Ставка на смерть или же... любовь?

Ведьмам доверия нет. Элайджа не хотел бы ставить на всех клеймо подлой личности. Но все же это был некий уже общеизвестный феномен. Ведьмы всегда лишь на своей стороне. Физически слабее оборотней и вампиров, но хитрее всех вместе взятых. Сила — с которой стоило считаться. — Тебе не кажется, что Ник излишне паникует? — говорит Кол, но тут же затыкается. Вампир хотел уже привычно осудить брата, но, хоть и сам никогда в этом не признается, даже его пугало то, что происходило с подругой. Атмосфера в доме была напряженной. Никс очнулась спустя пару часов и… не совсем она. Сыворотка и древняя кровь шаманов боролись в ней, заново убивая девушку. Её трясло, вены лопались, изливая черную кровь и периодически кто-то из мира потусторонних завладевал рассудком. Как Фрейя объяснила, пробудившаяся тьма пыталась слиться с ней, но сила сыворотки не давала этого сделать. Борьба двух мощнейших источников сводила с ума наёмницу. Фрейе было совсем нелегко. Ей приходилось удерживать вдали нервных Клауса и Люсьена от девушки, когда та пронзительно кричала от боли, но и вытягивать тьму из Никс, дабы у сыворотки был шанс пустить корни в ней. Вот только и первородная ведьма была на пределе. Нужна была ещё одна ведьма. Давина хотела помочь, но Фрейя запретила ей приближаться к Никс, что сейчас являлась открытым проводником из того мира. А Новый Орлеан было пристанищем раньше не только ведьм, вуду, но и шаманов, кровь которых есть и в линии ведьм Клэр. Кол не мог потерять любимую, но и своего друга он не желал оставлять в таком состоянии. Выход был один — стоило пожертвовать кем не жалко. На ум ему пришла одна рыжая ведьма, что связана до сих пор контрактом с наёмницей, как рассказывала ему сама Никс. А значит этим можно было воспользоваться. Он хотел быстро все провернуть. И на довесок в виде старшего брата — Кол не рассчитывал. Элайджа скосил темный глаз на раздраженного его присутствием Кола и хмыкнул про себя, поправив ворот темно-серого пальто. Несложно было предугадать действия младшего брата; он становился слишком гиперактивным и если резко исчезал — можно ожидать проблем. В любом случае, прогулка ему сейчас больше импонировала. Они были в небольшом, спальном районе. В таких обычно живут семьи с детьми, подальше от городской суеты. Идеальные зеленые газоны, чистые дорожки, аккуратные дома с белым забором. Но можно было и заметить мусор у кованых столбов фонарей, оставленный безразличными к экологии туристами. — Хочу напомнить тебе… — начал было Элайджа, как его резко прервал Кол. — Что? Что стоит привыкать, если люди вокруг нас дохнут, как мухи? И такова жизнь? — саркастично произнес парень, взмахивая зло руками в воздухе. — Не делать того, что придется скрывать, — жестко завершил предложение первородный. Кол закатил глаза, не обращая внимания на слова брата, что снова следовал за ним. Мимо них проехал кричаще-желтый школьный автобус с детьми. Машина припарковалась в ста метрах от них. Из двухэтажного небольшого дома выбежала радостная темноволосая девочка, держащая в руках огромных размеров рюкзак и бумажный пакет. Следом девочка-подросток лет четырнадцати-пятнадцати, одетая явно не по погоде в очень короткую юбку и легкую ветровку. Последняя явно была на кого-то зла, ибо сама чуть не бежала к автобусу. Недоумение Элайджи по поводу остановки Кола исчезло, ибо не прошло и нескольких секунд, как из дома вылетела Жулик. Зато появилась догадка. Она нагнала девушку у автобуса и развернула её за руку, говоря: — Зои, я отлично понимаю твои чувства. Но давай ты придешь после школы и мы спокойно всё обсудим. В конце концов, я тебе не враг. А этот скромный обед в знак примирения, — с широкой улыбкой произнесла Жулик, протягивая Зои бумажный пакет, на котором черным маркером было написано имя девочки. Зои взяла пакет из рук ведьмы, холодно взглянула на неё ярко-накрашенными голубыми глазами, а затем с агрессией швырнула его под ноги девушке, прошипев: — Что бы ты себе там не нафантазировала, но ты никогда не станешь членом нашей семьи. А теперь сделай одолжение — не позорь меня перед друзьями, Джанита. Полные губы девушки продолжали сохранять широкую улыбку, но в карих глазах на долю секунды мелькнули бессилие и боль. А затем Жулик несколько раз проморгалась и с тем же оптимизмом произнесла: — Что ж, значит сэндвичи тебе не по вкусу. Зои закатила глаза и быстро зашла в автобус, продолжая сыпать нелицеприятными высказываниями в адрес старшей сестры. Судя по этим отрывкам, у несчастной Зои была не жизнь, а сплошной ад. Когда автобус скрылся за поворотом, то Жулик резко опустилась на тротуар, а улыбка просто испарилась, словно ее никогда и не было. Рыжие волосы девушки разметались по плечам. На ней была домашняя одежда: длинная сиреневая юбка, черная водолазка испачканная мукой и белые кеды. Сейчас она не выглядела ни опасным наёмником, ни сильной ведьмой, а простой девушкой, которая просто не знала, что делать. — Ты не используешь её, — сухо произнёс Элайджа, глядя на хитро ухмыльнувшегося брата. — Она связана контрактом с Никс. И насколько я слышал, эта девчонка — измененная ведьма. Не думаю, что помощь своей подружке — сильно её зацепит, — говорит Кол, идя вперед. Элайджа тут же встал на пути брата, уже более твёрдым голосом прочеканив: — Мы не будем рисковать чужими жизнями, ради разрешения своих проблем. — Отчего же? Ведь он прав, — раздался рядом дерзкий голосок. Мужчины перевели взгляд на ведьму. Та с легкой улыбкой на лице наблюдала за ними, словно уже давно стояла. Но вот глаза оставались цепкими, ожидающие какой-либо подставы. Кол с довольной ухмылкой взглянул на нахмурившегося Элайджу, как Жулик тут же добавила: — Когда Никс придет в себя — она тут же выполняет свою часть сделки. А вы же, Майклсоны, не лезете в дела ведьм Французского квартала. — Мне кажется вы не совсем осведомлены, что мы «лезем» лишь в том случае, когда ведьмы — пересекают грань дозволенного, — процедил Элайджа, не спуская проникновенного взгляда с мелкой рыжей нахалки. Кол с изумлением взглянул на брата. Обычно такие заявления любил делать Клаус, но тот пока был занят. Жулик звонко расхохоталась. Она сложила руки на груди. Янтарные глаза горели дерзким огнем. Теперь в девушке взыграла истинная ведьма. — Грань дозволенного? Звучит так, будто ведьмам делают одолжение. Это смешно. — У меня на этот счёт иное мнение. Кол себя ощутил лишним в этом разговоре. Видно было, что девушке откровенно плевать на весь ковен, но солидарность к своим — заставляла вступать в эту перебранку. Да и рыжая выглядела той самой чокнутой, что легко влезала в любую драку и чувствовала комфортно себя в хаосе. А вот мотив его брата вампиру был непонятен. Обычно Элайджа предпочитает негласную роль пацифиста. — Раз все согласны и не пришлось применять угрозы, то стоило бы поторопиться, — громко произнёс Кол. Девушка первая прервала зрительный контакт с Элайджей. Она не хотела, чтобы из-за неё погиб ещё один человек. Смерть Левиафана, мужчины, что стал для неё отцом за все эти страшные годы — выбила её из колеи. Купи себе ту машину, о которой мечтала. Наладь отношения с сестрами и люби каждый раз так, будто в последний раз. Просто живи, орлёнок. Последние слова друга звучали в голове Жулика, заставляя снова и снова рыдать, пока никого не было рядом. Но никто об этом не узнает. Она все сохранит. В этом городе — нет права на слабость. — Минут через десять буду готова. Жулик развернулась спиной к ним и пошла к дому. Ей нравилась мысль, что она поработает с такой сильной ведьмой, как Фрейя Майклсон. Но в одном она была уверена — вместе они вытащат Никс из этого дерьма. У неё до сих пор оставалась колбочка с нормальной, не отравленной черной магией кровью её нынешнего босса. На крыльце её неожиданно остановил первородный. — Эм, помощь, чтобы застегнуть мне лифчик не нужна, — брякнула девушка. А затем вспыхнула до кончиков волос, мысленно ругая свой дурацкий язык. — Я не в том смысле, что его на мне нет сейчас, а в том что… Господи, можно сначала? Элайджа закусил изнутри щеку, глядя на покрасневшую ведьму. Странная девушка. Она постоянно пыталась выдавить из него улыбку. — Я обещаю, что никто из нас не приблизится к твоей семье, — твердо произнёс Элайджа, прерывая её. Он осознал, что попал в точку, разглядев огромное облегчение в золотисто-карих глазах. Жулик боялась не за ковен, а за сестер. Девушка испытала огромную благодарность к вампиру за эти слова. Жулик не винила его, что он удержал её и не дал вбежать в амбар. В конце концов, она бы сгорела там и некому было теперь бы позаботиться о младших сестрах, что также являлись ведьмами. И стыдно было признаться, но её тянуло к нему, из-за чего самоуверенная, колкая и обычно вспыльчивая девушка приходила в огромное смущение, говоря всякие глупости. Жулик покачал головой своим дурацким мыслям. Нет. Как бы сильно её ни влекло к Элайдже Майклсону, но стоит всё это забыть и помнить, что рядом с его семьей — гибнут часто невиновные. А ей было кого терять. Да и она была уверена, что никогда не привлечет его внимание. Рыжая девчонка с повадками и чувством юмора пьяного сапожника, с вечно исцарапанными коленями и способная разбить голову за две секунды амбалу втрое больше неё? О да, мечта любого мужчины, мать вашу! — Спасибо. — Она подошла к двери, а потом развернулась и быстро произнесла: — И… забудь, что я здесь наговорила, хорошо? У меня просто язык, как помело. Она быстро скрылась в доме, так и не увидев дрогнувшие в улыбке губы первородного.

***

Я не верю в то, что жизнь поделена на чёрно-белую полоску. Ибо вся моя жизнь — сплошной черный цвет. Но, когда нечто тяжелое и прожигающее мою грудную клетку исчезло, захватив вместе с собой невыносимый жар и боль, то я все же решила, что это и была белая полоса. Не помню сколько времени пролежала, перестав дергаться и кричать от боли, наслаждаясь странной пустотой в себе. Но вот очнулась я совершенно не от ощущения чьего-либо присутствия или же зова. Щеку невыносимо обожгло, будто щедро капнули раскаленной смолой. Инстинкты действовали быстрее, чем я разлепила ресницы. Ибо в следующий миг я практически вмазалась со всей дури в темный угол комнаты, чуть не снеся комод и… похоже, немного стену. Так как сеточки трещин — ранее не было. Я откинула прилипшие к шее волосы и огляделась. Это была просторная и светлая комната. Огромные панорамные окна открывали вид на утреннее нежно-голубое небо и… золотистый пляж. Это был не хорошо знакомый и мрачноватый Новый Орлеан! Последнее воспоминание было связано со спальней Клауса, лица Фрейи и Жулика. Руки гибрида, что больно удерживали меня в лежачем состоянии, ведьмовская тарабарщина и… в принципе, всё. Но да ладно. Сейчас меня волновали лучи солнца, наполовину заполнившие комнату. Нужно было добраться до жалюзи. Не успела я что-либо предпринять, как дверь в комнату открылась. В проеме оказались Люсьен и темноволосая девушка в светло-зеленом сарафане. — Очнулась, — с облегчением выдал вампир, глядя на зажавшуюся в углу меня. А затем пересек комнату и быстро выдвинул жалюзи, скрывая помещение от солнечного света. — Как ощущения? Головокружение, какой-то стучащий шум в ушах и чувство чего-то недостающего. Когда не хватает железа в организме и вдруг перед тобой оказалось сырое свежее мясо, то тебе непроизвольно захочется попробовать его на вкус. У меня было такое же ощущение. — Жить буду, — привычно отмахнулась я, выходя из своего укрытия и идя к кровати. — Почему я… здесь? Люсьен взял со стола нож и бокал, а после подошел к своей спутнице. Та протянула ему руку и вскоре запястье украсила алая полоса, из которой обильно текла кровь в хрустальный сосуд. У меня бешено закружилась голова и что-то с силой толкало к ним. Я словно на губах ощущала вкус теплой крови, что потом потечет обволакивающим потоком по моему пересохшему горлу. Это была натуральная жажда, которой просто не было сравнения. Мне казалось, что если я хотя бы кончиком языка не дотронусь до бордовых капель на белой коже, то умру на месте. Я испугалась своего желания. Боязнь солнца, сила и неумолимая жажда крови… это были признаки вампиризма, но никак не обращения в шаманку! Люсьен взглянул на меня и хмыкнул, попросив девушку пока удалиться. А затем подошел ко мне с соблазнительной жидкостью в бокале. Запах крови сводил с ума. На нижнюю губу начало что-то давить острое. — Когда именно меня накачали кровью вампира?! — прорычала я, еле сдерживая желание стереть эту довольную улыбку с лица моего родственника. Серо-зеленые глаза обратились взгляд куда-то позади меня. В раздражении я резко развернулась и онемела от шока. Отшатнувшись на пару шагов, я не сводила взгляда с небольшого зеркала. Я была готова увидеть черные глаза вампира, но не жуткие — красные. Черные вены стремительно выступили у глаз и рассосались по коже. Открыв рот, я разглядела ряд острых блестящих клыков, призванных даже не пить кровь, а разрывать плоть своих жертв. Не вампир… а Монстр. С этим осознанием, зелень глаз затопила красный цвет, а клыки с небольшим дискомфортом задвинулись обратно в десна. — Сыворотка… — догадалась я. Мозговые шестеренки с трудом завертелись в голове. — Жулик нашла лишь одну сыворотку, которая была у тебя. Но за эти дни у тебя физически не было времени мне её подлить… Ты сделал это до своего отъезда из Нового Орлеана! — Я догадался, что кровь вампира не подавит в тебе натуру отравленной. Да и этой штучке и сейчас было тяжело справиться, если бы не вмешательство ведьм, — говорит Люсьен, вручая мне бокал с кровью и садясь на кровать. — И я не шутил, когда рассказывал в амбаре про Ардению, Никки. Эта сила убила её рассудок, оставив лишь безумие. Здраво. Вот только от этого признания, моя злоба — никуда не делась! — Но в амбаре — мы оба могли умереть! Ладно, я бы переродилась в отравленную и думала, что в тебе была эта сыворотка и ты бы тоже выжил, а оказывается… Козыри были лишь у меня! — взъярилась я, чуть не расплескивая кровь на ковер. — И что? Мой открывшийся рот тут же резко захлопнулся. Я села на пол, отложила бокал и уткнула взгляд на свои пальцы ног. На мне был какой-то комплект пижамы, состоящий из нежно-розовых шорт и майки из шелка. Непривычно видеть на себе нечто светлое, да и у меня возникли подозрения, что Нетти, девушка Люсьена, решила поделиться со мной своей одеждой. Я глубоко вдохнула в себя воздух, закапываясь пальцами в волосы и тихо спросила: — Почему ты не рассказал ещё одиннадцать лет назад, кем мне приходишься? — Ты голодна. Выпей кровь, Никки. — Я очень зла. И хочу знать ответы, Люсьен, — в его манере произнесла я, упрямо глядя в его лицо. — Я жду. Люсьен коротко рассмеялся и покачал головой. — Общение с Ником дурно на тебя повлияло. — На меня влияют хуже тайны и попытки убийства. Но и до этого момента мы доберемся. — Я хотел с самого начала признаться, — напряженно говорит мужчина, нервно поправляя ворот своей черной рубашки. — И решил сначала узнать, как бы ты отнеслась к появлению отца в твоей жизни. Но ты отреагировал резко и болезненно, хотя пыталась показать, что это не так. И я понял, что опоздал и тебе стал нужен не отец, а кто научит тебя выживать. Сделает сильнее. В голове пронеслись моменты, где Люсьен тренировал меня и провоцировал, заставляя работать на износ. А также реагировать с хладнокровием и без паники. Обманывать с улыбкой на губах и искренностью в глазах так, что ты сама начинаешь верить в то, что несёшь. Я закусила губу и заговорила дрожащим от бушующих эмоций голосом: — Но мне стоило узнать. Не тогда, а через пару лет… И точно не в том гребаном амбаре! Если бы все изменилось в худшую сторону и я потом очнулась, а ты нет? Ты хоть представляешь, что бы я ощутила, став дважды сиротой? Люсьен вмиг оказался рядом и прижал заплакавшую меня к себе. Обостренные чувства, как некстати, дали прочувствовать весь спектр потерянности и одиночества. Я ощутила себя маленьким щенком, которого оставили в грязной подворотне под проливным дождём. Совершенно одна. Вампир поднес к моим губам край бокала. Кашляя и не переставая рыдать, я всё выпила. Мне стало гораздо лучше… но слёзы почему-то не переставали идти. Господи, да я истерила! — Почему… почему я не могу остановиться? — всхлипнула я, размазывая слёзы по лицу. — Подавленные эмоции вернулись к тебе с двойной силой. Скорее всего, ты будешь какое-то время нестабильна в этом плане… Что значит, дьявол вас всех побери, нестабильна?! — Я не хочу быть… истеричкой! — последнее слово я уже откровенно провыла. Да, я понимала, что это всё временно и стоило бы начать заново учиться самоконтролю. И не только в эмоциональном плане, но и удерживать новообретенную силу в узде. У меня были дела и новые проекты в Новом Орлеане. Но как это всё теперь контролировать, если я сейчас, подобна участнице из дешевого мелодраматичного шоу? Слёзы высохли, ведь помимо всего этого, в городе был также кое-кто для меня небезразличный. Господи, не хочу даже думать, что предстала бы в таком состоянии перед гибридом. А если… я нахожусь здесь, так как была и интересна Майклсону тем, что была слабым человеком? Но я тут же отвергла эту мысль. Клаус никогда мной не манипулировал, вернее все было наоборот… только если он не знал, что измененная версия меня ему не придется по вкусу. — Почему я не в Новом Орлеане, Люсьен? Мужчина взглянул на меня и закатил глаза, облокотившись спиной о спинку кровати. — Ник тебя не сослал. Не беспокойся, я просто тебя забрал… — Из телефона Люсьена затрезвонила песня из «Звёздных Войн». Та самая, под которую появлялся Дарт Вейдер. Вампир отклонил звонок. — …никого не уведомив. — Почему? — Чтобы Клаусу жизнь мёдом не казалась, — съехидничал Касл, снова сбрасывая звонок. — Да и мне надоело, что из-за Майклсонов постоянно подвергаются опасности близкие мне люди. Я знала, что Люсьен не был доволен моими отношениями с Клаусом. А точнее вампира выворачивало. Но он не учёл одного: я сама хотела гибрида. — Как и из-за нас, — ровным тоном напомнила я ему. Но тут Люсьен сделал действительно подлый выпад, который мне нечем было крыть. Колющая глаза правда, что все же была лучше сладких заблуждений. — Не думаю, что ты бы захотела предстать в нынешнем состоянии перед ними. Единственное, что я понял: Майклсоны уважают силу, но не прощают слабости других, Никс. Так что, не руби с горяча. Приди в себя и реши: надо ли все это тебе. Договорились? Мне до безумия хотелось мчаться в Новый Орлеан. Хотя бы для того, чтобы просто увидеть или же услышать его, не показываясь на глаза. Мне нужно было убедиться, что с ним всё было в порядке. Но скрипя сердцем, я признала — Люсьен был прав. Эти обостренные чувства и эмоции делали меня не той, кем я была. И то, что я сейчас почувствовала к Клаусу — была тоска, выдающая меня с потрохами. Она пряталась в глубине моей души, а сейчас стала слишком явной. Мне это было не по душе. Нет, я была не готова к этой встрече. — Хорошо. — Что ж, — расплылся в улыбке Люсьен, даже не скрывая радости, — раз ты пришла к такому выводу, то стоит позвать Рейчел, чтобы она занялась дневным кольцом для тебя. Уверен, Лос-Анджелес тебе понравится. Больше, чем Новый Орлеан. Невысказанная часть предложения повисла в воздухе. Я готова была подыграть Люсьену, но родной, неидеальный и практически всегда темный город — останется моим настоящим домом. И я туда вернусь. Ибо бизнес есть бизнес. Я не собиралась терять то, что завоевала.

***

Спустя две недели

— Впечатляющая работа, — признала я, осторожно шагая по гравию. Над нами зависло густое серое марево неба. Дождь ритмично моросил мое лицо. Мы уже достаточно долго находились на улице, что моя толстовка и волосы промокли. Шривпорт не располагал сегодня к приятной погоде. Но за эти недели я устала от постоянного солнца. Радовали лишь закаты на пляже. Не то, чтобы я скучала, но меня начало выводить из себя мое безделье. Куча дел, что без моего присмотра, никуда не продвинутся. Один из банды Жулика, альбинос приехал ко мне с контрактом, где уже стояли все пометки крови и подписи. Мне оставалось лишь оставить свои. Как мне объяснил Люсьен, часть моей магии заперли в сфере, основой которого была моя человеческая кровь. Именно она и служила приманкой для сущности отравленной. Так что Жулик и её команда заслужили свою свободу. Я созвонилась с Трипом и решила приехать в Шривпорт на стройку, где воздвигали здание детского дома. Место очень удачное. Не в низине, почти в центре города, а еще с огромным зеленым парком на территории. Также близко расположение детской клиники. Но, увы, из-за плохой погоды стройка остановилась. А мне именно хотелось поговорить с владельцем строительной фирмы и обсудить кое-какие нюансы. Детей, что переселят сюда — не должны ни в чём нуждаться. Телефон моего верного товарища затрезвонил, оповещая об эсэмэске. Трип, нахмурившись, пробежался темными глазами по дисплею и произнёс: — Никс, скоро подъедет подрядчик. Ты можешь осмотреть здание изнутри, а я его встречу. — Как хочешь, — пожала плечами я, идя вперед и огибая пирамиду из пакетов с бетоном, что надежно накрыли брезентом. В самом здании оказалось ещё холоднее и сырее, чем на улице. Будь я человеком, то скорее всего бы подхватила простуду в легкой форме или же замерзла. Но сейчас мне нравилось просто гулять и слушать, как скрип подошвы ботинок глухо отражается от стен. Я поднялась по широкой лестнице на второй этаж, осматриваясь. Здесь было пусто; лишь голые бетонные стены. Но мое воображение живо нарисовало, какой будет плитка на полу, люстра и кушетки. Мне бы хотелось, чтобы одна стена по центру была уделена рисункам, поделкам и рассказам детей. Чтобы у каждого был шанс показать свои таланты на этой стене. Вдохнув себя воздуха, улыбнулась и погладила бетонные стены. Надеюсь, они станут более счастливым и уютным домом для кого-нибудь. Осматривая помещения, я поднялась на третий этаж. Трипа все ещё не было в здании, а значит возникли кое-какие проблемы с подрядчиком. Я подошла к ближайшему окну и выглянула на улицу. Ветер тут же подхватил мои волосы. Нет, мне определенно нравились больше дождь и ветер, нежели постоянное солнце. Мой взгляд зацепился за подъехавший джип, к которому подошёл Трип. Сначала я не обратила внимание на машину. В конце концов, многие предпочитают большие тачки. Я же привыкла постоянно бегать, не говоря о нынешней скорости моего тела, что приводило меня в восторг. Я была даже быстрее Люсьена. Холодок пробежался по спине, когда я увидела из своего укрытия дьявольски знакомую высокую фигуру. Сердце забарабанило по груди, а утихомирившие эмоции раздражающе взбунтовались во мне. Господи, только не сейчас. Клаус что-то резкое кинул Трипу и пристально оглядел здание. Зеленые глаза мужчины безошибочно нашли окно, у которого я была. На полных губах мелькнула злая улыбочка, словно говорящая, что я хоть и стала бессмертной… но мне всё — полнейший каюк. — Твою мать, — выругалась я, отпрянув от окна. Вскоре я уже была в другом конце здания. Очень сильно надеюсь на то, что мужчине не захочется играть в эти кошки-мышки и он укатит обратно. Боже, да о чём это я? В том ужас и был, что Клаус Майклсон обожал устраивать погони! И теперь я стала объектом сей забавы.

***

Клаус

Во мне всё пылало от злости. С одной стороны я опасался, что характер девушки сильно переменится после обращения. Но теперь же я понял, что это была все та же старая добрая Никки Морель, вернувшаяся в привычное амплуа, где она делает вид, что меня не существует и занимается, дьявол её побери, своими грандиозными планами! Не удивлюсь, если через пару лет эта девушка пожелает войти в Сенат. И у неё получится, ведь моя мошенница всегда добивалась своего. Две недели я вёл наблюдение за шайкой Никс. Отсутствие в городе девушки — было её желанием. Люсьен не смог бы Никс надолго удержать, ибо она обладала самым упёртым характером в мире. А все связи девушки были завязаны на Новом Орлеане, а значит — кто-то ей понадобится вскоре. Этим кем-то оказался самый преданный пес наёмницы — Трип Гарсиа. Мне не хотелось думать, что с обращением Никс пуще прежнего воспылала любовью к власти. Подавленные эмоции и чувства при человеческой жизни — сильнее обостряются. Я не слышал её в здании, но был уверен — она пряталась здесь. — Лучше тебе выйти по-хорошему, Никс! — гаркнул я на всё здание, стремительно поднимаясь по лестнице. Тишина. Я направился в другую часть здания, как уловил скрип подошвы ботинок на другом конце, а затем у лестницы. На инстинктах последовал в сторону шума, но и тут девушка сумела ускользнуть от меня. Правда, теперь я знал, что мы находились на одном этаже. Она стала очень быстрой. Кровь запенилась в венах от предвкушения, а губы сложились в улыбку. Никс не даст себя поймать. По крайней мере, она в это верит. А зная её — устроит какую-нибудь пакость, чтобы выиграть себе время для побега. Но я ждал этого. Мне недоставало её все дни и этих странных игр, правила которых подвластны лишь нам. Одна из подушек до сих хранила аромат её волос, не давая забыть о ней. Я приехал, чтобы вернуть строптивицу домой. И я сделаю это. — Любопытно, что каждый раз заставляет тебя убегать от меня? — задиристо говорю я, идя вперед. Я оглядывал каждое помещение и напрягал слух. — Даже сейчас, являясь одним из сильнейших существ в мире, ты прячешься! Как ты сейчас оправдаешь свою трусость, Никс?! Сбоку мелькнула тень. Я резко развернулся, но и сейчас девушка скрылась. Вместо этого я неожиданно для себя ощутил резкий, но сильный толчок в грудь. Я сорвался в недолгий полет вниз, приземлившись спиной на пол. Внутри все содрогнулось от острого дискомфорта в позвонках, но тут же начался процесс регенерации. Вот только хоть это и не причинило особой боли, но взбесило. Очень сильно. Закашлявшись, я поднялся быстро на ноги и заметил мелькнувшее темное пятно в самом низу. Мелкая расчетливая дрянь. Наверное, злость позволила мне развить невероятную скорость. Так как нагнал я девчонку в небольшой комнатке, где она перелезала через узкое высокое окно. Правда, недолго. Схватив её за лодыжку, резко потянул на себя. Никс с коротким криком упала на пол, но тут же перекатилась по полу и рванула к двери, где уже я поймал вырывающуюся девушку в объятия. — Вот как тебе это удается, Никоиша? — прошипел я ей в ухо. — Что именно? Выставлять тебя в дураках? — сыронизировала она, проворно выворачиваясь из моей хватки и вновь подбегая к окну. — Здесь особый талант и не нужен, так как ты сам с этим справляешься отлично! На ней были голубые рваные джинсы, черная толстовка и ботинки. Она выглядела все той же маленькой гнусной мошенницей из трущоб и… нет. Перчаток больше не было, так как шрамы исчезли, а темная грива не спрятана под дурацкой вязаной шапкой. Насыщенно-зеленые глаза не смотрели на меня, а темно-розовые губы сложены в упрямую полоску. Я вспомнил, каково их целовать и ощутил распаляющийся жар внутри себя. Никс дернулась к двери. Я ловко поймал её за талию и пригвоздил к стене. Она часто задышала, уткнув взгляд мне в шею. Что с ней, мать её, было такое? — Заставлять постоянно бегать за тобой и находить в самых наидерьмовейших ситуациях, где ты постоянно на волоске на смерти… Проклятье! Я даже начал ощущать себя своим братом, — с досадой в голосе сплюнул я последнее, не спуская с неё взгляда. — Сочувствую, что из-за меня у тебя появилась хоть какая-то ответственность, — саркастично пробормотала она, продолжая сверлить взглядом ворот моей водолазки. — Действительно, ужасный недуг. Я улыбнулся, ощущая трепетное тепло в груди. Странно, но это было так. Убить мне её хотелось, но больше показать насколько сильно мне не хватало её. — Верно. Это совершенно не в моем стиле. Что-то надо с этим делать, не находишь? — Избавиться от меня? — Не подлежит обсуждению. Ты — моя, Никки Морель. — Чёрные ресницы дрогнули и теперь взгляд темных глаз упал мне на губы. — Может, расскажешь с чем именно связано твое долгое отсутствие? Никс попыталась отвести голову в сторону, но я поймал её за подбородок и заставил, наконец, встретиться со мной взглядом. На миг замер. Я опасался встретить безразличие или же даже злость, но в полыхающих зеленью глазах — было совершенно не это. Меня обдало волной возбуждения. — Я собиралась вернуться в Новый Орлеан, Клаус. Но лишь тогда, когда научилась бы справляться с этими… идиотскими чувствами, — прошептала она. С нашей встречи Никс подавляла в себе всякую симпатию или же проявление страсти, что испытывала ко мне. Она пресекала в себе все чувства, удерживая свое сердце в ежовых рукавицах самоконтроля. Изумительно. Я будто получил самый желанный подарок на Рождество. — Что ж, расскажи… — Я оборвал себя на полуслове, чувствуя как пальцы девушки скользнули мне по груди. — К дьяволу! Лучше покажи, как скучала по этому. Коварно улыбнувшись, Никс расстегнула свою толстовку и откинула в сторону. На ней под вещью была простая белая маечка. — Уверен? Я сейчас, куда сильнее тебя. — Девушка уткнула мне руки в грудь и резко крутанулась. Теперь моя спина была прижата к стене. — И я могу поранить случайно. Глаза Никс на секунду сверкнули красным цветом. Я рассмеялся и подхватил её за талию, заставляя обвить мою талию ногами. И снова поменял положение. — Продолжай в это верить. Ты хоть и достойный соперник, но нам обоим известно, чем это закончится, — промурлыкал я, проводя губами по линии её челюсти. Она вздрогнула, выгибаясь навстречу моим губам, что исследовали её шею. Я прислонил её к стене, стягивая с девушки майку и опускаясь ниже к груди. Пальцы Никс путались в моих волосах, сжимая их у корней — Моей победой, — со стоном произнесла она, с вызовом глядя мне в глаза. Что ж, раз она так думает. Я спустил её с себя и развернул лицом к стене. Лопатки девушки дернулись, когда я убрал волосы со спины и провел рукой вверх по позвоночнику. Никс задрожала и сделала попытку развернуться, но я продолжал её удерживать в таком положении. — Кстати, это правда, что я услышал от Люсьена насчёт детей от вампира и твоего вида? — с любопытством поинтересовался я, расстегивая бюстгальтер девушки. Она свирепо оглянулась на меня и быстро сказала: — Даже не думай, Майклсон. Мне нужно думать о выборах и кто знает, что будет спустя лет десять-пятнадцать? Я, наверняка, тебя брошу. — Или же я откажусь от тебя, решив, что уже не мальчишка, чтобы постоянно бегать за тобой, — отпарировал я, не сводя взгляда от представшей передо мной картины. Полуобнаженная Никс заслуживает места на одном из моих полотен. — Вот-вот. Воспитай сначала одного ребёнка, — отрезала Никс, оборачиваясь ко мне. Она стремительно подошла ко мне и потянула вверх край моей водолазки, а после впилась быстрым поцелуем губы. Я прижал её к себе, углубляя поцелуй и блуждая руками по её красивому телу. Но уже спустя какое-то время, скинув с себя остатки одежды, мы уже не различали реальность от наших желаний. Каждый раз, занимаясь с ней сексом — это была своего рода борьба, где я доказывал свои права на неё. Что лишь я могу шептать ей на ухо всякие грязные непристойности, от которых она краснела и заводилась. И только я имею право владеть не только её телом, но и частью разума и сердца. У неё были те же привилегии. Никс с каждым разом отдавалась мне с такой же звериной страстью. Мне было все равно, кем она являлась: человеком, хладнокровной наёмницей, отравленной или же Монстром. Единственное, что имело смысл — мне сносило крышу от этой женщины. И, похоже, это надолго. — В следующий раз я поймаю тебя, — заявила Никс, располагаясь на переднем сиденье, когда мы вышли со стройки. И тут же сменила тему. — А пока я хочу домой. В Новый Орлеан. Меня ждёт ремонт. Я расхохотался, заводя машину. Лишь она могла после занятия любовью — думать о ремонте. — Ты отлично знаешь к кому можно обратиться за помощью, — с намёком протянул я. — Точно не к тебе? — съехидничала она. — Моя кандидатура — лучшая. И у меня есть опыт. — Ты же понимаешь, Майклсон, что я говорю не о сарае или же макете, а о моем доме? — с сомнением произнесла Никс, складывая руки на груди. — И, если он обвалится, то мне негде будет жить. — Звучит, как отличный план. — Клаус! Посмеиваясь, скосил глаз на её встревоженное лицо. Фатальное неверие в мои успехи — оскорбительны. И теперь мне хотелось доказать, что Никс была не права в своих предубеждениях насчёт меня. — Хорошо. Я приду и понаблюдаю за рабочими, — с невинной миной протянул я. Никс скептично взглянула на меня, ни на грамм не поверив в мои слова. Хотя, я и сам себе бы не поверил, ибо у меня в голове уже созрел план. Но это будет позже. Сейчас же я хотел находиться вместе со своей мошенницей дома. И быть хоть раз в жизни уверенным, что она никуда не сбежит!