Кошачье сердце

Чифую ненавидел вставать рано утром, но выбора у него не было: магазин — это единственный источник их дохода, а если открывать его в обед, то денег хватать будет с натяжкой. Открытие зоомагазина — идея Баджи. Он часто говорил о том, что забота о животных стоит того, чтобы быть доброжелательным к людям. Казутора поддержал эту идею, и теперь они (относительно) счастливые обладатели небольшого магазинчика, в котором есть всё необходимое для маленьких членов семей. Поставив греться чайник, чтобы приготовить кофе, который ни черта не помогает взбодриться, но привычка есть привычка, Чифую положил Пик Джею Младшему завтрак в виде отменного сухого корма из их же магазина. Никто из них не завтракал с утра, поэтому брюнет просто наблюдал за котёнком, пока чайник не оповестил его о том, что вода в нём готова служить на благо человечества. Чифую вернулся к столешнице и налил кипятка в чашку, когда по его спине пробежали мурашки, чувствуя опасность. Тогда, вокруг его талии обернулись руки, а чья-то голова уместилась на плече. — Напугал, Казутора, — сколько бы времени не прошло, Чифую никак не мог привыкнуть к своему новоиспечённому соседу. Во время нахождения в тюрьме Казутора начал работать с психиатром и после окончания срока также продолжил проходить терапию. На количество различных баночек и коробок из-под медикаментов было страшно смотреть, но ему действительно стало лучше. Как-то совершенно естественно, но и в то же время скоротечно, Чифую для Казуторы стал спасательным кругом в глубоком океане. Он, конечно, старался не злоупотреблять добротой, но был достаточно эгоистичным, чтобы использовать это в свою пользу. Так, ручной тигр стал ещё и мокрым листком на стекле, который никак не отлипает. — Прости, — донеслось сонное бурчание за спиной. Чифую некоторое время продолжал пить свой кофе, свободной рукой придерживая чужие руки на своём животе, пока Казутора «заряжался» на целый день. Мацуно не был против, особенно зная, что стоит лишь сказать одно слово, и Тигренок сразу его отпустит. — Может устроим выходной? — сегодня Казутора был уставшим больше, чем обычно. «Странно, мы же легли не так поздно… Плохо спал?» — Сегодня только вторник, нельзя, — на последнем слове за спиной раздалось тяжёлое мычание. Наконец Казутора «отлип» от Чифую и ушел собираться, а вот последний так и остался на том же месте, мучаясь от неприятных мыслей с горьким привкусом арабики. «Нужно будет спросить его.» Со стороны могло бы показать странным, что он так переживает за Казутору. Их трудно было назвать лучшими друзьями, но Чифую сам не хотел оправдывать своё поведение, хотя мог. Он не был слабым, но его всегда тянуло к людям, сильнее его: Баджи, Майки, даже в какой-то степени Такемичи (его моральная сила и целеустремленность были достойны уважения). А теперь и Казутора: худощавый парень с дикими глазами, но Чифую знал на что способен Ханемия. И это притягивало его, как сладкий нектар пчелу. За Казуторой хотелось следовать, и Чифую поддавался своим желаниям. Но только ли в силе была причина? А вот об этом он уже не хотел думать. Постояв ещё немного в немом раздумье, брюнет последовал примеру соседа и пошёл готовиться к рабочему дню. Спустя полчаса борьбы за единственное зеркало в доме (ремонт ещё не закончен, и зеркало есть только в ванной), парни вышли на улицу и направились на работу. Чифую не хотел никому портить с утра настроение, зная, что эта тема довольно щепетильная, но беспокойство не давало ему покоя, что не скрылось от глаз Казуторы: — Чифую, что случилось? Ты с самого утра ведешь себя странно, — Казутора был внимателен ко всему, что касается Чифую, но по отношению к себе был слеп, и искренне не понимал в чем дело. Тяжело вздохнув, Мацуно осторожно заговорил: — Сегодня утром ТЫ вел себя странно, — Чифую испытывал физический дискомфорт, затрагивая эту тему, а по коже снова бежали мурашки. — Что ты имеешь в виду? — Ты выглядишь уставшим, но ведешь себя так, будто ничего не произошло, — начал перечислять Чифую, — капризнее, чем обычно, но молчишь. Казутора не отвечал. Чифую, что до этого весь путь смотрел только вперёд, повернул голову, чтобы проверить реакцию Ханемии. «Это было ожидаемо.» Лицо Казуторы ничего не выражало. Прямо как в школьные годы… Терапия действительно помогала Казуторе, но иногда бывали дни, когда эмоции брали вверх над ним, и хоть в агрессию он не впадал, но сильные эмоции не могли выплеснуться, поэтому всё, что оставалось его разуму — это ввести его в депрессивное состояние. Чифую остановился и снова заговорил: — Может останешься сегодня дома? Я справлюсь в магаз… — начал брюнет, но его перебили. — Нет. Я в норме, — Чифую оказался прав. За некоторое время их сожительства было не трудно сопоставить: безэмоциональное выражение лица равно односложные ответы равно возросшая потребность в физическом контакте равно депрессивное состояние. Спорить было бесполезно, только поругаются, поэтому Чифую оставалось только поплестись за Казуторой ещё больше загоняя себя в бурные мысли. *** Тишина между ними сохранялась целый день, и если Чифую ещё мог через силу улыбаться покупателям и отвечать на все вопросы, то Казутора даже не пытался нацепить на себя выражение доброжелательности. Ну хоть спасибо на том, что не игнорировал людей, зная, что от этого зависит их финансовое благополучие. Дорога домой и расхождение по разным комнатам также прошли в гробовом молчании. Мацуно сидел на кухне и гипнотизировал чай, который уже начал остывать, так и оставаясь нетронутым. В его голове бушевали эмоции: начиная от неуверенности в том, что именно беспокоит друга, и заканчивая злостью из-за собственной беспомощности. Он был уверен в том, что что-то произошло, но что КОНКРЕТНО — было за гранью его понимания. Так ещё и расследование проблемы не могло быть осуществлено, потому что он просто не знал как начать разговор. В очередной раз тяжело вздохнув, он положил голову на руки, скрещенные на столе, и закрыл глаза, устав от мозгового штурма. — Прости меня, — от неожиданности Чифую так резко выпрямился, что можно было услышать как хрустнуло несколько позвонков. Широко раскрытые глаза смотрели на человека, что появился будто из ниоткуда. — Что? — брюнет не мог понять что происходит и просто тупо смотрел на Казутору. — Прости, что заставил беспокоиться. Чифую наконец расслабился, глядя на Ханемию, похожего на побитого котенка, который не отводил глаза, несмотря на стыд: — Поговоришь со мной? — спокойно сказал Чифую. Казутора сначала открыл, но потом сразу закрыл рот, наконец отведя глаза на стол и нахмурив брови. — Пойдём лучше в комнату, — сказал Казутора и встал изо стола. Он дождался пока встанет Чифую и только после этого направился в гостиную, где занял место на диване. Чифую присел рядом, согнув и подтянув ногу к себе, готовый слушать. — Нам нужно разъехаться, — сказал Казутора, от чего Чифую поперхнулся воздухом. Он хотел возразить, но Ханемия жестом руки пресек его попытку, и брюнету пришлось слушать дальше. — Мне приснился сон сегодня ночью. Самый настоящий кошмар. Ты сидел в какой-то комнате, привязанный к стулу, а перед тобой стоял я с пистолетом. Ты был так напуган, а я просто стоял и смотрел. Ты кричал, а я смотрел… Смотрел, — казалось, что Казутора забыл, что хотел сказать дальше и остановился. А Чифую напряжено ждал, не смея перебивать. После короткого вздоха Казутора продолжил: — Я выстрелил. Прямо в голову. Без сомнений и сожалений. Я стоял и смотрел, как… Я боюсь, Чифую. Мне страшно, что я могу снова навредить тебе. Я не хочу, чтобы ты пострадал. Мне страшно, Чи… — в конце концов Чифую не сдержался и прервал Казутору, вцепившись в Казутору и зарыдав, как ребенок. — Хватит, не надо, — сквозь всхлипы проскулил Чифую, — я тебя никуда не пущу. Казуторе не оставалось ничего, кроме как обнять плачущего парня и прижать к себе. — Чифую… — Заткнись, Казутора. Теперь моя очередь говорить! — всё эмоции, что копил сегодня в себе Чифую, начали вырываться наружу, — почему ты мне сразу не рассказал об этом? Мы же договаривались, Тора! Договаривались, что ты будешь мне обо всём говорить, и мы вместе будем решать наши проблемы. Чифую наконец поднял глаза и посмотрел прямо на Казутору, который теперь мог увидеть насколько тот зол. — Не злись, малыш Чифую, — рука Ханемии осторожно легла на щеку Мацуно, будто боялся сломать его, словно осенний листок, что был готов превратиться в пыль от одного касания ветра, — прости меня. — Перестань извиняться, Тора, — он сжал своей рукой ту, что лежала на щеке, так сильно, будто боялся, что он куда-то пропадет, — я тебе не брошу и не отпущу. Я всегда буду на твоей стороне, несмотря ни на что. Слышишь? Лицо Казуторы украсила горькая улыбка. Он приблизился к Чифую и прикоснулся своим лбом к чужому лбу: — Не трать своё время на меня, я не заслужил… — его снова перебили, на этот раз губами, которые буквально немного прикоснулись к его собственным. И не успел Казутора удивиться столь неожиданному поступку, как резко отпрянул от Чифую: — Ты чего кусаешься?! — Потому что бесишь, придурок, — сказал, как отрезал Мацуно, шмыгая носом, — будешь и дальше нести хуйню, я тебя вообще сожру! Звонкий смех оглушил гробовую тишину, что царила в комнате в течение всего разговора. Продолжая заливисто смеяться, Казутора снова прижал к себе Чифую: — Не надо, сдаюсь. — Вот и правильно, — сказал Чифую, укладывая поудобнее голову на чужом плече. *** «Я сделал ЧТО?» Чифую ходил из угла в угол своей комнаты и мысленно взывал ко всем известным богам. «А что, если он был против? Я же даже разрешения не спросил! Это же сексуальное домогательство. Хотя, он не был против… Кажется.» Бедный большой палец был нервно искусан и уже начал саднить, но Чифую не мог остановиться. Ворох мыслей буквально разрывал голову изнутри и физическая боль была единственной возможностью не потерять связь с реальностью. Резкий стук в дверь заставил парня буквально подпрыгнуть на месте: — Д-да? — голос предательски выдал хозяина, неуверенно прохрипев слово из двух звуков. — Чифую, могу зайти? — раздался голос с, другой стороны. Брюнет запаниковал и начал активно озираться по сторонам, ища место, где можно было бы принять естественную позу, будто он не наматывал круги по комнате меньше минуты назад: — Ага, заходи, — не придумав ничего лучше, он просто плюхнулся на кровать, приняв максимально «естественное» положение — лёг «по струнке» на кровать. Казутора вошёл в комнату, прикрыв за собой дверь. Ему было неудобно хозяйничать на чужой территории, поэтому он так и остался стоять у входа, осматривая комнату соседа. «Ну вот и че он пришел? Поиздеваться? Сказать, что я урод? Или может что ещё хуже?!» Брюнет не мог больше вытерпеть самоугнетения, поэтому осторожно сказал: — Что-то случилось? — сердце Чифую было готово выпрыгнуть из груди, не зная что ожидать от друга. Даже лёгкие фразы давались тяжело, но он старался изо всех сил контролировать голос. «Лишнего не произносим, за зря не двигаемся» — Ты так неожиданно сбежал. Я испугался, что, — Казутора оборвал предложение на середине, не зная как продолжить начатую мысль, но оба понимали о чем пойдёт речь. Пока Чифую пытался придумать хоть какое-нибудь оправдание, Тора продолжил: — Я пойму, если это был просто эмоциональный импульс, но все-таки хотел уточнить что ты подразумевал под тем поцелуем. Чифую хотел провалиться куда-нибудь подальше от стыда. Но ему оставалось только прикрыть руками лицо и замычать. Тем временем, Казуторе оставалось только бегать глазами по белым стенам, не зная за что зацепиться, и ждать вердикта. — Что ты хочешь от меня услышать?! Я не могу сказать этого вслух. Это пизд… — часть нецензурной тирады Чифую не было слышно, так как руки на лице мешали звукам вырываться изо рта, но в целом смысл разобрать можно было. Но ясности всё ещё не приносило. — Ладно, не говори. Я понял. Просто забудем что произошло, — Казутора уже взялся за ручку, когда Чифую заорал: — Нихуя ты не понял! — но его порыв резко поубавился, когда он наконец посмотрел на своего гостя и увидел, что он в состоянии не лучше его самого. Приняв сидячее положение, брюнет продолжил уже спокойнее, — прости, что крикнул, я просто… Это нервное, — теперь он уже не пытался контролировать речь, поэтому говорил с запинками. Сделав глубокий вдох и выдохнув, парень продолжил начатое: — Ну вот что ты понял? Я сам ничего не понял, а ты уже выводы делаешь! Я не имел в виду, что хочу забыть… Т-то, что случилось, потому что я… Ты. То есть, ну… — он так и не смог закончить и снова замычал в ладони. — Чи, ты меня любишь? — прозвучал спокойный голос собеседника у двери. — Да! — неосознанно выпалил Чифую, но спустя миллисекунду дёрнулся и застыл, боясь шевельнуться от шока. «ТЫ ЧТО СЕЙЧАС СПИЗДАНУЛ?!» Внутреннее «Я» брюнета, в отличие от внешнего, могло себе позволить панически ходить по вымышленной комнате и вспоминать брань на всех языках мира. — Я тоже люблю тебя, — теперь и внутренний Чифую застыл, а настоящий поднял голову и ошеломленными глазами смотрел в чужие глаза. — А? — это всё, что смог выдавить из себя брюнет севшим голосом. Казутора наконец сделал шаг и подошёл к Чифую. Он упёрся руками о кровать, расположив руки по бокам от Чифую, заставив того вернуться обратно в полулежачее положение. — Ты — единственный свет в моей жизни. Моя самая большая удача. Я люблю тебя больше жизни и уже очень давно, — не отрывая зрительного контакта, Тора придвинулся ещё ближе, почти докасаясь кончиками носа. — П-получается, мы теперь в-вс-встречаемся? — он, кажется, впервые так сильно заикался. В горле сильно пересохло, поэтому он еле выговаривал слова. — Если ты хочешь этого, малыш Чифую, — прошептал Казутора в самые губы. Грудь Чифую начала часто подниматься и опускаться из-за учащенного дыхания, вызванного столь неожиданной сменой чужого голоса. Это было достаточно… Сексуально? — Да… — то ли себе, то ли Казуторе, ответил брюнет, не отрывая взгляда от губ перед собой. — Я рад, — всё, что ответил Тора, наконец поцеловав Мацуно. Осторожно и не спеша. Но для Чифую этого было мало. Его так переполняли эмоции, что он наконец выпустил их на свободу и крепко прижал руками затылок Ханемии ближе к себе, будто боясь, что тот куда-то сейчас пропадет, углубив при этом поцелуй. Казуторе в свою очередь не оставалось ничего, кроме как прижаться к парню, согнув руки в локтях, но оперевшись коленкой между ног Чифую, не позволяя себе полностью лечь на человека под собой. Так как никто из них не был готов к такому резкому порыву, у обоих парней быстро закончился запас воздуха, и им пришлось оторваться друг от друга, громко вдыхая, но всё также не отрывая жадного взгляда друг от друга. Казутора поднял руку и просунул её под кофту Чифую. Ощущение холодных пальцев заставило брюнета «протрезветь» и схватить чужую руку, что начала по-хозяйски исследовать его торс. — Погоди! Мне кажется, что мы немного торопимся, — сказал Чифую. — Мне просто показалось, что у тебя возникла некоторая «проблема». Я хотел просто помочь и не собирался заходить слишком далеко. Если ты против, то я остановлюсь, — Казутора действительно не пытался сопротивляться и не двигался, но и не убирал руку совсем, давая Чифую возможность принять решение. — Ты знаешь, что довольно нечестно ставить меня перед выбором ТАКИМ голосом? — недовольно прохрипел Мацуно. — А ты знаешь, что довольно нечестно изводить меня укусами? — продвинувшись к уху Чифую, медленно прошептал Казутора, пробуя на вкус каждое слово. Парень от неожиданности даже не понял сначала о чем речь, полностью поглощая каждое слово, произнесённое так близко, но потом до него дошёл смысл сказанного. — Видимо, мне очень нравится кусаться, раз я это даже перестал замечать, — хриплым шепотом сказал Чифую, используя чужой грязный приём. — Если я что-то сделаю не так или ты передумаешь, то скажи, и я сразу же остановлюсь. — Хорошо. *** — Тора, у нас остался тот влажный корм для кошек в жёлтой упаковке? На «Н», вроде, — крикнул Чифую на весь магазин. — Сейчас посмотрю на складе, — раздался такой же крик из другого конца магазина. Прошло несколько дней после того разговора по душам и становления официальной парой. Никто не строил особых надежд на то, что их жизнь резко поменяется после смены статуса их отношений и лепестки роз не летали вокруг них в любой ситуации, но, кажется, он стали немного ближе. В физическом плане, во всяком случае точно. Проснувшись без одежды в одной кровати с «бывшим» другом, Чифую хотел снова сбежать, но крепкие руки, что лежали у него на животе, не позволили ему этого сделать. Так что ему пришлось лежать на месте и сгорать от стыда. Снова. — Нет, всё закончилось, — спустя минуту снова раздался голос Казуторы. — Ох, как жаль… А когда будет следующий привоз? — сказала милая бабуля, которая стала довольно частой покупательницей в их магазине. — Зайдите в пятницу после обеда, должны будут уже привезти, — ответил Чифую с дежурной улыбкой. Попрощавшись с бабушкой, Чифую хотел было направиться на кассу, но неожиданно ему не позволили этого сделать чужие руки, которые так часто обнимали его, что стали считать это место родным домом, и в любой ситуации скреплялись вместе на животе. Прямо, как в данный момент. Казутора положил голову на плечо Чифую, и вздохнул. Брюнет погладил Ханемию по голове, убирая с его лица упавшую челку: — Осталось немного, потерпи. — Хочу домой, я соскучился, — с обидой сказал Казутора. — Так вот я здесь, рядом, как ты мог соскучиться? — хихикнул брюнет. — Ты не понял, малыш Чифую, — сказал Тора, но в один момент перешёл на шёпот, — я соскучился. — Уже достаточно поздно для покупателей. Думаю ничего не случится, если мы закроем магазин чуть раньше, — таким же шёпотом произнёс Чифую и поцеловал чужую макушку.