водными оковами

Син Цю, на самом-то деле, совершенно не надеялся на согласие. События развиваются стремительно быстро и без проблем, что заставляет его немного напрячься - вдруг затишье перед бурей? На выслеживание Чун Юня ушло около восьми лет, поэтому парень был уверен, что ему придётся потратить ещё несколько на осуществление своего плана. Невинность и доверчивость старшего не может не пленять. Он абсолютно чист, с ног до головы выкован из идеального льда, но при этом по какой-то причине так сильно отдаёт теплом, что кажется – миг, и он совсем растает. Исчезнет и больше не вернётся. Сравнимо с ночным кошмаром, нет, больше с внезапной смертью. Для Син Цю не имеет ничего значения, он терпел унижения со стороны семьи так долго лишь чтобы в итоге заполучить желаемое. Он видит, что это взаимно, Чун Юнь тоже горит желанием быть с ним. Определённо, это так. Его кристалльно голубые глаза говорят за него. В действительности же Чун Юнь не испытывает к Син Цю тех чувств, который питает младший к нему. Он не доверяет никому, кроме своей семьи и друзей, а синеволосый юноша, который так неожиданно появился в его жизни, кажется немного подозрительным. Нет, отнюдь, старший не собирается обвинять Син Цю в чём-то, чего он не совершал, и относиться к нему пренебрежительно. Но это не отменяет того, что Чун Юнь не станет ему открываться так скоро. Ему нужен серьёзный повод для уверенности в человеке. Отталкивать его он тоже не собирается, так как, опять же, нет причин для этого. Быть может, Син Цю и вправду хороший парень? Чун Юнь не хочет ранить его своими необоснованными домыслами. Лучше всего подождать. Это изначально не честная игра. Син Цю из тех людей, что не ограничивают себя какими-либо рамками и не задумываются о чужом личном пространстве, для него вовсе и не существует каких-либо границ. А Чун Юнь, выросший в семье, где родители без стука в дверь даже в его комнату не заглядывали, подобное считает чем-то запредельным и нереальным. Он не может заставить себя стать источником дискомфорта человека. На эту игру он согласился только ради того, чтобы проверить себя. Он должен переступить через собственное "Я", чтобы жить нормальной жизнью и думать о себе в первую очередь. — Не пожалей, Чун Юнь, – с лёгкой усмешкой, но без доли презрения предупреждает Син Цю, пододвигаясь к подчинённому ближе. Тот, по правилам, не должен никак реагировать на слова и действия человека, с которым ведётся игра, потому он сидит ровно, в позе алмаза*. До тех пор, пока не чувствует, как невесомо проводят рукой по его ноге к бедру, вызывая немыслимое количество мурашек и сильную дрожь по всему телу от непривычки. Чун Юнь понимает, что он проиграет, если не предпримет что-то в ответ, поэтому хаотично перебирает все варианты в своей голове, пока резко не притягивает Син Цю за галстук, немного испуганно сжимая его в руках. Младшего забавляет, как светловолосый пытается не выдавать своего смущения, но он не предпринимает никаких дальнейших действий. Даёт это сделать Чун Юню, чтобы проверить, на сколько его хватит, потому лишь в ожидании смотрит. А дальше что?... Старший действительно не знает, как вести себя в таких ситуациях. Он никогда не брал инициативу на себя, поэтому на него это невероятно давит. Всё даже не началось, а он уже хочет поскорее сбежать, закрыться в своей квартире и не выходить из неё следующие несколько месяцев. Син Цю бездействует. Старший не проиграет. Это не всерьёз. Всё прощается. Чун Юнь прикладывает свою ладонь к затылку младшего и, зарывшись пальцами в его синих волосах, чуть приближается – ощущение, что живот скрутило от столь сильных чувств, а щёки его пылают ярким пламенем, но старший не даёт себе права делать шаг назад – и аккуратно садится на чужие колени, дабы максимально сократить расстояние. Чун Юнь смотрит в глаза напротив, что выражают неподдельное любопытство с долей азарта. Свободной рукой старший мягко приоткрывает рот Син Цю, немного надавив на его щёки пальцами, и не успевает сотворить задуманное в реальность – несостоявшийся поцелуй прерван самим младшим, неожиданно откинувшего от себя парня. Он кажется до ужаса рассеянным и застигнутым врасплох, его выдают лёгкий румянец на щеках и озадаченное выражение лица. Чун Юнь понимает, что выиграл, поэтому хохочет вовсю то ли от радости, то ли из-за забавной реакции Син Цю. — Ты сам хоть не пожалел, ха-ха-ха? – старший позволяет себе немного позлорадствовать в честь крайне неожиданной победы, так как был готов поклясться, что непременно проиграет. – Прости, не ожидал, что ты так отреагируешь. — Ты… ты… Не смейся! Я просто не хотел, чтобы мой первый поцелуй пропал просто так! – признаётся Син Цю, хаотично пытаясь поправить свою одежду и следом растрепавшиеся волосы. Он только спустя несколько секунд наконец смотрит на старшего, что улыбается ярче всех звёзд неба. Стоило проиграть только ради этого. — О, так ты не целовался никогда? Тогда действительно понятно, почему ты отреагировал так, – Чун Юнь всё же входит в положение младшего и перестаёт хихикать, а затем помогает ему подняться, ухватившись за руку. Видимо, он зря посчитал Син Цю плохим и подозрительным человеком. Он такой же подросток, как и он, и не причинит вреда. Уж с такой реакцией на невинные поцелуи – тем более. – Знаешь, я думал, что ты преследовал меня, поэтому оказался здесь. Так ещё и Сяо с Итером срочно пришлось уйти, ха-ха. Прости, что подозревал тебя. Старший признаётся, поначалу Син Цю вызывал у него тревогу, особенно сегодня, но сейчас он кажется ему совершенно безобидным и… чистым? В отличие от Чун Юня, у него нет плохого опыта в отношениях, и им, скорее всего, никто не пользовался. Его ждёт лёгкая первая любовь, с которой он, скорее всего, вступит в счастливые отношения. Всё, как в романтических фильмах: подростковая влюблённость, робкий первый поцелуй и мягкие объятия по дороге домой. Светловолосый искренне надеется, что он не ошибается. — Неужели я выгляжу так устрашающе? – спрашивает Син Цю, параллельно набирая своему водителю текстовое сообщение. В его тоне слышится небольшое шутливое возмущение. – Не целовался. Я влюблён в кое-кого с детства, но мы с ним пока не в тех отношениях, чтобы я смог признаться ему, – в этот момент Син Цю поднимает свой взгляд с экрана телефона на старшего, хитро ухмыляется своим мыслям и вновь устремляет своё внимание на клавиатуру. Уши Чун Юня мгновенно краснеют, и он немного отворачивается в сторону, дабы скрыть своё смущение. Дело даже не в том, что младший признался в симпатии к другому человеку… Больше вопросов вызывает, почему он посмотрел после этого на Чун Юня? Подразнить? Упустить возможность завладеть старшим лишь из-за попытки отбелить себя в его глазах звучит крайне уныло. Син Цю понимал, что такое быстрое развитие событий приведет к провалу, потому решил действовать медленно и скрытно. Конечно, всегда есть соблазн поддаться внутреннему желанию, но это будет самым настоящим преступлением: потерять всё, что ты строил несколько лет, лишь из-за неспособности себя контролировать. Сейчас не время. Чун Юнь должен стать зависимым, полностью отдавая себя младшему без возможности уйти от него. В каждом человеке кроется натура хищника или жертвы, и в парне преобладает второе, хоть и в небольших количествах. Син Цю планирует развить это и использовать в свою пользу. Он будет выстраивать целую систему, делать шаг за шагом и следить, чтобы старший всегда оставался у него на привязи. Жизнь без него лишена красок и всякого смысла. Звучит банально, но в случае Син Цю - это действительно так. Он возвел Чун Юня до смысла своей жизни, каждое действие или решение юноши касается их отношений. Не было ни дня, когда младший бездействовал, начиная с их первой встречи.        — Думаю, оставаться здесь смысла больше нет. Я собираюсь домой, подвезти тебя? – резко сменяя тему, спрашивает Син Цю. Он действительно не хочет торчать в заброшенном здании в окружении грязи и крыс, когда есть возможность продолжить вечер в другом месте. Немного потупившись, Чун Юнь всё же отвечает:        — День и вправду пошел не совсем по плану. Я даже думал остаться с ночевкой… – немного раздосадованно отмечает Чун Юнь. – Спасибо за предложение, я поеду сам.        — Ну же, не стоит отказываться. Мне не сложно. Тем более, у тебя с собой вещи, не проще ли принять предложение? – и всё же младший не намерен сдаваться и настаивает на своём.        — Ну… Раз не сложно… Уговаривать светловолосого пришлось недолго. Всего несколько минут – и они уже в машине. На сей раз за рулем Син Цю, видимо, он не всегда разъезжает с водителем. Получил права? Чун Юнь в силу своей воспитанности хотел сесть сзади, но тут же был осужен младшим и вынужден сесть спереди. Кожаное регулирующееся сидение – рай для спины после нескольких часов нахождения на бетонном полу. Поездка сопровождается молчанием и периодическими светскими фразами лишь для призрачного поддержания диалога, по большей части Чун Юнь смотрит в окно машины и наблюдает за сменяющими пейзажами.       — У тебя разряжен телефон? Ты им совсем не пользуешься. Поставь здесь на зарядку, – заботливо предлагает синеволосый и на секунду переводит взгляд с дороги на притихшего приятеля. Тот поначалу, как обычно, отказывается из-за чувства неловкости, но после некоторых уговоров ставит телефон на зарядку в машине Син Цю. Машина останавливается, когда за горизонтом открывается вид на дом Чун Юня. На месте.       — Ты отлично водишь, – с улыбкой подмечает старший. – Спасибо, что довёз. Син Цю на это ничем не отвечает, лишь отмахивается, мол, ничего сверхъестественного и ему явно льстят. Он, конечно, до одури надеется, что его пригласят в дом, но это было бы слишком хорошо, чтобы быть правдой, поэтому он только наблюдает за тем, как Чун Юнь выходит из машины и отвешивает пару поклонов. … Но одна загвоздка: когда старший клал свой телефон на зарядку, он лежал экраном вверх, но, забирая, он заметил, что он по какой-то причине перевернут экраном вниз.