Гриффиндор?!

Наступление выходных было сродни неумолимой пытке. Каждое занятие Драко одёргивал себя, непрошенные мысли роились в голове омерзительными скользскими червями, опутывали и душили словно удав, поймавший очередную добычу, крепким и мощным хвостом оплетаясь вокруг тонкой шеи, ломая позвонки вместе с надеждами на свободу. О поступлении в гриффиндор отцу непременно сообщили ещё в первый же день поступления, тот каждый раз так гордился успехами сына, ставил в пример и не упускал ни малейшей возможности напомнить о успехах младшего Малфоя. И своих, конечно же. Каждую купленную и прочтенную книжку, репетитора, утомительные рассказы и долгие тренеровки до сбитых колен, болезненно кровоточащих садин. От отца не было слышно ничего, ни сов, ни даже крошечного письма, написанного острым почерком. Неизвестность пугала сильнее, оволакивая своими чёрными, как сажа после всех сожженых нервов, объятиями. Затишье перед бурей — так мысленно называл Драко это сомнительное спокойствие учебных дней. Но время было непреклонно, продолжая течь в своём размеренном темпе, с каждой секундой всё ближе и ближе подводя к безысходности. Драко стоял перед огромными дверьми столь же непомерно большого поместья, она отворилась с тихим противным скрипом, эхом отталкиваясь от серых стен. Тёмные, словно лишённые жизни комнаты и и коридоры, все — наполовину пустые. Редкий декор интерьера в безмерно большом пространстве, пустующем одиночестве, и даже тот казался лишним. Рушил это безжизненное пустое царство, создавая жалкое подобие наполненности. Всё детство прошло под этой крышей, под тусклым светом из оконной рамы, что слабо освещал потёртости текста каких-то старых книг. Тяжёлыми гроздьями свисающие паникадило всегда выглядели угрожающе, вызывали армию неприятных мурашек по спине, заставляли обходить и оглядываться, высоко задирая голову. А вдруг упадёт? В помещении было тихо, тихо настолько, что каждый вздох казался душераздирающим криком в пустой, заброшенной жизнью комнате. Скрип очередной двери болезненно хрипел, пропуская младшего Малфоя в следующую, такую же пустующую комнату, единственным отличием от первой был потухший камин и большое чёрное кресло посередине, холодный ветер поступью вышагивал по полу, пробираясь под полы мантии, охаживая босые ноги. —Драко, — послышался за спиной голос отца, он звучал разочарованно — Присаживайся, — тяжёлая рука опустилась на плечи, подталкивая — Ничего не хочешь мне рассказать? Деланная вежливость пугала сильнее, чем прямой выстрел в сердце. Драко боязно обернулся, готовясь встретиться с разъяренным взглядом отца, глазами перебирая каждую застёжку на старинном костюме, считая, словно стараясь успокоить бешено бьющееся сердце. —Отец, — Драко сглотнул подступающий к горлу ком — Я могу объяснить. «Впрочем, не могу» — первая правдивая мысль. Единственным аргументом служила поломка распределяюдей шляпы. Единственным и абсолютно несуразным. —Мне не нужны объяснения, — отрезал Люциус — Ты просто не можешь представить насколько сильно ты подвёл всю свою семью! — заходился он — Каждый в роду Малфоев имел честь попасть в слизерин, — жёсткий стук каблуков казался оглушающе громким — Каждый! — громко добавил отец — Испокон веков семейное древо Малфоев отдавали честь Салазару Слизерину, могуществунному магу, основателю лучшего факультета в Хогвартс. В их семье выбор другого факультета мог сравниться с ягнёнком в волчьей стае. Такой же беззащитный, потерянный, нещадно разодранный на бездыханные куски. Драко оказался тем самым ягнёнком, тем, кем не должен был оказаться никогда, слушая больные сердцу слова и не имея возможности возразить. —Так подвести родного отца, — тишина длилась всего пару секунд, глаза отца злобно сверкнули и он продолжил. — Драко Люциус Малфой, ты — позор всей семьи. Отец был в ярости, плохо скрытой за присущей ему сдержанностью, униженному, раздавленному Драко хотелось бежать, бежать и не оглядываться. Злобные высказываня сыпались леденящим кровь градом, он не знал сколько это продолжалось, кивал, слушал и внимал, как делал это обычно, когда раздраженный отец сердито вскидывал брови и перебирал все его ошибки, вскрывал старые, ещё не затянувшиеся раны. Драко словно уменьшился под натиском чужих слов, казался совсем крохотным среди и без того большой комнаты, которая будто стала ещё больше, ещё опаснее. В незримой попытке желая избежать терзаний со стороны отца. Люциус был сторг всегда и во всём, особенно это касалось репутации семьи, сын словно служил его личным трофеем, поводом для гордости, идеальный, без единой пробоины в ограде своих успехов. —Собирай вещи, — резкий тон оборвал шквал оскорблений и резких высказываний — Выходные и каникулы ты будешь проводить в Хогвартсе под надзором профессоров, в Мэнор возвращаться исключительно на лето. —Но отец.. —Никаких "но", Драко, всё уже решено. Завтрашним днём ты покидаешь Малфой Мэнор до окончания обучения. Драко заторможенно моргнул, словно приходя в себя. До конца обучения? Отец действително договорился со школой об этом?! Непослушные пальцы нервно перебирали шёлковую ткань рубашек, мантий и всевозможных нарядов. Драко всегда старался быть образцовым ребёнком, учился, слушал отца, даже пытался подражать. Надменный взгляд, уверенная позиция и гордо поднятая голова, не было ни единого сомнения — младший из Малфоев. И всё это чтобы получить хотя бы крупицу внимания, похвалу и лёгкий трепет по светлым волосам, словно окутавший гордостью за сына. Но кто знал, что эта напускная забота и любовь могут рухнуть от одного только неправильного шага, неверно скошенного взгляда. Жгучая горечь разрывала грудную клетку, Драко действительно не мог понять где провинился настолько, что отец решил избавиться от него. Он же всегда любил свою семью, делал все, чтобы быть любимым в ответ, отказывал себе и своим желаниям, старался не покладая рук, с готовностью вставал даже самым ранним утром, когда солнце ещё не встало и бежал на тренировку. Разве этого было недостаточно? Недостаточно, чтобы его любили? Тяжёлый вздох и Драко продолжает складывать вещи, застёгивает небольшой чемодан, опускаясь на кровать. Под руку сразу попадается слегка потёртая мягкая шерсть плюшевой собаки, он берёт её в руки и поднимает на уровень глаз. Мать подарила игрушку, кажется, на восьмой день рождения сына и с тех пор она была его любимой. Длинные уши, тёмно-коричневая шесть, пушистый хвост и изумрудные стеклянные глаза. Драко носился с ней везде, иногда даже брал на тренировки. Отец не одобрял такое влечение к какой-то тряпка, сшитой по подобию собаки, долго отговаривал жену, предлагая купить более практичные подарки, но та осталась непреклонна. И вот сейчас, спустя годы эти изумрудные глаза как и в детстве, успокаивали, дарили какую-то надежду и тепло. Отец успокоится, не будет так резок по отношению к факультету и своему сыну, заберет его обратно в родной Мэнор и, возможно, даже извинится, в конце концов он всё тот же Драко Малфой, его сын и наследник. –Ведь так? — зачем-то спрашивает он у своей плюшевой спутницы. Уложив игрушку в чемодан, Драко решает, что ничего страшного не случится если он возьмёт её с собой.

***

Стены школы, с которыми Драко распрощался ещё вчера, вновь встречали его своим величием, на этот раз с увесистым чемоданом под рукой, и даже почти не выглядели как приговор. С другой стороны, теперь у него будет чуточку больше свободного времени на себя, не занятого тренировками и учёбой. Правда куда он будет тратить это время Драко ещё не знал. Перед входом, добродушно улыбаясь, стояла Минерва Макгонагалл. С такой улыбкой женщина выглядит немногим моложе своих лет, черты лица смягкчились, скорее походив на любящую мать, она лёгким движением палочки подхватила чемодан Драко заклинанием и пропустила его внутрь. —Рада приветствовать тебя вновь, Драко, — спокойный голос звучал словно примерительно, почти успокаивающе — Твой отец просил присматривать за тобой. Она замолчала, видимо прикидывая обходные пути в повествовании столь неприятной темы. —Отведённая для вас комната в гриффиндоре вполне пригодна для проживания, — рассказывала Макгонагалл, ступая вверх по лестницам, на удивление, не меняющих направление и вовсе будто застывших во времени, то ли не решаясь дурачиться перед профессором, то ли усвоив урок. Слабая дрожь пробежала по бледным запястьям, вызывая табун неприятных мурашек по спине, пока сознание так ярко подкидывало картины недавних событий. Свисающее вниз тело, чужая тёплая рука и жгучая боль от удара о ступени. А ведь какие-то пара секунд и.. Об "и" Драко решил не думать. Оставшийся путь до гриффиндорской гостиной прошёл в тишине, Драко ничего не спрашивал и не отвечал. Первая его мысль была снова заявить о поломке шляпы, но отец, верно, и сам пытался вразумить профессорский состав всего Хогвартса, а может и самого Дамблдора, а значит смысла это не имело никакого. К тому же пережитый позор уже не смыть с него и для слизеринцев он останется посмешищем, а для отца неверным сыном. Становиться предметом издёвок ни одних, ни других не хотелось. Чемодан был передан его владельцу у картины Полной Дамы и до комнат Драко шёл самостоятельно. Камин привычно горел, прогрева пространство, видимо, приготовленный к его приезду. Просторная комната на втором этаже встретила его задёрнутыми балдахинами и мягким ворсом ковра. Часы показывали девять утра, а Драко уже был опустошён и абсолютно без сил, подъем и долгая поездка выматывали морально и физически. Потерянный, он не знал что делать, чему посвятить столь большое количество свободного времени, ведь дома оно всегда было распланировано. Завтрак, тренировки, обед, чтение, нередкие вылазки на приёмы с отцом, прогулки и помощь матери. Теперь, предоставленный самому себе, Драко не знал чем ему занять себя. Игрушка покоилась на смятых простынях, вещи были разложены и убраны быстро и аккуратно в ближний к кровати шкаф. Он оказался на удивление просторным, с множеством полок, двумя дополнительными шкафчиками и даже смог бы вместить в себя ещё пару комплектов одежды. Возможно, в следующий раз Драко прихватит немного больше вешей с собой либо обзаведётся новыми. —Малфой? Драко дёрнулся на резкий звук, вырванный из своих мыслей, он отправляет в полёт первую попавшуюся вещь и хватается за палочку, готовясь к нападению, угрожающе направляя её на источник звука. —Поттер?! — он выдыхает почти облегчённо, опуская палочку и успокаивая больно бьющееся в испуге сердце — Какого чёрта ты так пугаешь, шрамоголовый идиот, жить надоело?! — злился Драко. Заспанный Гарри, укутанный в пижаму со сползшим одеялом и успевший только надеть очки выглядел ещё более растрепанным, чем обычно, даже каким-то помятым. Чёрные пряди торчали во все стороны, лезли в глаза, игнорируя стёкла очков. Удачно прилетевшая вещь покоилась на голове нарушителя спокойствия, заставляя мысленно отметить собственную меткость и довольный ею усмехнуться. —Что ты тут делаешь, Малфой? — игнорируя оскорбление, Поттер кривится, стягивая столь непристойную деталь чужой одежды, что как на зло, оказалась обычными белыми трусами и возвращает её отправителю — Я тронут твоей откровенностью, но знакомство с такими глубинами твоего гардероба не входило в мои планы. Тем более в утро. Воскресенья. В Хогвартсе. Вернувшаяся деталь одежды была поймала и сложена заклинанием, а лицо залило неестественным для этой бледной кожи румянцем. Драко встрепенулся, захлопывая дверцу шкафа и злобно глянул на Поттера, прожигая взглядом. Возможно, желая испепелить. И возможно, он изучит подобное заклинание если оно существует. —Тебе бы не пришлось с ними знакомиться, будь ты хоть чуточку сдержанней. Что ты тут делаешь? —Я первый спросил. Но будь по твоему, — Гарри пожал плечами — Вообще, спал, пока ты не начал шуметь, — он словно в доказательство поправил задравшуюся пижаму — Твоя очередь. —Я вижу, что спал, — фыркнул Драко — Не тупи, Поттер, я только что закончил раскладывать свои вещи, подключай свои извилины и буди свой спящий мозг, что я могу тут делать? —Разбрасываться трусами, — хохотнул Гарри, замечая возвращающийся румянец — Хорошо, а я сплю в гриффиндорской спальне, пока ты раскладываешь свои вещи, один-один, — словно ведя счёт закончил он. Драко театрально закатил глаза, но всё же согласился с Поттером, устраиваясь на кровати поверх одеяла. —Макгонагалл не сказала, что у меня будет непутёвый сосед. —Да, меня тоже не поставили в известность, — уже потягивался Гарри, —И что будем делать? — Драко вскинул брови, словно в защитном жесте складывая руки на груди. Перспектива жить вдвоём хорошей не казалась, тем более с Поттером. С этим золотым мальчиком, который практически унизил его перед всеми факультетами, хоть после поступления на гриффиндор это и казалось сущим пустяком, обида всё ещё плотно засела где-то глубоко внутри, вцепившись мёртвой хваткой и нежелая уходить. —Ты же не думаешь, что я готов делить с тобой комнату? — Драко скривился, явно показывая свою неприязнь и брезгливо фыркая. Мало того, учиться с Поттером, так ещё каждые выходные оставаться с ним один на один. —Ну, лично я собирался пойти поесть, хочешь составить мне компанию? — смеялся Гарри, благополучно пропуская вторую часть фразы и стягивая пижамную футболку. —Эй, совсем головой рехнулся?! — тут же спохватился Драко. Гарри выглядел худым, нет, болезненно тощим. Если Драко всегда старался придерживаться своей утонченной худобе, то Поттер выглядел так, будто неделями не ел ничего. Торчащие рёбра, впалый живот, с на удивление большим и мягкими для такого телосложения щеками. Под слоями одежды никогда нельзя было разглядеть столь худое — скелет, обклеенный кожей — тело, да и не сказать, что Драко так хотел разглядывать что у Поттера там под мантей. —Да брось, чего ты там не видел, — улыбнулся Гарри — Прямо вижу, как ты каждый день перед зеркалом красуешься, — он смеялся, изображая вертящегося перед зеркалом Драко, даже попытался прилагладить торчащие пряди, всё же застёгивая последние пуговицы рубашки — Ах, как великолепен, как прекрасен! —Поттер! — Малфой аж подскочил с кровати — В тебя сейчас не только трусы полетят! Недовольно сведя брови, он пытался выглядеть рассерженным, хоть чуточку разозлённым, даже для наглядности крепче сжав в тонких пальцах основание палочки, но непрошенная улыбка всё равно красовалась на бледных губах, сдавая. —О нет, пощади! — вскинул руки Гарри в извиняющимся жесте — Боже, как красив! Драко смеялся в открытую, больше не призывая Поттера остановиться и даже не возмущаясь, он наблюдал за дурачащимся Гарри. —Не завидуй, – улыбнулся Малфой и направился к двери на выход из теперь уже их комнаты — Пойдём, еда остынет. —Звучишь как тот, кто не в силах это исправить, — дразнился Гарри, но пошёл следом. Неожиданная и даже неприятная встреча стала словно крохотным, но таким значимым шагом на пути к примирению. Давала шанс, рождала надежды..

Никто не знает наперёд, Кого и с кем судьба сведёт: Кто будет друг, кто будет враг, А кто знакомый, просто так.. Кто осчастливит, кто предаст, кто отберёт, кто всё отдаст. Кто пожалеет дел и слов, А кто разделит хлеб и кров..