Это случилось прошлой зимой, когда мы едва были знакомы

* Глава 10 Виктор задумчиво смотрел на летящие вниз серебристые полосочки. Мда, идея не очень, зато эпично. С утра рука болезненно напомнила, что самоповреждения имеют последствия и наш Сверхразум Виктор решил просто выкинуть пачку лезвий (Gillet, дорогих,между прочим) из окна 5го этажа. Он с облегчением вздохнул, и решил, что надо наконец чем-то занятся. Витя никогда не был бездельником, бывали дни, в которые не было сил даже проснутся, или привести себя в порядок, и он всегда корил себя за это. Чувство вины непрерывно пожирает его каждый раз, когда он сидит сложа руки. И даже если он пахал как лошадь, он считал, что этого недостаточно. Выгорания и отсутствие мотивации - спонсоры программы. В такие периоды единственным спасением была Надя. Она молча приходила, если он не отвечал на звонки, доводила до ума квартиру, ставила чайник, открывала форточку… Ловко, ненавязчиво заводила диалог и вот они уже смеялись, на кухне, пародируя старую руссичку (страшная была женщина). Иногда она пела под кривые мотивы Витиной гитары (он не мог нормально даже Am зажать, ну да ладно). Пела прекрасно, всегда с надрывом, с чувством. Как будто в последний раз. Улыбалась также. Как в последний раз. Всегда. «Мы, Вить, всего лишь маленькие люди! Зачем рассуждать о смысле жизни или бродить в поисках себя? Живи! Плыви по течению, радуйся успеху и не бери в голову неудачи!» « Что-то приходит, что-то уходит, без этого никак! Ничего не вечно, и на нашей улице будет праздник. А если не будет, устроим свой собственный!» Витин взгляд упал на гитару. Старенькая, в наклейках-цветочках (У Нади их было тьма-тьмущая) с порванной первой струной. Парень усмехнулся, вспоминая как учил супер-мега-крутой фингерстайл на одной струне и она с победоносным хлопком лопнула, когда у него наконец получилось. Надя мелодию так и не послушала тогда. Через пять минут новая струна уже была в строю. Пальцы смутно припоминали движения, серые глаза сосредоточено бегали по ладам. Музыка обретала форму, текла, иногда прерываясь. Пальцы смелее дергали струны. Музыка - его стихия, Витино предназначение. Сколько звуков может издать инструмент, сколько чувств можно выразить песней, сколько эмоций можно возбудить гитарной игрой. Квартира зазвучала, залилась примитивным, но понятным мотивом. Искра в глазах, волосы в хвосте для удобства, руки горят приятно от виниловых струн. Витя уселся на кухне на столешницу. Играл долго, вспоминал все, что мог, напевал тихо старые песни, сочинял свои строчки. Все мысли и проблемы ушли, утекли далеко вместе с холодом глаз и закрытостью. Раскрепощенный Витя. Кхм скорее даже Виктор. Парень хоть куда короче. Прежний короче. Тот, что неделями не возвращал подруге книги. Тот, что ходил в кино каждые выходные и тратил на ветер последние деньги. Тот, что играл в переходах под чудесное,родное пение. Тот, что валялся, смеясь, в поле среди золотых колосков и клевера. Искрящийся, электрический Витька. Виктор Красно-Солнышко. Настолько увлеченный, что не заметивший даже прихода Федора. Тот стоял, округлив глаза у входа. Активно протирал очки. Федя не глядя вешал на крючок куртку, все промахивался, не отрывал взгляда от высокой фигуры. Огнем отдавали на свету волосы. Пальцы бледные и длинные умело орудовали инструментом. Юноша живописно сидел на кухонном шкафчике, покачивая ногой. Молодой и прекрасный, согретый однажды Федиными усилиями, некогда потерянный, но прирученный. Неприступный раньше, сейчас он казался открытым, сияющим, близким. Витя почувствовал на себе откровенный взгляд. Остановился, прислушался. Увидел пару карих глаз и замялся. Виктор пытался убрать с лица эмоции, вернуть серый непоколебимый оттенок. Безуспешно. Его выдавали глаза. Бездна в них поросла цветами: голубыми колокольчиками, белыми ромашками, клевером, синим барвинком. Виктор аккуратно примостил гитару у холодильника, поспешил ко входу. Повесил куртку, захлопнул дверь получше, весь из себя занятой и угрюмый. Отвернулся и распустил хвост на макушке, рыжие пряди лучше скрывали острые черты. - Ты безумно красиво улыбаешься, зачем ты прячешь лицо? И твоя игра… ее можно слушать вечно! Не отвертишься теперь, будешь играть мне каждый вечер Федя взял острые, холодные плечи в свои руки, заглянул у сірі очі. - Засмейся, для меня, пожалуйста, улыбнись хоть немного, все хорошо. Тебе не надо скрываться, тебя за счастье здесь никто не осудит Прошептал не отрываясь, с мольбой, с заботой. Витя не отвечал, хотя цветущая пропасть не вяла, даже становилась ярче. Виктор прижал к себе друга, словно защищая его кучерявую голову от внешнего мира. Его Федор уже много от чего защитил, теперь Витина очередь. Носом уткнулся в макушку, перебирал каштановые пряди, безрезультатно выпрямлял пальцами завитки. В Фединых волосах таяли снежинки, он сам таял, вцепившись в чужую широкую спину. - Ну что, может отпустишь меня? Его голос тихий, бархатный, но больше не шершавый и не ледяной. Он спрашивал немного с усмешкой, неравнодушно, все еще пропуская через пальцы темные пряди. - Только обещай не пропадать! - А ты не рыдай при каждом удобном случае. Федя утирал глаза, смеясь. - Вечер сегодня чудесный. - И луна красивая…