водными оковами

Свет, сквозь трещины проникающий в заброшенное здание на обросшие темно-зелёным мхом стены, создаёт вокруг до боли реалистичные тени в виде человеческих тел или животных, тянущих свои конечности к любой живности. Каждое их касание словно покрывает толстым слоем плесени – оттого и каждый, кто переступает порог здания, боится столкнуться с ними, ощущить их мерзкий холод на своей коже. Даже человек скептический не способен чувствовать себя спокойно, пока на горизонте маячит возможность испачкаться с ног до головы. Особенно, если он чистоплотный или же брезгливый по своей натуре. Парни ненадолго останавливаются в одном из пустых помещений с единственным деревянным столиком и стульями в центре, дабы разбить там небольшое подобие лагеря. Несмотря на то, что долго оставаться там они не планируют, Чун Юнь взял с собой множество вещей, которые могут пригодиться. Ну и конечно, кучу барахла. Было бы удивлением, не поступи бы он так. Взмах спичкой, за которым следует вспышка огня – зажигаются свечи. Итэр за этим наблюдает заворожённо, словно под гипнозом, а Сяо, как обычно, предпочитает не выражать каких-либо эмоций. Он прячет половину лица под воротником своей толстовки, дабы украдкой следить за восторгом длинноволосого блондина. День они планируют провести за рассказами из своих и чужих жизней, кажущимися паранормальными. Им разрешено утрировать и моментами приукрашивать всё небольшой ложью. Главная цель – не показывать своего страха и оставаться на месте до наступления вечера. Любое проявление испуга является проигрышем. Кажется, победитель был определён ещё давно. Парни уверены, что не смогут переиграть Сяо, но всё же попытают удачу.       — … И я обнаружил, что дома никого нет, хотя вёл диалог с матерью. Позвонил ей, и она ответила… – рассказывает Чун Юнь, а Итэр, затаив дыхание, внимательно его слушает. Он поглощён этой историей и ждёт концовку, но его мучают периодическими паузами для создания интриги. – …Что всё ещё находится на работе, – рассказчик замечает, как те двое еле сдерживают смех. То есть, в историю про вымышленного домового они поверили, а это - считают нелепым. – Я вам честно говорю, это произошло в действительности! Я так перепугался тогда, что больше не оставался один дома ещё полтора года... Даже Итэр, до этого веривший любому слову своих друзей, сейчас хихикает в кулак и легонько хлопает Чун Юня по спине, пытаясь его приободрить. Сяо лишь понимающе кивает, хоть и относится к историям сегодняшнего вечера слегка равнодушно. Не то чтобы ему не нравилось весело проводить время… Он весьма открыт по отношению к этим двум. Дело, скорее, в том, что парень отрицает существование призраков и духов. Хочет лишь переживать с друзьями моменты, которые будоражат их сердца и разум. Многим его позиция не ясна, но он и не стремится быть понятым. Задорный смех Итэра и тихое хихиканье Сяо резко прекратились. Огонь на свечах потух, а дверь комнаты – громко хлопнула. В темноте виднеется чужой силуэт. Парни держат друг друга за руки и крепко их сжимают, пока Сяо параллельно ищет в рюкзаке электрошокер. Против призраков он вряд ли поможет, но против маньяка или убийцы – вполне.       — Ох, извините...? – перед ними вырисовывается фигура невысокого худощавого парня с волосами цвета синего клематиса, держащего дипломат в левой руке. Он озадаченно смотрит на присутствующих в помещении, а когда замечает своего стажёра, ещё больше удивляется. – Мы снова встретились, какая удача, – одаривает присутствующих тёплой неподдельной улыбкой, адресованной, по большей части, лишь одному из них. Чун Юнь не сразу понимает, кто перед ним, так как последнее, что он ожидает увидеть в этом Богом забытом месте – своего юного начальника. Он тут же подскакивает и бодро кланяется, пряча за спиной ещё недавно зажжённые свечи и книгу по призыву потусторонних сил. Такая реакция немного странна для Сяо и Итэра, решивших ограничиться лишь кивком головы в знак приветствия. Взгляд из-под густых мальчишеских ресниц Син Цю падает на небольшой экран фотокамеры, на котором изображена фотография обнимающихся друзей. Чун Юнь посередине. На его лице улыбка. Син Цю недовольно дёрнул плечом и, вытянув из себя максимально широкую и доброжелательную улыбку, подошёл к ребятам. Сел рядом со своим стажёром под пристальным вниманием Сяо, поддерживая с ним зрительный контакт. Кажется, самый проблемный из троицы. Недоверчивый и бдительный, так ещё и молчаливый. Уродливый комплект, как раз идеальная пара для длинноволосого блондина. Син Цю не имеет права проявлять свои эмоции и отвечать грубостью на грубость. По крайней мере, в данной ситуации. Потому он неловко отворачивается от Сяо и смущённо смотрит в пол пару секунд, пока не спрашивает:       — Не против, если я составлю компанию? Ему не могут отказать. И не отказывают.       — Это мой начальник, Син Цю, – уточняет Чун Юнь, чтобы стереть недоумение и изумление с лиц своих друзей. – Мои давние друзья, Сяо и Итэр. Сяо коротко кивает, а Итэр, как обычно, не остаётся в стороне, когда дело касается новых знакомств. Особенно знакомств, которые затрагивают его близкого человека.       — Син цю? Здорово, какое хорошее имя! Кстати, а как ты здесь оказался? – кажется, Итэр вслух задал вопрос, который интересовал всех присутствующих. Синеволосый на это кратко улыбается, пряча губы за ладонью. Слишком очевидный ход событий для него. Сейчас к его персоне идёт повышенное подозрение, которое может вылиться в абсолютное доверие, если правильно воспользоваться ситуацией. Юношу будут пытаться подловить, искать в его словах промахи и несостыковки. Это безусловно раздражает, но вселенная даёт ему идеальную возможность построить в их глазах образ доблестного, честного и сострадающего человека. Образ человека, которым он не является.       — Ох... Честно, я не хотел говорить об этом и сделать всё в тайне... – нервно жмурится Син Цю, отводя взгляд в сторону, и сжимает ткань своих шорт в кулаке, чтобы показать своё волнение. Он поджимает губы, но всё же собирается с духом. – Я собираюсь купить это здание и дать одной женщине основать здесь фонд для жертв домашнего насилия. В нашей стране это слабо контролируется, поэтому она хотела хотя бы быть в силах помочь жертвам. Я, в свою очередь, тоже. В глазах Итэра читается немое восхищение, а взгляд Сяо – немного смягчается. Он всё ещё с опаской относится к новому знакомому, но не может не оценить его полный сострадания поступок. Чун Юнь же, в силу своего характера, крайне тронут благородностью своего начальника. Он восхищается его способностью успевать помогать всем везде и во всём, не ожидая в ответ ровным счётом ничего. Кажется, Син Цю делает это от чистого сердца, раз находит в себе силы улыбаться и поддерживать связь со знакомыми. Чун Юнь задерживает на нём свой взгляд, пока младший беззаботно болтает с Итэром о Гарри Поттере, и заворожённо на него смотрит. Казаться честным бескорыстным человеком – не так уж и сложно, если врёшь с детства. Не можешь определить, когда говоришь правду или снова нагло врёшь, хотя необходимости в этом нет совершенно. Патологический лжец. Синеволосый не знает, как иными способами привлечь внимание. Не знает, как сделать так, чтобы его заметили. Не знает, как заслужить любовь к себе. Не знает. Взгляд Чун Юня не остаётся замеченным – Син Цю неожиданно оборачивается, чем крайне его смущает. Старший неловко вертится на месте и по несколько раз поправляет свою одежду, чтобы перестать испытывать неловкость. Это крайне забавляет Син Цю, и он подсаживается к нему ближе, попутно не теряя нити разговора с Итэром.       — Ты столько всего знаешь! Чун Юню так повезло, – мечтательно заключает, приложив ладонь к груди, и с ноткой досады выдыхает. Он даже немного завидует своему другу, но это абсолютно не отменяет искренней радости за него. Чун Юнь заслужил это, как никто другой.       — Мне кажется, как раз-таки наоборот, – немного скромничает синеволосый, но совсем не лжёт. Ему действительно повезло обрести такого работника. – Вы же учитесь там же, где и мы с Чун Юнем? Слышал, что у вашей группы сегодня внеплановый экзамен. Он уже закончился? Внеплановый экзамен?… С таким парни сталкиваются впервые, поэтому пока Итэр недоумевающе хлопает ресницами, пытаясь принять тот факт, что им, возможно, сейчас нужно отправиться в университет, Сяо уже проверяет входящие в беседе одногруппников. Ни одного сообщения. Сяо собирается сказать, что Син Цю ошибся, но, кажется, надобность в этом становится совершенно неактуальной, как только телефон Итэра начинает вибрировать от входящего звонка. Одногруппник.       — И что говорят?… – спрашивает Сяо, пока Итэр отвечает на трубку. Тот лишь качает головой и бросает на друзей рядом до дури печальный взгляд вместо тысячи слов. Сяо недовольно шикает по большей части не из-за испорченного вечера, а из-за нежелания оставлять Чун Юня наедине в богом забытом месте с крайне подозрительным парнем. Он не выражает свои эмоции чересчур агрессивно или ярко, скорее наоборот – спокойно и весьма сдержанно. Син Цю чувствует, как его пронзают сотнями заточённых копий*, пока Сяо разглядывает его. Подросток ждёт Итэра – своего друга – и размышляет, как бы поддерживать связь с Чун Юнем, если во время экзамена у них отбирают все средства связи.       — Прости, Чун Юнь… Нам правда жаль, – Итэр чувствует себя крайне неловко и виновато, на его лице читается неподдельное волнение. Чун Юнь на это мягко улыбается и, поднявшись с пола, подходит обнять длинноволосого блондина, чтобы утешить его. Итэр, сдерживая слёзы и поджимая губы, обнимает своего друга в ответ. Он искренне ненавидит ситуации, когда долгожданная прогулка с близкими людьми срывается из-за непредвиденных обстоятельств.       — Не переживайте, это зависит не от вас, – Чун Юню лишь важно, чтобы его друзья не корили себя за эту внезапную ситуацию. Он гладит Итэра по мягким волосам, чтобы успокоить и дать понять, что не держит обиды на него и Сяо. Шмыгнув носом, Итэр натягивает благодарную улыбку и отстраняется от парня. Дерьмо. Вот, с чем ассоциируются друзья Чун Юня у Син Цю. Он молча наблюдает за происходящей драмой, давит тяжёлым взглядом собственнических глаз и кусает внутреннюю сторону щеки, пытаясь не сорваться. Не сорваться на Итэре. Не сорваться на Сяо. Не сорваться на Чун Юне. Он и не может ему навредить: единственное, чего он желает – внимание. Парень хочет, чтобы Чун Юнь был всецело поглощён им и, в какой-то мере, одержим. Жаждет его ревности, слёз от недолгой разлуки, искусанной кожи под ключицами. Только и молит о том, чтобы поскорее приобрести по праву ему присуждённое. Всё было определено ещё тогда. Никто не смеет противиться судьбе. И Син Цю определённо добьётся того, чтобы старший хорошо запомнил этот урок. Чун Юнь провожает своих друзей взглядом и сдерживает порыв отправиться вслед за ними из-за того, что будет невежливо оставлять младшего одного. Формальности и добрый характер – да и всё. От Син Цю веет спокойствием водной глади и свежестью размахивающих крыльями лебедей в озере. Чем-то напоминает водопад, прекрасный и чарующий. Разве что, пугают лишь глубокие синие глаза, напоминающие дно марианской впадины. Иногда парень чувствует себя в опасности, когда подолгу смотрит в них, потому и старается отводить взгляд. Правда, безуспешно. Любопытство сильнее страха. Он не прочь утонуть в попытке коснуться дна.       — Чуть не забыл! – неожиданно воскликнул Чун Юнь, чем обратил внимание младшего на себя. Син Цю заинтересованно наблюдает за тем, как юноша аккуратно достаёт из рюкзака небольшую коробку, в которой, обычно, хранят выпечку. – Я готовил сегодня это пол дня. Надеюсь, Вам понравится… Син Цю молча кивает и принимает протянутую парнем коробку, чтобы посмотреть, что внутри. От увиденного его внутренности чуть не выворачиваются наружу на череду с рвотным позывом, который он умело сдерживает, чтобы не обидеть старшего. Еле находит в себе силы благодарно улыбнуться и закрывает коробку, откладывая её в сторону. Этот ужасный морковный аромат он не спутает ни с чем. Выбрать из тысячи всевозможных начинок самую отвратительную надо ещё уметь.       — Спасибо, я обязательно отведаю его. Не стоило тратить свои силы, – ни капли лжи в юношеских словах. Син Цю ненавидит морковь, но он не может выкинуть подарок Чун Юня, выделившего время для столь хлопотной задачи. Когда младший представляет, как парень, испачканный в муке, раскатывает тесто с засученными рукавами и стирает пот с лица кистью руки, невольно краснеет. – Не против сыграть со мной в игру? – Син Цю быстро переключает свои эмоции, чтобы не оказаться в неловком положении. Чун Юнь же в ответ молчит и подозрительно смотрит, ожидая объяснений. – Правила просты: тот, кто смутится первым, проигрывает. Запретов нет. Можешь пускать в ход любые трюки. Иными словами: игра, в которой Син Цю всё равно останется в плюсе даже в случае проигрыша. Чун Юнь призадумывается. Действительно, что мешает ему сыграть? Младший не выглядит, как человек, который станет издеваться или придумывать жестокие наказания в случае проигрыша. Правда, его немного останавливает тот факт, что Сяо был насторожен в компании Син Цю. Кажется, он ему совершенно не понравился. В принципе, он ведёт себя так почти со всеми незнакомцами, но в этот раз смешанная с неприязнью обеспокоенность на его лице была отчётливее обычного. Стоит довериться интуиции своего друга?       — Нет, извини, я не люблю подобные игры, – неловко улыбнувшись, Чун Юнь почесал затылок. Син Цю немного помрачнел и поднял тяжёлый взгляд на старшего, чья улыбка с лица начала постепенно сходить. Тревога. Опасность. Страх. Он чувствует себя, будто находится под прицелом огнестрельного оружия. Одно неверное слово, один неверный шаг – выстрел в голову. Чун Юнь пытается не выдавать своё волнение, несмотря на вспотевшие ладони, и незаметно набирает сообщение своим друзьям в группу, не прерывая зрительного контакта с потенциальной угрозой в виде персоны Син Цю. Младший видит, как нервничает Чун Юнь, и моментально исправляет ситуацию: берёт первый попавшийся небольшой камушек и кидает его вперёд на несколько метров. Он пролетает совсем рядом с лицом старшего, вызывая в нём ещё больше подозрения.       — Ох, прости, ты в порядке?? Я напугал тебя, наверное… Там сзади крыса пробегала, пытался правильно прицелиться. Я выглядел устрашающим, не так ли? Ха-ха, – неподдельно смеётся Син Цю, сохраняя дистанцию первые пару секунд, а после пододвигается ближе к парню и мягко заключает его в свои объятия, дабы успокоить. – Извини, я правда не хотел, чтобы ты так пугался… Похоже на ложь… А вдруг правда? Чун Юнь не знает, верить ли ему. Он не спешит стирать сообщение – размышляет первые несколько секунд. Ему не хватает смелости, но он решает позаимствовать её у младшего – нерешительно обнимает его в ответ и тихо выдыхает. Не стоит быть столь категоричным, основываясь лишь на своих домыслах. Если Чун Юнь и дальше будет отталкивать людей, то он останется один. Син Цю подавляет тревогу в старшем. Он чуть отстраняется и смотрит в бездонно синие глаза, дающие ему всё необходимое внимание. Должно быть, всё наконец станет лучше, раз судьба постоянно сводит их. Чун Юнь перестанет чувствовать себя грязным и не нужным. Младший в этот момент мысленно ликует – во взгляде напротив нет отвращения, лишь вера и искренность. Не зря было потрачено время на переговоры с ректором и преподавателями, чтобы устроить внеплановые экзамены. Пришлось хорошо постараться, чтобы претворить планы в жизнь.       — Уверен, что не хочешь сыграть?       — Одну партию, всё-таки, можно…