Светись

— Я знаю даже больше, чем ты можешь подумать, и мои познания велики не только в математике, Чон Чонгук, — Мин явно смущает парня таким открытым заявлением о том, что всё прекрасно знает. — Я не думал, что это так очевидно. К тому же, вы ведёте математику, а не психологию. Я пойму, если вы сейчас зачитаете мне лекцию насчет субординации, но иногда мне кажется, что я вам тоже… — Чонгук просто не может произнести слово «нравлюсь», оно застревает, так и не будучи озвученным. А вдруг Юнги говорил вообще о чем-то ином?       Юнги слушает младшего очень внимательно, в конце концов не выдерживая: — Ну же, договаривайте, Чон Чонгук, что я вам тоже нравлюсь? — Юн усмехается скорее нервно, плохая шутка выходит из-под контроля. Мужчина к шкафу подходит, шарф на шею наматывая, и в отражении зеркала смотрит то на себя, то на Чона. — Выключишь свет, закроешь кабинет и отдашь ключи на вахту, — проговаривает Юнги серьезным тоном, внутри улыбаясь, и выходит из аудитории.       Чонгук остаётся один в пустом кабинете и задаётся вопросом: «Что только что произошло?»       Чтобы утихомирить мысли, Чонгук подходит к окну и какое-то время смотрит на серое небо. Первое, чего хочет он, так это выиграть конференцию. Может, тогда Юнги будет гордиться им и подпустит к себе ближе.       Чонгук надевает чёрный официальный костюм и завязывает галстук. Он учил текст много часов напролёт и поэтому планирует выйти без бумажки.       На конференции Чонгук выступает вторым. Он мило улыбается, очаровывая аудиторию, говорит о сложных вещах легко и просто. Юнги сидит на первом ряду и внимательно, как никто другой, его слушает.       Закончив речь, Чонгук кланяется и садится на свободное место рядом с Юнги, наслаждаясь его присутствием до конца мероприятия.       Итоги конференции подводят быстро, буквально за десять минут. Организатор выходит на мини-сцену, начиная свою пламенную речь о благодарностях, говорит что-то о гордости за новое поколение и прочую стереотипную воду, которую Чонгук пропускает мимо ушей. — Итак время назвать победителя. Что ж, многие догадываются, кто это будет. Это молодой и достаточно перспективный парень… Наверно, создание интриги – это не моё, — ведущий смеётся. — Итак… Чон Чонгук! И его научный руководитель Мин Юнги. Прошу аплодисменты.       Организатор конференции подзывает Чонгука к себе и приглашает того на второй этап конференции, который будет проходить в Пусане. — Твой научный руководитель поедет с тобой, он поможет. Я знаю, он достаточно умён. Так что тебе нечего бояться. Машину и водителя я для вас выделю, доедете быстро.

***

      Юнги слушает младшего с гордостью и ни капли не сомневается в победе мальчишки.       Другие читают текст, а у некоторых Юн и вовсе улавливает ошибки, но ничего о них не говорит, – вопросов и комментариев из зала и так предостаточно. Они выходят из аудитории, и Юнги улыбается, положив ладонь юноше на плечо. — Ты большой молодец. Я в шоке, что ты рассказал все это наизусть, ты меня поразил, Чонгук, — мужчина смотрит на парня с самой настоящей гордостью. На улицу они выходят вместе. Юнги извиняется и отходит в сторону, дабы выкурить одну сигарету. Обычно при студентах он не показывает свои вредные привычки, но с Чонгуком почему-то кажется, что можно.       За время подготовки к конференции с декабря прошло два месяца. Юнги и Чонгук пусть и не перешли на другой уровень общения, но стали разговаривать чуть проще, и Мин стал перед студентом более открыт.       Сев за руль авто, Юн ждёт, пока спереди рядом сядет Чонгук, и со дворов выезжает, направляясь по навигатору к дому Чонгука. — В Пусане будет гораздо сложнее, там будут лучшие со всех городов Кореи, — произносит Юнги на светофоре, и в ответ Чонгук ухмыляется, давая понять, что никто так сильно не заинтересован в победе как он.       В последнее время Чонгук стремится проводить как можно больше времени с Юнги, один раз Мин узнал, что его «любимый» студент, прогуляв одну из своих пар, пошёл на лекцию по математике. Защищаясь, Чонгук пообещал, что не будет так больше делать, если Юнги согласится пойти с ним на выставку или вообще куда-нибудь, но Мин как всегда был непреклонен, говоря, что у него дома важные дела. И Чонгук не понимал, какие именно срочные дела дома. Юнги подвозит Чонгука прямо к подъезду и поворачивается к нему, чтобы попрощаться. — Давайте поспорим с вами на желание, — Чонгук отстегивает ремень безопасности, смотря на Юнги, затем тянется к нему, замечая, как тот напрягается, и убирает с плеча преподавателя белую нитку. Чонгуку даже кажется, что он в эти мгновения ощущает чужое дыхание на своей щеке. — Споры редко кого до добра доводят, но я заинтересован, — Юнги поворачивается к юноше, смотрит на него, приподнимая брови, и пальцем постукивает по кожаному рулю. — Я участвую только в тех спорах, которые во благо, — проговаривает Чонгук, заводя прядь чёлки за ухо. — Если я займу первое место, то у меня будет одно желание. Вы примите условия такой мини-игры? — Предположим, — хмыкает Юнги, отводя взгляд. Даже любопытно, что Чонгук осмелится загадать. Мужчина усмехается и садится ровно, провожая довольного юношу взглядом до подъезда и в ответ машет рукой, когда это делает ему вставший у двери Чонгук.       Преподаватель на газ давит и уезжает прочь, направляясь домой. Если всё зайдет дальше, то рано или поздно Юнги будет вынужден рассказать о дочке, и что-то подсказывает, что парень этот факт не примет, испугавшись.       Чонгуку думается, что он не видит картины целиком, ему кажется, что Юнги от него что-то скрывает или пока не готов говорить. Чонгук надеется, что таким образом Юнги не подготавливает его к информации наподобие: «Мне понравилась одна женщина, и мы пойдём с ней на свидание. Какие цветы посоветуешь ей подарить?».       Тема Пусанской конференции связана с современным благоустройством побережья, чтобы привлечь больше туристов. Чонгук правда не знает, каким боком здесь математика. Видимо, им просто нужны были хорошие спикеры и свежие идеи. И всё же Чонгук рад, что с ним едет именно Юнги.       Готовясь в дорогу, Чонгук собирает походный рюкзак средних размеров, кидает туда пару футболок, шорты, в которых сможет ходить в отеле, повербанк. Официальный костюм обещали дать напрокат уже в Пусане.       В машину Чонгук садится в пять утра, за ним водитель заезжает первым. Сейчас они поедут забирать Юнги. Чонгук начинает неожиданно волноваться: он только сейчас понял, что, скорее всего, в Пусане они с Юнги будут ютиться в одном номере отеля.

***

      Мин с собой в Пусан берет довольно обычные вещи, в которых ходит в «настоящей» жизни, и костюм для похода на саму конференцию.       Мужчина слегка задерживается, и ждут его минут десять, поэтому из подъезда вылетает он достаточно быстро. Его слегка отросшие белые волосы собраны в небрежный хвостик, а челка спадает на глаза. На Юнги голубые джинсы, белая футболка и осеннее чёрное пальто, хоть на улице и зима. — Извините, что задержался, — Юнги садится рядом с Чонгуком, очки свои поправляя, портфель на колени ставит и на юношу смотрит, разглядывая его красивый профиль. — Ну что, готов нагнуть всех?       Водитель явно не ожидает такой реплики от севшего в салон мужчины и прыскает в кулак, сдерживая смех, наблюдая за пассажирами в зеркало заднего вида.       Юнги волосы поправляет, оглядывая смеющегося Чонгука, и губы поджимает, глянув на сильные руки мальчишки. Преподаватель руку с сиденья от студента подальше убирает и садится ровно, обнимая свой портфель.       Чонгук еле как сдерживается, чтобы не уставиться в ответ, ощущая на себе скользящий чужой взгляд. — Моей цели можно посвятить не только эту победу, — ухмыляется Чонгук.       Чонгук правда старается не заснуть в машине, ведь спать на ходу не очень-то удобно, но водитель слишком уж любит классику, а Чонгук посчитал неуместным говорить старшему, что это опасно для вождения — можно заснуть.       Водитель выглядит бодрым. Чонгук не стал долго думать: энергетик ли выпил мужчина за рулем или просто ранним вечером вчера лёг. Чонгук просто заснул.       Машина немного подскочила во время движения, — налетела на камушек средних размеров, Чонгук нехотя открыл глаза, ощущая, как на его плече кто-то лежит. Чонгук поворачивает голову и видит, что на нём, прижавшись щекой, спит Юнги. Чон немного приобнимает того за плечи, быстро жалея, что сделал это, потому что Юнги просыпается от этого. Очень уж у него чуткий сон. Чонгук быстро реагируют и притворяется спящим, чтобы ему не влетело.       Едут они несколько часов. В Пусане Юнги был не раз, но всегда как впервые. Он пальцем по своему портфелю постукивает и косится на Чонгука. Тот после сна такой потрёпанный и домашний, что хочется смотреть на него, не отрываясь.       Машина останавливается у отеля. Как и ожидалось, селят их в одной комнате, где стоит две просторные кровати, а между ними тумба. — Ты же не против, если я займу эту кровать? — Юнги свой портфель ставит у окна и на Чонгука смотрит, снова поправляя волосы. — Конечно против, — шутит Чонгук, которому всё равно где спать. Юноша своё пальто снимает и в шкаф вешает, начиная осматриваться вокруг. Ванная, прихожая и спальня — всё как и везде, но вид из окна, пожалуй, как вишенка на торте. — Я в душ и немного посплю, спал мало, устал, как черт, — Юнги шумно выдыхает, потирая шею. Взяв всё нужное, мужчина скрывается в ванной комнате, задумываясь о том, чего же хочет попросить Чонгук после победы.       Чонгук ложится на кровать, доставая распечатки с текстом, чтобы пробежать по ним ещё раз глазами. И почему-то в голове крутятся мысли о том, что когда-нибудь он хотел бы путешествовать по разным городам Кореи вместе с Юнги, а может, и выезжать за пределы родины. Юнги выходит из душа в свободных домашних шортах, огромной футболке и с мокрыми зачесанными назад волосами.       Чонгук быстрым шагом идёт в ванну, стараясь не смотреть на старшего. Конференция завтра, на подготовку можно будет потратить семь десятых времени, а остальное время, возможно, можно будет посвятить тому, чтобы сходить на побережье, если Юнги будет не против.       Из душа Чонгук выходит, не завязав халат максимально плотно. Специально. Чтобы видны были ключицы. Он хочет посмотреть на реакцию Юнги. — Сонбэ, я расскажу вам вечером материал наизусть? Вы послушаете? — Чонгук убирает с лица мокрые пряди волос, подходя к кровати.       Юнги, сидящий на постели и читающий книгу, поднимает взгляд, оглядывая Чонгука с ног до головы, и сжимает в руках корку книги. Мужчина взглядом скользит по красивой тонкой шее юноши и к острым ключицам спускается. Внизу живота невольно тянуть начинает от извращенных фантазий, что появляются в голове, и Юнги сложно это контролировать.       Юнги прокашливается и ногу на ногу складывает, резко утыкаясь взглядом в книгу. На лице всё та же натянутая невозмутимость. — Да, конечно, послушаю, — Юнги мягко улыбается, не выдавая легкой нервозности.       Чонгук смотрит на спокойное лицо Юнги и даже успевает секунды две погрустить, пока не замечает, как у старшего подрагивают пальцы, держащие книгу. Чонгук решает более не смущать преподавателя и уходит в ванную, чтобы одеться там.       Выходит Чонгук в шортах и свободной длинной футболке. Оба молчат, но это не кажется чем-то неправильным. Наоборот, очень даже неплохо созидать тишину. — Как думаете, что лучше предложить, построить дополнительную парковку недалеко от побережья или провести за эти деньги глобальное развлекательное мероприятие для инвесторов? — спрашивает Чонгук, лёжа на кровати на боку и смотря на Юнги. Не то чтобы Чонгуку сильно интересно поговорить на эту тему, он просто хочет услышать голос Юнги.       Мин садится ровно и на младшего смотрит, поправляя очки, и задумывается: — Надо сходить туда и глянуть что там, в каком состоянии набережная. Если есть магазины, то сколько парковок рядом. Имею в виду, надо изучить всё. Мы можем туда сходить сейчас, пока есть время.       Юн встаёт, поднимая упавший с кровати конспект Чонгука по пунктам конференции, и протягивает младшему, замечая, как тот бесстыдно рассматривает его запястья. Юнги наклоняет голову и тянет руку к чужим волосам, убирая пряди с лица Чонгука, и мягко улыбается, после чего отходит в сторону, заставляя Чонгука приоткрыть рот и смотреть в одну точку куда-то в пол.       Замысел Чона: для чего тот всё это делает, предельно ясен, и Мин даже догадывается, в какой области Чонгук будет черпать идеи для своего желания после победы — Ну так что? — выдыхает Юнги как ни в чем не бывало.       Чонгук смотрит на старшего, распахнув глаза, ему кажется, что Юнги понимает, какое желание тот собирается загадать. Может, стоит специально проиграть, чтобы Юнги произнёс своё желание? Интересно ведь, что бы он попросил Чонгука сделать. — Да, пойдёмте сходим, — соглашается Чонгук немного охрипшим голосом.       Проездного на местный автобус нет, поэтому приходится заплатить вдвое больше. Сегодня холодно, и Юнги как никогда зарывается в свой шарф, прячась от сильного ветра, и Чонгук это замечает.       Чон смотрел ещё дома, какая погода будет, и поэтому взял кучу толстовок. Конкретно сейчас он в двух, а сверху куртка. Ему тепло как никогда. Юнги подходит к парапету, скользя взглядом по песку, а затем смотрит в морскую даль. Чонгук подходит сзади с расстегнутой курткой и прижимает Юнги к себе, закутывая и грея. Сейчас это мероприятие кажется намного опасней и трудней любой речи. Чонгук лучше бы в ООН выступил, не было б так страшно, чем делать сейчас то, что он делает.       Мин жалеет, что не оделся теплее, взрослый человек, а забыл, что у воды всегда холоднее. Он вдаль смотрит и замирает резко, понимая, что кто-то сзади подходит, и даже перестаёт дышать от такой наглости.       Юнги чувствует спиной тело Чонгука, ощущает его тепло, чужое дыхание на своей макушке, и он, взрослый мужчина черт возьми, краснеет.       Как давно он не чувствовал того, чтобы о нем заботились? Пожалуй, очень давно.       Они слишком близко. — Ты что творишь, гаденыш? — Юнги поворачивает голову через плечо и сглатывает, чувствуя горячее дыхание на своих губах.       Чонгук благодарит обстоятельства за то, что сейчас с ними поблизости нет никаких людей, которые могли бы смутить его преподавателя, а то ведь он так близко стоит к другому парню. Чонгук чувствует запах чужих осветленных волос, радуясь, что ещё жив и его никто не собирается убивать за такие действия. — Мне кажется, что когда вы здесь стоите, эта набережная ни в чём не нуждается. Может поставим здесь памятник лучшему преподавателю Сеула? — мягко улыбается Чонгук, через руку в кармане касаясь талии Юнги, который сейчас смотрит на него так, будто он уже победил, и Чонгук может прошептать своё желание.       Чонгук осматривает набережную, подмечая про себя всё то, что хотел. Здесь и без реконструкции неплохо. — Я голоден. Не хотите зайти в рыбный ресторан? — Чонгук взял деньги, которые он накопил на подработке. Возможно, Юнги даст себя угостить, а если нет, то Чонгук всё равно заплатит. — Если ты голоден, то конечно пошли, — Юнги делает шаг вперёд, пряча руки глубже в карманы.       Юнги радуется, что он наконец-то в тепле, когда они заходят в помещение. Чонгук помогает снять старшему пальто, смущённо улыбаясь. — Откуда же ты такой галантный, — цокает Юнги, наблюдая за действиями Чонгука. Хоть слова старшего и прозвучали немного с издевкой, Чонгуку приятно, что Юнги считает его обходительным юношей. — Я такой галантный из моря выплыл, чтобы сушу покорять, — Чонгук цитирует старое корейское стихотворение, подмечая по реакции Юнги, что тот его знает и возможно даже наизусть.       Чонгук расспрашивает официанта о многих блюдах, в итоге останавливаясь на кимчи и на чём-то европейском, решив рискнуть и попробовать неизведанное. — Извините, что задаю такой вопрос. Возможно он покажется вам странным, но вы хотели бы когда-нибудь себе детей? — задав вопрос, Чонгук опускает голову и наблюдает, как преподаватель после его слов задумчиво начинает смотреть в окно. Дело в том, что Чонгук хочет видеть рядом с собой Юнги не год и не два, а лет тридцать как минимум. И если старший когда-то захочет быть с женщиной лишь потому, что та сможет ему родить… Чонгук не переживёт этого. — Я люблю детей, — заключает Юнги, внутри радуясь, что им наконец-то несут чай. Осмотрев столовые приборы, мужчина не торопится есть, наблюдая за Чонгуком, который сидит сейчас, как взрослый парень, который знает чего хочет если не от жизни, то точно от Юнги. — А ты? — Я никогда особо не думал об этом. Лектор по психологии на втором курсе вообще нам рассказывал, что парни любят лишь тех в кого вкладываются, морально там материально… Поэтому если говорить о каких-либо абстрактных детях, у меня к ним нейтральное отношение. Не знаю, может с возрастом что-то меняется, — Чонгук поглядывает на Юнги, принимая решение начать есть.       Когда приносят счёт, они с Чонгуком чуть ли не дерутся, ведь Юнги считает, что по правилам этикета платить должен тот, кто уже стабильно зарабатывает. — Я уже не беспомощный подросток, — шипит Чонгук, не давая Юнги даже взглянуть на чек.       По возвращению в отель Юнги идёт искать утюг, чтобы погладить свой костюм. Чонгук решает несколько раз прогнать материал, щёлкая слайды презентации на ноутбуке. — Вы обещали меня послушать, — тянет Чонгук, когда Юнги заходит в комнату. — Да, конечно, — тепло отзывается Юнги, после чего садится на постель и на студента смотрит, давая знак, что готов вникать в пламенную речь. Мин слушает Чона внимательно, отмечая в который раз, что голос у младшего невероятно приятный и слушать его одно удовольствие, а от глубины тембра по телу мурашки.