Remember

      Жизнь, что же ты делаешь со мной? Почему именно сейчас ты решила сыграть со мной по-крупному, зачем меняешь ход событий? Я не просил познаний светлых чувств, я не просил любви. Но чего теперь отвергать? Мне нет дороги назад. Ведь ты, судьба-злодейка, явилась ко мне нарочно в этом хрупком образе.       Ты такой хорошенький. Все в тебе замечательно: почти белое личико, крупные серебряные глазки, в которых всегда я читаю усталость, узкие плечики и длинные ноги, напоминающие веточки березы.       Такой нежный, любишь помечтать, пока я украдкой наблюдаю за тобой. Горбишься, показывая линию позвоночника, сидишь, как затворник, представляешь, как будешь гордиться своим успехом вместе со мной. Каждый вечер ты ранишь свои длинные пальцы об инструменты, а они у тебя такие мягкие, приятнее шелка, и, заподозрив присутствие кого-то, ты оборачиваешься, чтобы увидеть, как убегает моя тень. Робкий мальчишка, внутри которого живет самое настоящее сокровище, но это никоем образом не связано с головой, полной уникальных знаний и идей. Стесняешься каждый раз, когда я предлагаю провести со мной время, отдохнуть, а ты ищешь предлог отказаться, глупенький. Но только стоит протянуть доверчивые руки, как ты обратишься в дитя, которое жаждет внимания, бежишь к ним, пропуская через слабое сердце, но легкость и приятное волнение необъятны в нем, богат на эмоции, когда рядом со мной. В тебе никогда не заканчивается океан надежд и желаний. Ты сущий ребенок, ну никак не назвать взрослым, особенно твои шалости. В особняке по ночам темнота, коридоры не освещаются, и я вижу, как в одном из них горят свечи. Ты тихонько, чтобы я не узнал, подставляешь деревянную лесенку, которую всегда забываешь спрятать, и поджигаешь фитиль. Тебя так пугает темнота, что ходишь только по этому коридору, боишься, что я разозлюсь, если узнаю. Но как можно сердиться на тебя? Я помню, как ты испугался теней, которые упали на стены, да так, что пуще прежнего побледнел. А потом ты хочешь, чтобы мои руки успокоили тебя. Доверился мне, а я впустил тебя в свою жизнь.       И ночью, когда все стихает, я слышу, как доносится тонкое пение. Каждый раз я спешу к тебе, чтобы послушать твой чудный голосок, стоя за стенкой, чтобы не спугнуть. Тонкая фигура при свете луны тихо сидит и издает эти звуки. Так чудесно, это не сравнимо ни с чем, так нежно и спокойно, словно Сирена, ты околдовал меня, и я не могу остановиться, слушаю с замиранием сердца и пускаю горячую слезу, что прожигает алый ковер. И наступит момент, ты заметишь меня, вздрогнешь и опустишь голову. Твои глаза не заметны, но точно видно, как твои руки дергают края халата. Где-то на столе горит лампа, разбросаны детали прибора. Я робко подсаживаюсь к тебе, кладя руку на плечо.       — Чего не спишь?       — Мне нужно закончить заказ, — опять говоришь о работе, — простите, он ещё не готов.       — Я же говорил, тебе нужен отдых, почему не слушаешься? — я приподнял твою голову, луна окинула лицо желтоватым лучом, в глазах заиграл блеск, тонкие губки, что так и хочется поцеловать, посветлели, холодные кудри русых волос наполнились светом, ты похож на фарфоровую куколку, — пойдем спать.       Я беру тебя на руки, ты неуверенно хватаешься за мою шею, стесняешься, когда пальцы коснулись бедер. И отводишь от меня взгляд, когда снимаю с тебя футболку. В темноте я ничего не увидел, ты накрыл себя одеялом и скоро уснул, будучи и так уставшим. Пока ты спишь, я любуюсь твоей красотой: тонкие руки, завернутые в черный шелк, лебединая шейка, вздернутый носик..Твоё тело достойно лишь божественного алтаря, ты мой невинный ангел, рядом с которым нет месту тьмы.       Я часто представлял тебя в своих снах, но ты не создан для таких отвратных мыслей. Я не могу сдержаться и касаюсь твоих губ, ты шевельнулся и вцепился в мои ладони. Мое чудо, мой жемчуг. Какой же волшебник тебя выдумал? Ведь ты не из этого мира, совсем другой, так не похож на своих сверстников. Болезненный вид не портит тебя, он заставляет меня желать тебя любого, а хрупкий разум хочется залечить, чтобы не мучать тебя. И вот ты спишь, уже солнце готово разбудить тебя, но я не посмею нарушить твой сон, не дам ему раньше времени коснуться твоей голой груди, только когда твои веки откроют вид на твои охристо-серые очи, а я снова прикоснусь к твоим устам, только потом лучи осветят тебя.       Как же много мыслей в голове. Даже придать им должного вида не могу.