Hours of Darkness / Час тьмы

      Леголас       Я игнорирую протесты Фередира и вылезаю из постели. Все зашло слишком далеко. Саэльдур зашел слишком далеко, и я давно должен был что-то сделать. Я не знаю, что произойдет через неделю или даже завтра, но сегодня лучники Эрин Гален выедут на рассвете.       Фередир продолжает возражать, пока Эредион и Воронве помогают мне надеть плащ, но остальные в комнате молчат.       Мой отец, Арбелласон и Торонтур — воины. Они понимают, что иногда нужно идти в бой раненым, неподготовленным и отчаявшимся, потому что битва не будет ждать когда ты придешь в себя и соберешься с силой.       Мой отец стоит у окна и без протеста смотрит, как Эредион помогает мне пристегнуть колчан.       — Иди с Эльберет, — только и говорит он, когда я преклоняю колени для его благословения. Но его рука на моей голове, дрожит, и я знаю, как он напуган.       Я не могу бежать опасаясь снова порвать швы, но иду так быстро, как могу. Эредион и Воронве идут за мной. Мы выходим на улицу, пересекаем двор и подходим к казармам воинов. Я надеюсь, что бы ни случилось, лучники останутся верны мне. Если я ошибаюсь…       Воронве сжимает мое плечо.       Передо мной большие двойные двери, украшенные луком и ножами. Я делаю вдох, выпрямляюсь в полный рост и распахиваю двери.       Обстановка в комнате мрачная. Пара новичков сражаются без энтузиазма, и из-за этого оба будут убиты в настоящей битве. Лучники, которым следует готовиться к поездке, кучкой отдыхают у дальней стены.       Все намного хуже, чем я думал.       Но я не могу сейчас показать ни малейшего признака страха.       Поэтому надеваю бесстрастную маску на лицо, и громко откашливаюсь.       Все поднимают взгляды на меня.       Один за другим лучники встают и подходят ко мне. Они явно ожидали, что кто-то придет и начнет отдавать приказы, и, похоже, приготовились спорить.       — Дело не в том, что мы не хотим подчиняться приказам... — начинает один из них.       — Хватит, — рявкаю я, не давая ему возможности продолжить. — Я здесь не для того, чтобы выслушивать причины вашего неповиновения. — Я слышу как за моей спиной резко вздыхает Эредион, но игнорирую его. Сейчас не время подбирать слова. — Я никогда не заставлял никого из вас подчиняться мне против вашей воли, и не собираюсь начинать сегодня. Но независимо от того, что вы собираетесь делать, я еду к Эллаурэ. Если вы не будете у ворот через пять минут, значит вы решили остаться здесь.       Я долго смотрю на них, чтобы они поняли, что я говорю серьезно. Затем я поворачиваюсь, чтобы уйти. Но едва делаю шаг, как один из лучников настойчиво говорит:       — Леголас!       — Что? — резко спрашиваю я, не оборачиваясь.       — Дай нам пятнадцать минут. Пожалуйста. Мы можем выехать без припасов, но должны собрать оружие и доспехи, а затем взять лошадей. В этот час все конюхи еще спят. Пятнадцать минут.       — Я подожду десять минут, — говорю я, — и ни секундой дольше.       Рошендилвен ждет у ворот. Я смотрю ей в глаза и улыбаюсь.       Я знаю своих лучников. Они придут.

***

      Трандуил       Мы все смотрим в окно. Фередир укоризненно косится на меня, но какой у меня был выбор?       Рошендилвен ждет Леголаса у ворот. И когда он наконец, присоединяется к ней, то не выглядит обеспокоенным.       Через несколько минут первый из лучников, вооруженный и готовый, подводит свою лошадь к воротам и официально кланяется Леголасу, прижимая кулак к груди. Мой сын отвечает коротким кивком. Опустив голову, лучник садится на коня и тихо ждет позади Рошендилвен.       Следом идет еще один лучник. Затем третий, четвертый, и через несколько мгновений все подразделение оказывается у ворот. Я вздыхаю с облегчением. Леголас считал, что лучники не позволят ему уйти в одиночку когда он ранен, но должен признаться, что я не был полностью уверен в этом. На этот раз я радуюсь, что был неправ.       Я вижу, что лучники нервничают, они сидят по стойке смирно на своих лошадях, и украдкой бросают взгляды в сторону Леголаса, пока ждут знака, что не утратили доверие своего командира.       Леголас осматривает их, и они еще больше выпрямляются под его взглядом. Проходит мгновение, и, наконец, он награждает их полуулыбкой, говоря, что они прощены. Его лучники отвечают улыбками, от них волнами льется облегчение.       Леголас направляет свою лошадь к концу колонны, вступая в арьергард с Воронве и Эредионом. Затем он подает сигнал Рошендилвен.       Когда над лесом наступает рассвет, лучники Эрин Гален отправляются в бой.       — Эльберет, — выдыхает Торонтур рядом со мной. — Теперь я могу признать, что волновался. Я знаю, что они любят Леголаса, но боялся, что ситуация окончательно ухудшилась.       — Оно настолько ухудшилось, что Леголасу пришлось идти в бой раненым, — бормочет Арбелласон. — А теперь, когда они ушли…       — Что? — спрашивает Торонтур.       — Пора разобраться с Саэльдуром.       Торонтур вздыхает.       — Я знаю, что ты злишься на него. Я тоже злюсь. Но не думаешь ли ты, что мы должны делать некоторую скидку на его горе? Он всегда был полностью предан Леголасу.       — Ты думаешь, мы должны мириться с тем, что он делает?       — Я ничего подобного не сказал. Я только думаю, что кричать на него бесполезно.       — Тогда что ты предлагаешь?       — У меня есть одна мысль, — зловеще улыбается Торонтур.

***

      Леголас       Фэлвен старается идти легко, чтобы не усугубить мои раны, но я все равно чувствую, как кровь течет по моей груди и животу. Это неприятно, но не замедлит меня в бою.       — Что будет, когда мы вернемся? — вполголоса спрашивает меня Эредион.— Что, если Саэльдур все еще… скорбит?       Воронве усмехается.       — По-твоему, лорд Арбелласон выдержит такую скорбь?       — Думаешь лорд Арбелласон отстранит его навсегда? — спрашивает Эредион, искоса взглянув на меня.       — Надеюсь, что нет, — говорю я.       — Ты восстановишь его в должности, если Арбелласон разрешит? — спрашивает Воронве.       Я колеблюсь. Арбелласон отстранил Саэльдура, но он не будет против если я решу восстановить его в качестве заместителя командира или снова приму в качестве лучника.       — Почему бы и нет? — говорю я наконец, похлопывая Фэлвен по шее.       Воронве хмурится, но ничего не говорит.

***

      Трандуил       Раздается стук в дверь моего кабинета. И я не могу сдержать мрачную улыбку. Торонтур был прав. Даже в своем нынешнем состоянии Саэльдур не может игнорировать прямой вызов своего короля.       Еще рано, и скорее всего он не слышал о том, что произошло с лучниками. Саэльдур входит, озадаченно и нервно оглядываясь, но не кажется слишком встревоженным.       — Сядь, Саэльдур, — говорит Торонтур, указывая на стул. — Нам нужен твой совет.       — Мой совет? — спрашивает Саэльдур, немного неуверенно. Этого он точно не ожидал, когда ему приказали явиться к королю. — О чем, милорд?       — О лучниках, — говорит Торонтур таким тоном, словно это и дураку было ясно. — Сядь, Саэльдур.       — Возможно, вам лучше спросить Леголаса о лучниках, милорд, — сухо говорит Саэльдур не садясь, но и не глядя Торонтуру в глаза.       Арбелласон выглядит так, будто собирается резко ответить, но взгляд друга заставляет его замолчать.       — Да, так было бы лучше, — легко соглашается Торонтур. — Но поскольку в данный момент это не вариант… Сядь, Саэльдур. — Саэльдур молча опускается в кресло. — Я предпочел бы обсудить это с Леголасом, — продолжает Торонтур. - Тем не менее, мы все делаем то, что должны.       — Где Леголас?       — Если бы Фередир добился своего, — говорит Торонтур, и внезапно его голос становится резким, — Леголас в этот момент отдыхал бы в своей комнате. Но ваша вчерашняя… ссора не помогла его выздоровлению.       Саэльдур краснеет, и я впервые думаю, что Торонтур был прав. Это гораздо более эффективный способ наказания.       — Где он, милорд?       — Он ведет лучников к южной границе.       Саэльдур недоверчиво смотрит на него.       — Но… Он был… Фередир запретил ему ездить верхом. Я думал… Рошендилвен…       — Таков был наш план, — сухо говорит Торонтур. — Но по какой-то причине лучники взбунтовались. Я был поражен этим, ведь раньше такого никогда не случалось. — Он откидывается на спинку стула. — Ты хоть представляешь, почему они могли это сделать, Саэльдур?       — Я…       — Возможно, потому, что ты вел себя словно годовалый эльф, и отказывался подчиняться приказам, поощряя лучников бунтовать и… Что я слышал вчера от Араэля? Ах, да... Ты хотел показать Леголасу, что ты ему нужен гораздо больше, чем он нужен тебе.       — Лорд Торонтур, я… — с ужасом говорит Саэльдур, но Торонтур его перебивает.       — Ты знаешь почему воинам запрещено выходить в бой ранеными?       Торонтур может быть беспощадным, когда захочет. Саэльдур резко горбиться, из его взгляда уходит весь вызов, когда он бормочет:       — Да, милорд.       Торонтур кивает один раз. Затем подталкивает карту через стол к Саэльдуру, говоря:       — А теперь о новом графике патрулирования…       — Милорд, пожалуйста.       — Что?       — Позвольте мне пойти за ними. — умоляюще говорит Саэльдур. — Пожалуйста, милорд.       На этот раз отвечает Арбелласон.       — Ты прекрасно знаешь, что все те, кто не являются воинами, в это время остаются в цитадели. И в этот момент, Саэльдур, ты не воин.       — Пожалуйста, милорд. Я могу их догнать. Они не могли уйти далеко. Я… Пожалуйста… Я никогда… Ваше величество, вы должны мне поверить. — Он поворачивается ко мне. — Я никогда не предполагал, что Леголас пойдет в бой раненным. Я никогда не думал, что вы позволите ему.       — Ты не оставил мне выбора, — отвечаю я.       — Я думал…       — Что ты думал? — требует Арбелласон. — Ты думал, что мы уступим лучникам или насильно прикажем им идти в бой? Ты думал, что я отменю твое отстранение, потому что ты убедил моих воинов не подчиняться приказам?       — Милорд, пожалуйста… Я прошу прощения, и приму любое наказание когда вернусь, но отпустите меня сейчас. Пожалуйста. Если что-нибудь случится с Леголасом…       — Если что-нибудь случится с Леголасом, — холодно говорит Торонтур, — ты будешь жить с этим. Разве ты не этого ожидал от нас? Ты хотел чтобы мы отправили тебя в бой, когда ты не был готов. Разве не этого ты ожидал от Леголаса?

***

      Леголас       — Эльберет, — выдыхает Эллаурэ, когда я спешиваюсь. — Неужели Трандуил сошёл с ума, позволив тебе ехать в таком состоянии?       — Все не так плохо, как кажется, — уверяю я ее.       — Лучше бы так и было, — в знак приветствия она сжимает мое предплечье. — Я рада видеть тебя, Леголас. Пойдем со мной.       Она ведет меня через лагерь и запрыгивает на одно из деревьев на краю поляны. Я следую за ней, делая паузу, чтобы поприветствовать дерево. Оно в ответ весело качает веткой у меня под ногами. К счастью, дерево успевает подхватить меня прежде, чем я могу упасть.       — Будь осторожен, идиот, — шипит ему Эллаурэ. — Как я буду смотреть в лицо его отцу, если ты сбросишь ребенка?       Мы добираемся до импровизированной хижины на дереве. Беркалион и Мирмегил уже там. Они с радостью приветствуют меня, и я понимаю, что мы успели приехать вовремя.       — Вот, — говорит Мирмегил, отступая в сторону, чтобы я мог заглянуть за его плечо. — Посмотри сам.       У меня перехватывает дыхание, когда я вижу лагерь орков на другом берегу реки. Они растянулись по всему берегу, деревья почернели от дыма костров.       — Теперь они притихли, — говорит Эллаурэ. — Оркам нужен сон. И для нас это долгожданная передышка.       — И именно поэтому вы нам нужны, — добавляет Беркалион. — Мы можем противостоять им бесконечно, но что булет в конечном счете? Дол Гулдур посылает больше орков на место тех, кого мы убиваем. Эллаурэ должна вернуться в цитадель, а Мирмегил — к восточной границе.       — Наше прибытие сюда не принесло никакой пользы, — насмешливо комментирует Эллаурэ. — Мы не могли привести много воинов каждый, и теперь втроем сидим здесь и спорим о том, что делать.       — Ты знаешь, что я благодарен за твою помощь, Эллаурэ, — улыбается Беркалион.       Мирмегил качает головой.       — Теперь ты понимаешь, Леголас, зачем нам нужны лучники. Орки спят по ночам.       — Я не хотел ослаблять линию обороны, — добавляет Беркалион. — И не хочу, чтобы здесь были лучники. Я хочу, чтобы ты был здесь. — Он указывает на лагеря орков. — Не рискуй глупо, но иди туда и изводи их, пока у них не останется выбора, кроме как отступить.

***

      Трандуил       — Милорд, пожалуйста, — умоляет Саэльдур. — Прошла неделя. Отпусти меня к ним.       — Саэльдур, прекрати, — уже не так сердито как раньше говорит Арбелласон. — Сколько можно задавать один и тот же вопрос?       — Если вы отмените мое отстранение, я смогу заменить Леголаса, — с надеждой говорит Саэльдур.       Арбелласон вздыхает.       — Я могу просто отменить твое отстранение, но именно Леголас должен решить, восстанавливать ли тебя в качестве его заместителя. И вряд ли он сможет принять это решение посреди поля битвы.       Саэльдур выглядит недовольным, но кланяется и без дальнейших протестов выходит из комнаты. Когда он уходит, Торонтур говорит:       — Он все еще проводит слишком много времени с Араэлем. Я знаю, что ему нечем заняться, но не думаю, что это разумно.       — Мы вряд ли сможем запретить ребенку общаться с друзьями, — отмечаю я. — Оставь его в покое, Торонтур. Он был взволнован и глуп, но я не думаю, что Саэльдур когда-либо сознательно сделает что-нибудь, чтобы навредить Леголасу.       — Сознательно он никогда ничего не сделает чтобы навредить Леголасу, — соглашается Торонтур. — Но Араэль сделает, а он не дурак.

***

      Леголас       Когда Беркалион наконец объявляет, что последний лагерь орков отступил от реки, я могу только с облегчение вздохнуть. Я так устал. Прошедшие дни были бесконечными набегами, отступлением и лечением ран, только чтобы снова выйти в бой.       Другого пути не было. Если бы я мог привести больше лучников, если бы Беркалион или Мирмегиль смогли заменить нас, мы бы подумали о сменах и отдыхе. Но времени для отдыха не было, потому что если бы мы отдыхали, то и орки тоже, а мы не могли себе этого позволить.       Но дело сделано. С многочисленными травмами, но без смертельных исходов, за что я безмерно благодарен.       Мы сообщили в цитадель, что возвращаемся. Мы едем быстро, потому что я хочу привести всех к целителям, и дать лучникам отдохнуть. В течении последних недель они спали по часу, но готовы были выступить в бой по малейшему приказу.       Я мог бы провести некоторое время вдали от поля битвы. Я не серьезно ранен, но снова порвал швы, и каждый день добавляются новые раны. Думаю, на этот раз я не стану спорить с Фередиром.       Наконец, перед нами предстают врата цитадели. Рошендилвен объявляет о нас стражникам, и ворота открываются.       Во дворе нас ждут многие эльфы, чтобы поприветствовать вернувшихся друзей и родственников. Большинство из них кивают мне, когда я проезжаю мимо.       Мой отец ждет на ступеньках. Он коротко кивает, когда я ловлю его взгляд. Выражение его лица не меняется, но я вижу, как он расслабляется испытывая облегчение от моего возвращения       У меня еще будет время поговорить с ним.       Я кладу руку на шею Фэлвен. Она послушно замирает, и я с трудом спускаюсь на землю. На мгновение я чувствую слабость и опасаюсь, что не смогу удержаться на ногах. Но тут меня кто-то подхватывает под локоть, помогая удержаться в вертикальном положении.       Я оборачиваюсь, чтобы поблагодарить кого бы то ни было. И оказываюсь лицом к лицу с Саэльдуром.       Эльберет, не здесь. Только не сейчас. Сейчас я не могу разбираться еще и с ним.       Саэльдур встречается со мной взглядом. И на этот раз я не могу прочесть выражение его лица. Затем без предупреждения он опускается на одно колено, наклоняет голову, вытаскивает лук из ножен и протягивает мне обеими руками.       — Мой лук твой, Леголас. — Его голос дрожит, и когда он смотрит на меня, я вижу в его глазах страх. — Если ты его примешь.       Он боится, потому что думает, что я откажу ему.

***

      Трандуил       Я вижу как Саэльдур стоит на одном колене, поклонившись Леголасу. И вижу, мгновение, когда Леголас хочет отказать, потому что Саэльдур причинил ему боль.       Если я это вижу, то Саэльдур определенно это чувствует. Но он не двигается, все еще протягивая лук, как будто его настойчивость изменит мнение моего сына.       А почему бы нет? Они были друзьями на протяжении веков, и Саэльдур лучше всех знает, что Леголас не способен долго таить обиду, особенно когда друг раскаялся.       И я вижу момент, когда гнев Леголаса утихает. Он протягивает руку, почти касаясь лука, и говорит что-то, на что Саэльдур закатывает глаза и сует лук моему сыну. Пальцы Леголаса рефлекторно сжимаются вокруг лука. В следующее мгновение Саэльдур встает на ноги, похлопывает Леголаса по плечу, запрокидывает его голову, чтобы проверить нет ли сотрясения, хватает за руку и подталкивает к двери лечебных палат.       Как только я освобождаюсь от своих обязанностей, я сам иду в лечебные палаты.       Там я вижу как Саэльдур поддерживает Леголаса, пока один из младших целителей перевязывает ему плечо. И только тогда я могу вздохнуть с облегчением. Если целители позволили одному из учеников позаботиться о Леголасе, значит его травмы не опасны для жизни.       — Ваше величество, — улыбается мне Саэльдур.       — Саэльдур. — Я беру Леголаса за подбородок и наклоняю его голову, чтобы посмотреть ему в глаза. — Как дела, малыш?       — Устал, — признается мой сын.       Саэльдур смеется и похлопывает его по спине.       — Он и правда устал. Он никогда так спокойно не позволяет целителям заботиться о нем, если не устал.       — У него мало времени на отдых, — слышу я голос Арбелласона.       Я поворачиваюсь к двери, когда он и Торонтур входят в палату. Они подходят к нам, и Арбелласон кивает целителю.       — Оставь нас, Лимбрет.       Молодой эльф кланяется и выходит за дверь.       — Что случилось на этот раз? — спрашиваю я, не в силах сдержать страх в голосе.       — Селефиндет. — Арбелласон смотрит на Саэльдура, и я понимаю, что только его присутствие мешает ему назвать ее более крепким словцом.       — А что с ней, милорд? — спрашивает Леголас.       Торонтур проталкивается мимо Арбелласона, чтобы сесть на край кровати, где только что сидел целитель.       — Она только что говорила с нами. — Он переводит взгляд на Саэльдура, потом снова смотрит на моего сына. — Она намерена вызвать тебя в открытый суд завтра. По обвинению в том, что твоя халатность привела к смерти Канднаура. — Торонтур снова смотрит на Саэльдура, и на этот раз в его взгляде блестит сталь. — И по обвинению в том, что ты пытался заставить Саэльдура сражаться против его воли.       Как и все мы, Леголас ошеломлено смотрит на друга. Селефиндет пригрозила судом, но я никогда не думал, что она на самом деле это сделает. Меня не беспокоит окончательное решение суда, я знаю, что каждый член моего Военного Совета поддержит Леголаса. И Торонтур, вероятно, прямо обвинит Селефиндет в подстрекательстве к мятежу, если его не сдержать. Я знаю своих придворных, они строят заговоры между собой, но по большей части и не мечтают усложнить жизнь воинам.       Тем не менее, прежде чем Леголас будет реабилитирован, его допросят, обвинят в том, в чем Селефиндет решит обвинить его, и все решения, которые он когда-либо принимал, будут поставлены под сомнение. И мне это не нравится.       Леголас отодвигается от Саэльдура.       — Нет, — быстро говорит Саэльдур, снова сжимая плечо моего сына. — Я не имел к этому никакого отношения, Леголас, клянусь. Я знаю, что сказал, но я бы никогда не стал… Эльберет! Я думал, что она отказалась от этой идеи. Ты должен мне поверить. — Он крепче сжимает плечо Леголаса. — Я бы никогда не сделал этого с тобой. Никогда. Пожалуйста, ты должен мне поверить, Леголас.       Мой сын пристально смотрит на него, потом кивает.       — Я верю.       — Как бы то ни было, — говорит Торонтур, — тебе придется утром предстать перед судом.       — Я знаю, — несчастно бормочет он.       — Нет, — отвечает Саэльдур. — Я твой заместитель, и я был там. — Он смотрит на Торонтура. — Если Леголаса вызвали в суд, значит, меня тоже. Мы предстанем перед судом утром, милорд.       В ответ на губах Торонтура мелькает улыбка.