Светись

      — Выдерживай паузы между абзацами, — советует Юнги, облокачиваясь на спинку кровати. — Меня поражает, как ты выучил весь материал, но не тараторь.       Чонгук рассказывает и смотрит на Юнги, не отрываясь. Когда он понимает, что засматривается слишком долго, начинает говорить быстро, чтобы не забыть детали. Юнги поджимает в такие моменты губы, потому что не понимает, что с младшим такое, а Чонгуку хочется повалить его на кровать, целовать, нависая сверху, и сжать его ноги своими.       Чонгук ругает себя за несосредоточенность, говорит, что ему нужно ненадолго отойти в ванну перед очередным прогоном, умывается холодной водой и даже ударяет себя ладонью по щеке. После восьмого раза Юнги выглядит достаточно уставшим, но всё равно отпускает шутку из разряда: «Что, всего восемь раз?», и Чонгук смотрит таким невинным взглядом, что старшему становится немного неловко из-за двусмысленности шутки.       Те, кто говорят, что утро добрым не бывает, ошибаются. Так думает Чонгук, который просыпается и видит перед собой на соседней кровати спящего Юнги, у которого на лице умиротворённое выражение вселенского спокойствия. Чонгук смотрит на то, как спит старший с шести утра до полседьмого, пока не вздрагивает от резкого звука будильника, который завел Юнги вчера с вечера.       Официальный костюм Чонгуку подбирают из имеющихся в самом здании конференции, — стиль всех выступающих должен быть одинаков, молодая девушка прикрепляет Чонгуку на пиджак микрофон, но тот на неё даже не смотрит, ища Юнги в толпе за кулисами. Тот, наверно, уже давно в зрительском зале.       Чонгук должен выступать предпоследним. Ему в руки дают пульт, чтобы он мог переключать презентацию. Он выходит под аплодисменты, на автомате всем кланяясь. Юнги в толпе найти не сложно, ведь тот сидит на первом ряду в центре.       Все докладчики до Чонгука придерживаются строгой официальности, в то время как Чон позволяет себе отпускать шутки.       «Благо все реплики по теме», — думает Юнги, приподнимая брови, и смотрит на Чонгука так, будто знакомится сейчас с другой стороной его личности. Аудитория подхватывает. Смеются над репликами молодого студента многие. Юнги сидит явно в шоке, скрестив у груди руки: он не ожидал от студента такой импровизации. Это могло как зайти, так и подействовать на нервы членам жюри.       Чонгук рассказывает так, будто в зале сидит один лишь Юнги, выступление у него самое долгое и подробное. Мин с утра добавил в доклад новую информацию, которую ему сообщил его знакомый из департамента Пусана, поэтому, можно сказать, у них было некое преимущество.       Результаты подводят дольше, чем обычно. Наконец, выходит ведущий со странной, интригующей улыбкой. Чонгук знает, что победил. Когда говорят о втором и третьем месте, он пропускает эту информацию мимо ушей.       — Первое место в этом году занял достаточно перспективный представитель нашей молодёжи, приехавший к нам из другого города. В прошлом году эта девушка заняла у нас второе место, а в этом забирает беззаговорочное первое место. Поприветствуем Йе Рим! — Чонгука оглушают аплодисменты, он оглядывается через плечо, провожая взглядом победившую брюнетку.       Юнги поднимает одну бровь. Серьёзно? Тот, кто занял третье место выступил раз в пять слабее Чонгука. Неужели всё куплено? Юнги пытается сдержать нервный смешок, а после вспоминает ту самоуверенность, с которой Чонгук сюда ехал, и ему становится как-то грустно. Парень наверняка редко когда проигрывал. Юнги встаёт с места, чтобы пройти к Чонгуку за сцену, но садится обратно, когда мужчина на сцене решает продолжить свою речь.       — При этом хотелось бы отметить, — продолжает ведущий, — что в этом году мы немного изменили правила и ввели гранд при. Человек, который его заберёт получит не только такое же денежное вознаграждение, какое получит кандидат, занявший первое место, но и возможность лично пообщаться с представителем департамента культуры и туризма Кореи. И этот счастливчик, — все в зале затихают, — Чон Чонгук, студент Сеульского государственного университета.       Чонгука за кулисами кто-то хлопает по плечам в знак поздравления, и это приходит парня в чувства. Чон поднимает карие глаза на ведущего, который указывает на него рукой, приглашая пройти на сцену. Желание. Он выиграл нечто большее, чем деньги, чем честь для университета, чем аплодисменты.       Юнги стоит с довольной ухмылкой, а Чонгука слепят ярким светом плохо отрегулированные трекеры над сценой. Чон спускается по небольшим ступенькам с дипломом и подарком, и Юнги пожимает ему руку, притягивая ближе, чтобы обнять. Юнги верит, что эта победа откроет Чонгуку многие дороги и поможет обзавестись первыми связями. Юнги встает к студенту полубоком и шепчет:       — Скажешь свое желание по приезде в Сеул или же в отеле?       — Я скажу вам о желании, когда буду готов, — произносит Чонгук, прежде чем улыбнуться для фотографии.       Они вместе спускаются вниз. Мин спокойным гуляющим шагом идёт рядом с темноволосым, осматривая всё вокруг. Скоростной поезд до Сеула завтра утром, переодетый в домашнюю одежду Чонгук сидит на кровати, наблюдая, как Юнги понемногу собирает вещи, сворачивая купленные футболки и упаковывая чёрный официальный костюм, чтобы тот помялся по минимуму по приезду домой.       У Чонгука воображение уже в пути, причём не пойми куда именно. Он знает, что может загадать всё, что угодно. В пределах разумного, конечно.       Точно, Чонгук знает, чего он хочет. И Юнги, наверно, тоже давно в курсе его скромных фантазий. Чон встаёт с кровати, открывает окно, чтобы не было так жарко. Юнги смотрит на него через плечо, понимая, что момент для желания настал. Или просто смотрит, ничего не подозревая. Чонгук уже не уверен. Он подходит медленно, уверенно и красиво, как хищник из красной книги, не высовывая руки из карманов.       — Я знаю, что загадать. Вы представить себе не можете, как долго я об этом думал, — Чонгук прикрывает глаза, облизывая губы. — Я хочу пять автоматом на вашем экзамене.       Мин вещи собирает и голову к юноше поворачивает, ожидая услышать желание, от чего слегка напрягается, да так, что внизу живота стягивает, но вот то, что он слышит, вызывает у него яркую улыбку. Юнги начинает смеяться, сжав пальцами переносицу. Этот парень явно его доконает.       — Чон Чонгук, ты не перестаешь меня удивлять, — Юнги успокаивается и в огромные глаза заглядывает. Мужчина мешкает, думая насчет своего решения, которое в голову приходит неожиданно. — Чонгук… — говорит совсем тихо и ласково, непривычно для своего строгого тона.       Чонгук задерживает дыхание, когда Юнги кладёт ему руку на плечо и подходит вплотную. По нервам бежит ток, Чон широко распахивает глаза, наклоняя голову. Такие действия со стороны преподавателя становятся неожиданностью. Юнги целует сначала в уголок губ, будто бы давая разрешение. Чонгук перенимает инициативу почти сразу же. Юнги вздрагивает от неожиданности, от уверенности младшего, от того, как жадно тот сжимает его поясницу пальцами, притягивая ближе. Чон поднимает подбородок Юнги выше, гладя пальцами шею, и цепляет сережку в ухе старшего, оттягивая зубами её вниз и посасывая, проходит языком по мочке, выдыхая горячим дыханием во впадину и шепчет: «Я ваш. Знаете?».       Чонгук вновь начинает поцелуй сначала медленно и осторожно, но быстро входит во вкус, исследуя рот Юнги языком, как хозяин, и хмурит брови от приятных ощущений. Чонгук сжимает бедро Юнги, запуская руки тому под футболку, а когда в ответ на это слышит глухой стон старшего, закусывает нижнюю губу.       — Не хотите на кровать? — сбившимся тоном спрашивает Чонгук, и Мин смотрит тому прямо в глаза, не зная, куда деть мелко подрагивающие руки. Неужели он сейчас совращает своего лучшего студента? И почему его так сильно это возбуждает?       Окно открыто, но в комнате очень жарко, температура поднимается быстрее, чем поступает морозный воздух. По телу бегут мурашки от прикосновений к чувствительной коже. Мужчина шаг назад делает, подтягивая юношу за собой на кровать, одной рукой скидывает сумку с постели на пол, вновь вовлекая в тягучий жаркий поцелуй.       Мин прижимает Чонгука максимально близко, пальцы в мягкие волосы вплетая, и одно дыхание с младшим на двоих делит, проталкиваясь в горячий рот с настойчивостью.       Чонгук вдавливает Юнги в кровать, устраиваясь между ног. С тумбочки падает светильник. Чонгук заставляет старшего приподнять лопатки, стягивая с того футболку, и смотрит на светлую кожу, проводя кончиком носа по ключицам, вдыхает запах и невольно несколько раз имитирует грубые толчки, желая смутить Юнги, но понимает, что не на того напал, когда мужчина закидывает на его поясницу ноги, разводя их шире, и прижимается к чужому паху своим. Юнги никогда не считал, что быть «снизу» стыдно, а как относится к этому Чонгук он проверит позже.       Когда Чонгук касается ладонью живота Юнги, тот вздрагивает, отворачиваясь в сторону. Чон смотрит на него и не может налюбоваться. Неужели он и правда сейчас позволяет это делать с собой. Куда улетучилась его строгость, холодность, фантомная усталость? Чонгук ведёт рукой по животу, поглаживая еле заметные кубики пресса, и доходит до момента невозврата, оттягивая края чёрных джинс.       Юнги поднимает голову, смотря на младшего затуманенным взглядом. Чонгук прикусывает нижнюю губу, рассматривая недвусмысленный бугорок под тканью штанов у старшего, который пульсирует, не спросив разрешения у своего владельца.       — Можно я…? — хрипит Чонгук, желая встретится взглядом с Юнги.       Мужчина в ответ дышит уж слишком тяжело, не зная, куда себя деть от сильного возбуждения и извивается под младшим, пытаясь снять с того футболку. Юнги охает, увидев до безумия красивое тело юноши, и несколько секунд рассматривает его, пока Чонгук не решает убрать расстояние между ними напрочь, прижимаясь телом к телу, чтобы их животы соприкоснулись.       Юнги уже не видит перед собой того ребенка с чистой и невинной любовью во взгляде, он видит вполне взрослого, зрелого парня, который точно знает, чего хочет и осознает, что делает.       Юнги тяжело сглатывает, опустив взгляд вниз, и смотрит туда, где их тела, пусть и через ткань, но соприкасаются и Мин чувствует чужое возбуждение. Мин чувствует размеры, видит подтянутое, молодое тело, скользит взглядом по крепким рукам и слышит этот возбуждённый голос.       — Можно… — выдыхает Юнги, давая зелёный свет.       Получив в ответ кивок, Чонгук кладёт одну руку Юнги на затылок, смотрит прямо в глаза, боясь упустить хоть малейшую реакцию, а вторую руку опускает ниже, минуя резинку боксеров, и касается члена. Чонгук находит большим пальцем вену и проводит по ней. Юнги прикрывает глаза, не сумев сдержать ещё один сдавленный стон.       — Вы такой горячий там, — заключает Чон шепотом. Он прощупывает рукой плоть, изучая, водит большим пальцем по головке и вообще делает так, как обычно приятно ему самому. Чонгук хочет растянуть удовольствие, дразнит. Юнги хочет отвернуться, но Чонгук ему не даёт это сделать, пальцами касаясь подбородка, и влажно в щеку целует.       Чонгук тихо стонет, ощущая, как рука Юнги гладит его пресс, он хватает её, начиная облизывать пальцы. Сначала указательный, потом средний. Юнги смотрит на него, широко раскрыв глаза.       У мужчины и впрямь крышу сносит от таких действий, студент явно может преподать ему урок: «Как доставить удовольствие человеку, который думал, что повидал многое». Юнги глаза закатывает от удовольствия и мычит томно, чувствуя, как белье намокает от выделяющейся смазки и пальцы на ногах поджимает.       Мужчина обнимает Чонгука одной рукой за шею, вплетая пальцы в волосы, и к себе притягивает, целуя по-собственнически, второй рукой скользит по торсу, очерчивая каждый кубик и вниз ведет, подцепляя резинку штанов.       Солнце садится, и на стене лишь слабый оттенок заката виднеется. Атмосфера интимнее некуда. Мужчина отлипает от губ и дышит тяжело, в глаза смотрит неотрывно:       — А ты даже сексуальнее, чем я думал, чертенок.       — Ничего себе, вы раньше думали, что я сексуален, — слова Чонгуку даются с трудом, когда тот чувствует чужую руку в таком интимном месте, до которого мало кто добирался в его жизни.       Чонгук жмурит глаза, пытаясь отодвинуться от светящего в глаза солнца, и встречается с Юнги лбом, довольно улыбаясь. Старший шипит от такого неожиданного столкновения, крепче сжимая руку на чужом члене, от чего Чон невольно скулит, собираясь духом, чтобы не кончить раньше времени.       Чонгук мягко целует своего некогда целомудренного преподавателя, снова опуская тому руку в боксеры.       — Знаете, я хорошо облизываю не только пальцы, — произносит Чонгук в губы.       Мин выдыхает шумно в зацелованные губы, а от таких слов фантазии пуще прежнего разыгрываться. Мужчина темные волосы у корней сжимает, дрожащую руку от чужого члена убирает и на грудь Чонгуку кладет, соски потирая.       — Не верю тебе, Чонгук… — выдыхает Юнги, кидая вызов.       Мужчина глаза прикрывает и к шее студента припадает, судорожными поцелуями её усыпая, нежную кожу покусывает и оттягивает, надеясь, что синяков не будет и Чонгуку не придётся их прятать.       Юнги в сторону толкается, меняясь с Чонгуком позициями, и седлает чужие бедра, усаживаясь ровно на пах. Юнги замирает, осознавая, что он только что сделал, в то время как Чонгук бесстыдно укладывает руки на чужие ягодицы и двигает чужим тазом по кругу, создавая трение.       — Зря вы, мистер Юнги, решили так грязно целовать меня. Чему же вы меня учите? — издевается Чонгук, получая в ответ злобный взгляд старшего: такой, будто они сейчас на лекции, и Чонгука реально от этого ведёт. Он приподнимается, касаясь языком сосков, и усмехается, осознав, насколько те чувствительны.       Чонгук не думал, что всё зайдёт так далеко. Ему немного неловко от своих мыслей, когда он представляет, как растягивает пальцами Юнги, чтобы стать с ним одним целым на какое-то время. Чонгук мало думал о подобном, ведь к сонбэ он испытывал искренние и светлые чувства, не надеясь, что они во что-то перерастут. Чонгук не хотел ни к чему принуждать.       Чонгука укладывают на лопатки, покрывая поцелуями грудную клетку, и Чон счастлив как никогда. Ещё немного и он дойдёт до предела считай от одного только петтинга. Чонгук поднимает корпус тела, целуя Юнги в губы, а руками давит на его бедра, прижимая к паху ещё ближе, хотя казалось бы — куда ещё плотнее при таких условиях. Хочется большего, но Чонгук не подготовлен к этому.       Одним движением Чонгук заставляет Юнги лечь на спину и, покрывая поцелуями живот, спускается ниже, цепляет пальцами пуговицу на чёрных джинсах, а когда переходит на молнию, смотрит прямо в глаза, желая запомнить каждую эмоцию на лице Юнги.       Чонгук никогда раньше не делал минет, но он попытается. Чон хочет, чтобы Юнги знал, что он принимает его целиком и полностью: таким, какой он есть.       Мин дышит загнанно, глядя на мальчишку и бедра приподнимает, помогая снять свои штаны. Юнги краснеет, понимая, к чему все идет, и губу закусывает, томно постанывая, когда Чонгук касается члена языком.       Юнги ощущает, как достаточно ценная и дорогая ему часть тела находится сейчас между нёбом и языком Чонгука, который осмеливается взять слишком глубоко, давится и теперь медленно вытаскивает его член, снова давая волю языку.       Чонгук касается струнки уздечки, пробегает по головке и её краям, наращивает темп и скользит руками по яичкам.       Юнги лежит, закрыв глаза, и напрягает пресс, сдерживая себя, чтобы грубо не схватить Чонгука за волосы, входя в его горло до основания. Юнги закусывает ребро ладони, чтобы стоны тише звучали и никто из посторонних его не услышал. Чонгук берёт за щеку и помогает себе рукой, а Юнги хмурит брови, наблюдая за открывшейся картиной из-под опущенных век, и прогибается в спине, мурашками по всему телу ощущая подступающий оргазм.       После душа Чонгук забирается к Юнги под одеяло на односпальную кровать, стараясь отогреть холодные руки, прежде чем прикасаться к старшему. Мин отключается сразу после душа, бормоча сейчас что-то невнятное и пытаясь отодвинуться от Чонгука с непривычки. Пошли в ванну они вместе, только вот Юнги помылся намного быстрее. Комментариев старший никаких не давал, всё происходило в тишине.       Чонгуку пришлось постирать свои штаны на руках, до утра они вряд ли досохнут. Придется везти мокрые. Чонгук долго размышлял о том, куда стоит лучше лечь: на свою кровать или же не совсем на свою.       Утром наверняка будет неловко за то, что было вечером. Ведь Юнги пришёл в ужас, когда понял, что его семя сейчас частично на лице Чонгука, и начал извиняться, касаясь пальцами его лица. Чонгуку слишком сильно хочется уснуть в обнимку с человеком, к которому он относится с таким трепетом. Утро же настанет потом, а не сейчас. Значит и волноваться об этом следует позднее.       Хочется, чтобы эта ночь длилась как трое суток как минимум. Чонгук прижимается грудью к тёплой спине Юнги, накрывая себя и его до самых плеч. Благо одеяло достаточно большое.       Чонгук не знает, во сколько встаёт Юнги, но точно раньше него.