенесёт назад. Маховику потребуется немного времени, чтобы запуститься вновь, но это произойдёт автоматически, и вы вернётесь ровно в тот момент, с которого всё началось. — А что, если я не смогу сделать то, зачем я туда переместилась? Мне что, придётся жить там семь лет? — паника в голосе Гермионы перерастала в настоящую истерику, ведь она и так не верила в успех этого задания, а возможность прожить в прошлом, прячась от себя настоящей, не придавала ей мотивации, — я что, должна буду семь лет прятаться где-то, чтобы «я» в прошлом и все остальные не увидели настоящую меня, и ждать момента, пока временная петля завершиться? Вы с ума сошли? Девушка подскочила на месте и злобно глянула на Министра. — Я не стану этого делать, даже не просите! — Мисс Грейнджер, об этом я тоже позаботился, — спокойным тоном произнёс мужчина, — ещё одно моё гениальное изобретение, на воплощение которого я потратил четыре года. Я понимал, что перемещение во времени на такой большой срок чревато последствиями и шанс не выполнить свою цель тоже существует. Поэтому, когда вы вернётесь назад — вы не будете своим же двойником, нет. Вы не должны будете прятаться и бояться, что вас увидят. Вы будете самой собой, вы вернётесь в своё собственное тело и будете обладать своим нынешним разумом. Гермиона медленно опустилась назад в кресло, не веря своим ушам. Это было абсолютно ужасно. Его изобретение было ужасным. И таким гениальным. До абсурдности. Какое же мощное оружие было в её руках. — Поэтому, ответ на ваш вопрос утвердительный. Есть вероятность того, что вы не сможете выполнить своё задание. Но тогда вы, по крайней мере, сможете прожить эти семь лет заново до сегодняшего дня. До момента, когда временная петля закроется. В таком случае, можете даже что-то поменять, если вы о чём-то жалеете, — мужчина подмигнул девушке снова, но в этот раз улыбаться Гермионе не хотелось. — О советах тебя никто не просил, — раздражённо ответил Министр и глянул на девушку, — Гермиона? Девушка проигнорировала Министра, продолжая задавать вопросы, ведь новая информация была её единственным вариантом не впасть в истерику. — А если так случится и я что-то изменю в своей жизни… — Гермиона… — предостерегающе сказал Министр. — Тогда мы не знаем, что произойдёт и какая реальность у нас будет сейчас, — в этот раз предостерегающий тон Министра проигнорировали они оба, — но что я точно знаю, это то, что временная петля в любом случае замкнётся в тот день, когда вы переместитесь обратно в настоящее, как бы вы не изменили положение дел. В любом случае, рекомендую вам справиться с вашей задачей и скорейшим образом вернуться назад, чтобы не испытывать судьбу, так сказать. — Сколько времени пройдёт для вас? — автоматически продолжила задавать вопросы Гермиона, пытаясь не концентрировать на своих эмоциях. — Нисколько. Скажем, если вы запустите Маховик сейчас, у вас будет примерно полтора часа, в зависимости от количества лет, на которое вы хотите вернуться назад. Вы сможете спокойно поехать домой и ждать перемещения. Когда вы выполните задание и вернётесь назад — возвращение произойдёт в тоже время, в которое вы покинули настоящее. Вы вернётесь в ту же секунду. На этом временная петля и завершится. Если вы решите немедленно вернуться к нам, тогда мы увидим вас, примерно, через два часа с результатами. Сколько пройдёт времени для вас в прошлом, увы, неизвестно. Волшебник замолк и дал время Гермионе переварить услышанное. У Гермионы же не было ни единой мысли в голове. Через несколько минут она неожиданно спросила: — А вы? Вы сами перемещались уже? — Не уверен, что Министр будет рад это услышать, но да, я уже пользовался Маховиком. Несколько раз. Я пробовал перемещаться на один год, на два года и на пять лет назад, тестируя его. Ставил себе цели разной сложности, чтобы понять, в какой момент что-то может пойти не так и… — И что же может пойти не так? — тихо спросила Гермиона. — Мисс Грейнджер, — мужчина сказал это тоном, который заставил Гермиону поднять голову и посмотреть на него, — когда вы будете находиться в своём теле в прошлом, ваше прошлое и настоящее сольются воедино — разум, прежде всего. Чем дольше вы будете в прошлом, тем сильнее ваше прошлое «я» будет влиять на вас. Ведь вы всё больше и больше будете принадлежать тому времени. Но не забывайте о себе настоящей. Чтобы ни происходило, помните, зачем вы отправились назад. Не сбивайтесь с курса, ведь любое неосторожное движение может поменять ваше настоящее, и вы можете вернуться в мир, который не узнаете. Просто будьте аккуратны и доверяйте инстинктам. Они приведут вас назад, они захотят домой. Помните, что и вам надо вернуться домой. — А что, если я не справлюсь? Если я собьюсь с курса? — Гермиона не адресовала этот вопрос никому конкретному, это просто был вопрос, который не давай ей покоя. — Моя дорогая, — неожиданно отозвалась профессор Макгонагалл, — я бы никогда не разрешила этим извергам отправить вас туда одну, у вас будет помощь. — Кто? — с надеждой спросила Гермиона, надеясь, что это будут Гарри или Рон, ведь вместе они всегда справлялись. — Вы не узнаете об этом, — вернулся в разговор Кингсли, — этот человек отправиться, чтобы просто наблюдать за вами и помогать только в критических случаях. Если всё пойдёт по плану, то вы вообще не узнаете, кто это. Вас ничего не должно отвлекать. Просто знайте, что у вас будет помощь, если она вам понадобиться. Я расскажу вам об этом человеке после вашего возвращения. — Но Министр, кто в здравом уме согласится на такое? Кто променяет жизнь в настоящем на практически невыполнимое задание и реальный шанс застрять в прошлом? — Человек, который так много потерял в прошлом, что не может даже допустить мысли о том, что подобное повторится и даже готов прожить семь лет заново, лишь бы избежать повторения истории, — Кингсли посмотрел Гермионе прямо в глаза и через несколько секунд молча кивнул. — Я знаю этого человека? — Без комментариев, мисс Грейнджер, это не то, что должно вас волновать. — А что произойдёт со мной прошлой, когда я вернусь назад? Ведь наши тела и разумы разделятся вновь? Прошлая «я» будет что-то помнить? — Отличный вопрос, мисс Грейнджер. Просто замечательный. Я не могу похвастаться стопроцентной уверенностью, ведь я был единственным, кто пользовался Маховиком, но я практически уверен, что как только вы выполните задание и вернётесь назад, ваше прошлое «я» вернётся к заводским настройкам, так сказать. Вы продолжите действовать и жить так, как если бы вы никогда и не соединялись. Гермиона из прошлого не будет знать, что в ней жила Гермиона из будущего. Другими словами, если вы проживёте в прошлом три месяца и вернётесь, ваше прошлое «я» не будет осознавать, что с ней произошло. Поэтому очень важно действовать в точности так же, как вы делали это раньше, чтобы не изменить настоящее и не дать повода другим думать, что с вами было что-то не так. Пытайтесь вспомнить всё, что вы делали, чтобы повторять точно такой же сценарий жизни для минимизации изменений в настоящем и для того, чтобы ваша жизнь пошла таким же чередом даже после вашего возвращения. Гермионе потребовалось несколько секунд перед тем, как она раздражённо спросила: — Как вы смогли это сделать? Сколько же тёмной магии в этом предмете? — Тёмной магии? Гермиона, возьмите Маховик в руки. Вы чувствуете тёмную магию? Девушка медленно потянулась к Маховику и через пару секунд вынуждена была признать, что не чувствовала ничего тёмного в этом предмете. — Я никогда не использовал тёмную магию, ведь я никогда не хотел делать ничего запретного, хотя, должен признаться, с тёмной магией получилось бы быстрее. Но я бы никогда не смог добиться такого результата, если бы хотел изменить настоящее. Ведь настоящее — сильно. Кроме нас самих, никто не может повлиять на него. Будущее и прошлое изменить гораздо легче, ведь прошлое уже не существует, а будущее ещё не существует. Они эфемерны, призрачны, у них нет такой власти, как у настоящего. Поэтому я смог проникнуть в прошлое, на настоящее всегда будет тянуть назад, ведь оно сильнее. Хоть Гермиона и слушала внимательно, для неё его рассказ был просто набором слов, ведь ещё со времён занятий Прорицанием, Гермиона не особо жаловала разговоры об эфемерном. Поэтому она сменила тему и задала более интересующий её вопрос: — А вы смогли изменить то, ради чего вы создали этот Маховик? Волшебник грустно взглянул на девушку и сказал: — Не успел. Наш Министр обнаружил моё изобретение раньше, чем я смог завершить начатое. Но если вы справитесь, возможно, у меня появится ещё один шанс. — Что? — удивлённо взглянула Гермиона на Кингсли. Она бы никогда не поверила в то, что он добровольно разрешит путешествие во времени без критической надобности. — Я же тебе сказал, что эта тема не должна подниматься при посторонних, — неожиданно Кингсли вскочил со своего места и приблизился к мужчине, — ты знаешь, чего мне стоит оставлять тебя в живых до сих пор! — Хватит! — Макгонагалл резко повысила голос и на её глазах снова выступили слёзы, — прошу вас, перестаньте ссориться опять, перестаньте ради Поппи. Все паззлы моментально сложились в голове у Гермионы. Гермиона так же поняла причину слёз Макгонагалл. Они ведь были подругами. — Это вы! Я вспомнила! Вы муж мадам Помфри! Вот, откуда я вас помню, я видела вас в школе однажды, но не знала кто вы. А когда вышла газета со статьёй о вас и вашем изобретении, там упоминалось о том, что вы муж покойной целительницы. — Вы правы, мисс Грейнджер. Грегори Помфри, приятно познакомиться. — Кажется, я понимаю, почему вы хотите вернуться назад… — И почему же вы думаете, что понимаете? — Хватит! Это не важно, — стальным тоном произнёс Министр магии, — с тобой, Грегори, и моими обещаниями, мы разберёмся позже. Гермиона взглянула на Кингсли в момент, когда он произносил эти слова и внезапно поняла, что он никогда не позволит мистеру Помфри вернуться назад. Каким бы понимающим не был Министр, он не станет так рисковать. И Гермиона понимала, каких усилий ему стоило врать этому мужчине, к которому Гермиона, к своему собственному удивлению, успела проникнуться симпатией. Но надежда слепа. И девушка понимала, что хоть мистер Помфри и умный мужчина, он, вряд ли, осознавал, что надеется зря. Слёзы подступили к её глазам от жалости, но она смахнула их, ведь ей нужно было сконцентрироваться. Она не могла сейчас отвлекаться. — Мисс Грейнджер, вы готовы к активации Маховика? Вопрос застал Гермиону врасплох. — Сейчас? — Вы же слышали, у нас нет времени, мистера Малфоя казнят в ближайшие часы, а нам нужна информация и его жизнь, ведь пока что только он — единственный ключ к разгадке. Как и сказал Грегори, после активации у вас ещё будет немного времени. Простите, что сорвал вашу встречу. Ваше платье и правда очень красивое. Рон. Чёрт, чёрт, чёрт. Годовщина. Она опоздала. Гермиона взглянула на часы. Она опаздывала уже на 25 минут. Это была катастрофа. Девушка не понимала, как она собиралась спасать магический мир, если она себя не могла организовать. Но её жизнь и так уже была испорчена, она не хотела портить ещё и свои отношения. — Ладно. Начинайте. И внезапно Гермиона перестала видеть. — Что происходит?! — О, простите, Гермиона, это заклятие слепоты. Как я и сказал, вы вернётесь в прошлое не одна. А так как Маховик будет с вами всё это время, назад вы должны вернуться вместе с человеком, который будет за вами присматривать. А как вы помните, вы не должны знать, кто это. Подождите несколько минут, мы с ним свяжемся. Пока Министр пытался бесшумно вызвать кого-то через каминную сеть, Гермиона почувствовала чьё-то прикосновение и вздрогнула. — Гермиона, ты в порядке? — голос декана был полон тревоги, — простите, что так вышло. Я пыталась его отговорить, но он не видит альтернатив. Была бы моя воля, вы бы никогда в этом не участвовали. — Всё в порядке, профессор, это не в первый раз, — слабо улыбнулась девушка, — я справлюсь, я обязана. Ради родителей, как минимум. Минерва сжала плечо бывшей студентки в знак поддержки, когда Гермиона услышала звук прибытия через каминную сеть. Человек вплотную подошёл к ней, но девушка не могла почувствовать запах или узнать пол этого человека. Она поняла, что заклятие слепоты было не единственным заклятием, которое её окружало. — Ну что же, начнём. Грегори, помоги запустить механизм правильно. Гермиона, вы отправитесь во второе сентября, на семь лет назад. Начните сначала, чтобы ничего не упустить. Следите за всем. И не упускайте его из виду. Малфой — наше всё. Гермиона кивнула и почувствовала, как кто-то взял её за руку. Рука была в перчатке. Перчатке из шерсти. Материал был достаточно грубый и шершавый. Но это ни о чём ей не говорило. Она не знала человека, которому они принадлежали. Она так и не поняла, кто отправиться с ней. — Мисс Грейнджер, какая ваша цель путешествия в прошлое? Произнесите вслух. — Я должна узнать, кто собирается напасть на Магический мир вновь и какая роль Малфоя в этом. Как только она произнесла эти слова, девушка услышала щелчок, несколько вращений, которые издали звук, характерный Маховику времени. И всё. Никаких ощущений. — Всё сработало. Процесс запущен. У вас есть, приблизительно, полтора часа, до полного перемещения. Сейчас вы не чувствуете ничего, но чем дальше маховик будет отсчитывать время, тем сильнее вы будете ощущать тянущее чувство внутри себя. Как будто вы растворяетесь. Ведь в этот раз вы переноситесь назад, а не время само отсчитывает время вокруг вас. Ваше сознание ищет вас и нужную дату в прошлом. Чем ближе оно будет подбираться, тем ярче вы будете чувствовать близость перемещения. Когда Грегори закончил и Гермиона имела несколько секунд, чтобы переварить услышанное, она поняла, что незнакомец до сих пор держит её за руку, сжимая её. Девушка решила, что это неосознанный рефлекс, но это сказало ей о многом. Кем бы этот человек ни был, он или она тоже боится. Они в одной лодке. — Вы можете идти, удачи и до скорой встречи. Вы знаете правила. Как только Кингсли произнёс эти слова, незнакомец отпустил руку девушки и Гермиона вновь почувствовала груз ответственности и одиночество. Она вновь одна. Как только волшебница услышала звук перемещения по каминной сети, все чары были сняты, и она вновь увидела всех, присутствующих в комнате. Профессор Макгонагалл подошла к ней и неожиданно для Гермионы, заключила свою бывшую ученицу в объятиях: — Гермиона, я знаю вашу смелость, но молю, будьте осторожны. Пусть Малфой и не самый худший Пожиратель смерти, которого я встречала, будьте на чеку, он всё равно очень опасен. Возвращайтесь целой и невредимой, и... постарайтесь не потерять себя. Гермионе хотелось спросить, почему профессор пожелала ей не терять себя, ведь она не видела к этому никаких предпосылок, но, как это случалось регулярно сегодня, поток её мыслей был прерван Министром: — Удачи, Гермиона! Вы знаете, что нужно делать. Достаньте всё, что сможете. От вас зависит судьба нашего сообщества. — Кингсли, не дави на неё! Хватит уже, — раздражённым тоном произнесла Макгонагалл, — идите, Гермиона, постарайтесь расслабиться и насладиться вашей встречей, пока есть время. — Сопроводите Грегори в комнату для модификаций памяти, я присоединюсь через несколько минут, — обратился Министр к охраннику, который до этого момента находился под оглушающими чарами и ничего не слышал. Мистер Помфри подмигнул Гермионе: — Удачи, мисс Грейнджер. Интересное время вас ждёт. Когда дверь за ними закрылась, Гермиона ещё несколько секунд смотрела в никуда, когда Кингсли предложил воспользоваться его камином для перемещения. Но Гермиона была ещё не готова. Был один вопрос. Вопрос, который она не могла задать при Кингсли. — Извините, у меня появился ещё один вопрос. Я могу сейчас догнать мистера Помфри? — Если это срочно, то я не вижу никаких… Но за Гермионой уже закрылась дверь и она бежала вслед за охранником и Грегори, пока они не добрались до лифтов. — Мистер Помфри, мистер Помфри, подождите! Изобретатель медленно обернулся и удивлённо спросил: — У вас есть ещё какие-то вопросы, мисс Грейнджер? — Если вы хотите спасти миссис Помфри от смерти, почему же вы говорите мне, что вмешательство в события опасны и настоятельно рекомендуете ничего не менять? То, что хотите сделать вы — это настоящее нарушение пространства и времени, хотя я и понимаю ваше желание. Настал черёд Грегори удивляться: — Кто вам сказал, что я хотел бы спасти свою жену? — Но…но зачем вам тогда такой мощный инструмент, зачем тратить на него столько лет своей жизни, если… если…? Мистер Помфри грустно смотрел на девушку, понимая, как молода она была и что, скорее всего, тоже не до конца поймёт его мотивы: — Гермиона, я никогда не хотел вмешиваться во время настолько сильно. Как учёный, я прекрасно понимаю, к чему такое изменение событий могло бы привести. Хотя, скрывать не буду, такие мысли меня посещали часто и посещают до сих пор, ведь я очень любил свою жену, пусть она и отдавала практически всё своё время работе. То, что Поппи умерла тогда, спасло её от ещё худшей участи, — Гермиона в удивлении нахмурилась при этих словах, — но это не суть. Я просто хотел попрощаться, Гермиона. Просто попрощаться. Перед тем, как на школу напали, буквально за час до этого, я был в школе и мы поссорились из-за какого-то моего нового изобретения, я уже даже не помню, из-за какого. И я ушёл. Как всегда, раздражённый и злой. Подумал, что поговорим через несколько дней, когда мы оба успокоимся. Но следующего дня не наступило и Поппи никогда меня не простила, а я никогда перед ней не извинился и не попрощался. Этот груз со мной уже семь лет, и я не успокоюсь, пока не сделаю то, что задумал. Это смысл моей жизни и только ради этого я живу и работаю сейчас. Я не смогу жить дальше, как бы этого хотела она, пока не попрощаюсь сo своей женой. Девушка не заметила, как её глаза наполнились слезами. Не только из-за истории Грегори. Нет. Из-за осознания того, что он никогда не сможет этого сделать. Ведь Кингсли не позволит. Не позволит так рисковать и не позволит мистеру Помфри поддаться соблазну. — Ну-ну, милая, не надо горевать и переживать моё горе. Сейчас подумайте о себе. Вас ждёт долгое путешествие. Ну а я увижусь с вами часа через два. Думаю, Министр не сотрёт мне память до вашего возвращения, чтобы убедиться, что последствий не будет. На этих словах волшебник улыбнулся ей последний раз и продолжил свой путь в комнату, в которой уже, очевидно, бывал не раз. Гермиона смотрела ему вслед ещё несколько секунд перед тем, как быстрым шагом отправиться назад в кабинет Министра, чтобы перенестись домой по каминной сети. *** Гермиона буквально выпрыгнула из камина и крикнула: — Рон? Рон, ты дома? Ответа не послышалось и девушка начала переживать, что её парень не стал ждать волшебницу и в этот раз. Она опоздала на сорок пять минут и у неё оставался буквально час до перемещения. Гермиона не могла рассказать Рону о своём задании, ведь дала обещание Министру. Но она хотела попытаться провести праздничный обед в нормальной обстановке. Не думая обо всём этом. Она решит, что делать, когда вернётся на семь лет назад. Ведь там у неё, наконец-то, будет время. Внезапно она услышала шум из кухни и почувствовала аромат лазаньи. Гермиона облегчённо выдохнула. Рон был дома. Он не ушёл. Она не смогла бы сосредоточиться на своём задании в прошлом, зная, что её парень в настоящем был зол на неё. — Гермиона, это ты? Я знал, что ты опоздаешь. Это случается часто в последнее время, — девушка услышала лёгкий смешок в его голосе, — поэтому я начал готовить немного позже. Садись за стол, я приду через минуту. Девушка улыбнулась и на душе стало тепло. Рон всегда окутывал её заботой, никогда с ней не спорил и не перечил. Иногда, ей становилось скучно, но она ценила эту гавань абсолютного спокойствия и тепла в доме. За шесть лет отношений, они даже не поругались. Ни разу. Все вокруг удивлялись их идеальному союзу, а Рон шутил, что просто очень сильно любил Гермиону, чтобы её расстраивать. Девушка была довольна их отношениями. Они шли по плану, никогда не приносили ей неожиданностей. После сумасшедших рабочих будней, волшебница знала, что дома её всегда ждёт привычный и родной Рон. — Я думал заказать ресторан, но подумал, что дома будет уютнее… О, ты прекрасно выглядишь! Рон с восхищением посмотрел на Гермиону и нежно поцеловал: — Это платье тебе очень к лицу. Гермиона была рада, что Рону понравилось, но сама она это платье терпеть не могла. Эти красные кружева сводили её с ума. Неудобно и непрактично. Пусть и красиво. — Как твоя встреча? Что-то важное? — Нет…то есть, да… но давай позже поговорим, сейчас я ужасно голодна. Ты же знаешь, я всё тебе рассказываю, — очередная ложь с лёгкостью сорвалась с губ Гермионы. За годы вранья о своих родителях девушка отточила этот навык. Пара приступила к еде, но Гермиона не чувствовала вкус. Она знала, что Рон восхитительно готовил лазанью, но просто не могла сосредоточиться и слушала болтовню своего парня вполуха. Хотя в голове Гермионы мыслей не было. Она просто не знала, что делать и на чём сосредоточиться. — Давай выпьем за нас, — неожиданно произнёс Рон и поднял бокал, — за наш прекрасный союз и за то, чтобы никто не смог его разрушить. Девушка улыбнулась и уже собиралась выпить глоток вина, когда тянущее чувство внутри живота резко перехватило её дыхание. Она закашлялась и отставила бокал в сторону, пытаясь привести дыхание в норму и свыкнуться с чужеродным ощущением, которое разросталось и становилось всё ощутимее. — Гермиона, ты в порядке? — Рон оказался возле неё в считанные секунды, — ты резко побледнела. — Да-да, всё хорошо, просто подавилась вином. Вторая ложь за несколько минут. — Что на десерт, Рон? Девушка хотела, чтобы он ушёл на кухню, дабы дать ей время выровнять дыхание и успокоиться. Рон улыбнулся: — Малиновая панакота. Твоя любимая. Принесу через минуту. Как только Рон вышел, Гермиона начала глубоко дышать, пытаясь сконцентрироваться на своих ощущениях и понять, сколько времени у неё осталось. С каждой секундой она ощущала, что она и правда растворяется. Как будто становится легче и невесомее. Но время еще было. Ещё несколько минут. Вдруг, она услышала шорох позади себя и резко развернулась. Увиденная картина повергла девушку в шок. Рон стоял перед ней на одном колене, протягивая кольцо. — Гермиона Джин Грейнджер. Ты знаешь, что я не умею говорить длинные речи. Я знаю, что не совсем романтичен и это, вряд ли, то предложение, о котором ты мечтала, но я подумал, что дома нам будет уютнее. Я знаю, что ты думаешь, что мы ещё молоды. Но мы вместе шесть лет, и я не могу представить свою жизнь без тебя. Ты мой свет. Моя сила. И каждый день я благодарю все возможные силы, что однажды я встретил тебя. Гермиона, ты согласна стать моей женой? Гермиона смотрела на Рона полным нежности взглядом, но понимала, что лучший момент её жизни был испорчен этом дурацким заданием. Был испорчен ублюдком Малфоем и необходимостью его спасать. Слёзы подступили к её глазам. Рон был таким родным, таким спокойным, таким…своим. Иногда, ей хотелось драйва. Иногда, она хотела, чтобы они поругались. Чтобы эмоции захлестнули их хоть раз. Но с ним было так привычно и хорошо. Была ли эта любовь? Наверное, да. Ведь ни к кому другому Гермиона ничего похожего не испытывала. Хотела бы Гермиона провести с Роном свою жизнь? Да. Ответ пришёл быстро. Конечно, хотела. После всего, что они пережили, она бы не нашла человека ближе. Конечно, она хотела стать его женой. Но за этими размышлениями, девушка не заметила, как тянущий комок внутри неё перерос в тянущую лавину неизвестных ощущений. И перед тем, как сказать заветное «да» Рону, мир стал тёмным и девушку унесло на семь лет назад. Гермиона опять не успела.