В ночь на 16-тое.

***

      Пульсирующая боль медленно проходится по голове, глаза зажмуриваются, а горло невыносимо першит. Я переворачиваюсь с живота на спину, легко дотрагиваясь рукой до лба, начиная его тереть, будто это поможет унять тягостную боль. С тяжёлым вздохом я открываю глаза, оказываясь в привычном месте — в отеле. В голову лезут воспоминания вчерашнего дня. Бал, танец, Костья, секс, взрыв, клуб и море. Лёгкий смешок издался из моих уст, как на душе стало приятно, даже лёгкие покалывания прошлись по телу, когда голова повернулась в другую сторону, наблюдая на тумбочку и небольшие часы, на которых показывало время пол первого и стакан воды с таблетками от головы. Спасибо, Кость, ведь никто иной не принес бы мне это, особенно потому что надо было, наверное, видеть меня вечером, такую наивную и жизнерадостную девочку. Но ведь так и есть? Мы пообещали друг другу идти до конца, во что бы то ни стало. Я верю в себя и особенно верю в неё, ведь обещание - это так ценно, да?       Отбросив лишние мысли, я продолжила тереть глаза руками, присев на кровать, вслед выпив таблетку и опустошив бокал воды, даже целого стакана не хватило, чтобы унять жажду. Пришлось встать и переодеться, ведь на мне было до сих пор красное платье, только уже не в столь презентабельном виде, ибо вчерашний день помотал всех, учитывая даже обычную ткань. Надев на себя обычную чёрную футболку и сделав высокий, чуть потрёпанный хвост, я вышла в коридор, пройдя на кухню, слыша лишь тихие подпевания. — Доброе утро?.. — облокотившись о дверной косяк, произнесла я, увидев за плитой Аринку в довольно сонном виде, но как обычно с полной уверенностью и добротой в глазах, которые посмотрели на меня с улыбкой. — О, сонька, проснулась. Как спалось? — с улыбкой ответила мне Арина, попивая какой-то коктейльчик из супермаркета, пока я вновь протирала глаза, зевая. — Да нормально, а что, где все? — обернувшись по сторонам, будто пытаясь кого-то найти, спросила я, как Арина допила свой напиток, выкинув его в мусорку. — Ну, наверное, спят, — махнув плечами, ответила она, взяв в руки телефон, начиная в нём что-то искать, пока я лишь кивнула в ответ, пройдя вновь в коридор. Надо зайти к Костье, посмотреть, как она вообще? Всё-таки думаю, что я не помешаю и просто снова хорошо проведу время с любимым человеком? По крайней мере я на это надеюсь, ведь вчера ночью, когда она меня принесла домой, то её поведение было странным, хотя, может, мне это кажется, и она просто устала. Ну, Бэлл, ты как обычно накручиваешь. Взгляд упёрся в деревянную тёмную дверь, как я уже собралась стучать, чтобы войти, как в момент она распахнулась, а передо мной встала моя особа. — Э-э, доброе утро, — чуть заикнувшись от неожиданности, пискнула я, натянув улыбку до ушей и чуть вжавшись в теле. Почувствовала, как румянец лёг на щёки, пока спокойный и безэмоциональный взгляд упал на меня, без каких-либо мимических мышц. Улыбка превратилась в более неловкую, пока ручки сковывались между собой, но не прошло и пару секунд, как она чуть покашляла, отведя свой ядовито-зелёные цвет глаз. — Мгм, — строгий тон издался от неё, как она будто чуть отодвинула меня от себя, пройдя мимо, даже взгляда не бросив. Что? Что-то не так?.. Взгляд упал в пол, как улыбка моментально спала. Глаза забегали по холодному полу, а сердцебиение поднялось. Вчера было что-то не так? Может, я наговорила что-то? Боже, Бэлл, ты накручиваешь! Или же нет. Я взмахиваю головой, отводя дурные и параноидальные мысли. С моей дамой и моим нестабильным здоровьем надо уже садиться на таблеточки, а то я так точно кукухой поеду. Тяжело вздыхая, я направляюсь вслед за Костьей на кухню, слыша позади шаги, оборачиваюсь. Вот и Настя появилась на пороге коридора. Но не обращая внимания, я прохожу в довольно просторную кухню, а за мной и сама Петрова. — О, Настя, и тебе доброе утро, — с улыбкой ответила Арина, помахав рукой подруге, пока та усмехнулась, без особых сил кивнув головой. Кажись, эти особы пришли вовсе под утро, поспав несчастные пару часов. — Итак, начну сразу и без лишних слов. Завтра мы выезжаем в Новосибирск, — положив руки на стол, монотонно и хрипло произнесла Костья, как мои глаза вспыхнули от удивления, а затем перевелись и на девочек, которые были в точно таком же шоке, но, лишь поведя недовольно бровью, промолчали. — Да, я тоже этому не рада, и это не моя прихоть. — В смысле? — приподняв левую бровь, спросила Настя, вытянув палец руки в сторону Костьи, пока та вздохнула, уткнувшись в стол. — Там будет Лёша, — её взгляд медленно поднялся на меня с такой грустью и даже неким отчаянием. Почему она так тревожно смотрит? Но я даже не успела этому придать значения, как она взмахнула головой, посмотрев на девочек. Я повторила её действия, увидев на каждом лице шок и некое разочарование, настигла гробовая тишина в несколько секунд, но она быстро прервалась. — Ладно, тогда пора собираться и дописывать отчёты, — с видимым сбоем настроения на ноль, ответила Арина, уйдя в коридор, а после и в свою комнату. Настя направилась за ней, но мой последний взгляд упал на Костью, которая смотрела в пол. Причина её странности — это Лёша? Но почему? — Пошли поговорить отойдем, — резко вынесла она, как в момент выравнивалась в спине и без единого взгляда в мою сторону прошла в коридор. Я даже не успела опомниться, как помчалась за ней. Она ворвалась в свою комнату, пройдя к кровати и сев на неё, татуированные руки потянулись за ноутбуком, который она открыла, начиная в нем рыться. Аккуратным движением я прикрыла дверь, встав по середине комнаты. Моя особа продолжала тыкать по клавиатуре, не обращая внимания не на меня, не на свои слова по поводу разговора. Что за бред? — О чём ты хочешь поговорить?.. — руки скрестились в замочек, как она тяжело вздохнула, посмотрев мне в глаза. Сердце забилось в разы сильнее, чем прежде, но я лишь натянула лёгкую улыбку, когда она закрыла ноутбук и встала с кровати. — Я скажу сразу. Как бы это не звучало, но послезавтра приедет Лёша в Новосибирск, и он будет с нами на задание. Я не знаю зачем и на сколько, но, блять, я нахуй прошу об одном условии. Когда он заведёт с тобой диалог не дерзи, не выёбывайся и не включай тупую девчонку. По лучшей степени просто помалкивай, не доводи до того, чтобы мне приходилось врываться и оправдывать твою жопу, хорошо? — её эмоции менялись ежесекундно со спокойствия до небольшой агрессии. Носик подрагивал, а руки сжимались и разжимались в кулаки, когда я тупо открыла рот от удивления и её тона. Какого хуя она общается со мной в таком тоне?! Желание возразить и опровергнуть её глупые слова взрывались до небес, но я проглотила всё сказанное через себя, чисто взмахнув бровями вверх. — Я тебя услышала, — резко отрезала я, развернувшись к двери, как ноги остановились, а сердце закричало о неправоте и возражении. Мои чувства хоть и глупы, но характер тоже имеют, — только можно было бы сказать это нормально, а не выплюнуть с тонной мата, буквальными намёками и словами на мой столь ужасный характер, как ты говоришь и полным похуизмом, Костья. Если тебя столь не устраивают я и моё поведение, то говори это прямо, и если я тебе так важна, как ты говоришь, то помогай совершенствоваться, а не просто стоять и вкапывать меня в землю, указывая в собственное говно. Помни, что это ранит. — Ебать, я ещё и виновата, ахуенно, Бэлл, — прервала она меня, показывая различные эмоции, на которые я не обернулась, лишь продолжала сжимать зубами нижнюю губу, пытаясь сдержать эмоции и слёзы. — Я говорю, как факт в твоём характере, что, если тебя хоть пальцем тронуть, и тебя это взбесит, ты нахуй не остановишься, хоть тебе пулю в лоб пропишут. Это твоя глупость и несовладаемая агрессия, которую не убрать, не остановить. Даже сейчас ты могла спокойно понять и уйти, ведь я переживаю за нас и тебя в первую очередь, но нет! Тебе не понравился мой тон! — А хули я должна молчать, когда ты со мной так разговариваешь?! — на выплеске эмоций, буквально прокричала я, обернувшись к ней с жестикуляцией рук в размахивании по сторонам. — Как я нахуй разговариваю?! Что тебе ещё, блять, не нравится? То, что я волнуюсь за тебя?! Ну да, ты права, это я хуёвая! — её тон поднялся до крика, пока я стояла, как вкопанная, пелена слёз накапливалась на моих глазах. Больше всего я ненавижу то, когда на меня начинает кричать родной мне человек, обвиняя меня в чём-либо. Я сразу ломаюсь и впадаю в слёзы и истерику, даже не мочь продолжить тот самый спор, который я и начала. — Окей, прости, — шёпотом ответила я, натянув на себя сломленную улыбку, как с глаз упали слёзы, а её напуганный взгляд застыл на мне. Лицо сжалось в мимике, как я резко развернулась и выбежала из её чёртовой комнаты. Обида и боль сыграли со мной злую шутку. Я начала этот глупый спор, доведя её до срыва и ссоры. Она просто волнуется за меня, тем самым не замечая, что в ней проявляется страх, который прячется за маской агрессии, а я просто, как дура давлю и скидываю всё на неё, не замечая в себе проблем, в том же самом характере. Она ведь права, если бы я сдержалась и просто вышла, поняв её положение, то ничего бы не было. Я виновата в своих страхах и недопониманиях, простая дура. — Бэлла?.. — послышался голос изрядно перепуганной Арины, когда я вбежала в свою комнату, закрывшись на замок. Тело сразу рвануло в сторону кровати, беспощадно уткнувшись лицом в подушку, которая в момент намокла в слезах отчаяния. — Что случилось? С тобой всё хорошо?.. — Арин, всё отлично, просто оставь меня! — хрипя, сквозь слёзы пропищала я, сжавшись в комочек, прижав сильнее подушку к мокрому от слёз лицу. Хотелось задохнуться в собственных слезах, лишь бы не чувствовать вину и боль. Она ведь не придет первая на разговор, а уж тем более извинение. Тут только моя вина в моей расшатанной психике. Но, как перебороть себя, чтобы прийти самой в поисках прощения, пытаясь сдержать слёзы?       Глаза жмурятся, пальцы рук сильнее сминают край простыни, пока стук по двери продолжает беспощадно бить по ушам. Тело ватное и обессиленное. Холод доводит до неприятных мурашек, которые начинают сильнее давить на меня. Веки открываются с сухостью. Я настолько вымотана, что готова вновь расплакаться, только чтобы побыть одной, чтобы не единая душа не видела моей слабины. — Бэлл, подъем, открой дверь, пора собираться и выходить, мы через сорок минут уже выходим, — дверь всё оставалась закрытой, пока я внимательно смотрела на неё с красными глазами и дрожащими губами. Тело начало ломить, но с горем пополам я встала на ноги, услышав, что от двери отошли, кажись, смирившись с тем, что я встала, но не открою. Я и понятия не имею, во сколько я легла спать, виня себя чуть ли не во всех грехах мира, но, кажись, сама Сатана сжалилась надо мной, вырубив мой организм под утро, ведь больной и красный цвет глаз передавал не только мою до сих пор идущую истерику, так ещё и недосып. Слёзы уже давно не текли, лишь простой ураган эмоций до сих пор веял где-то глубоко, средь рёбер, не давая мне отвлечься хотя бы на простое собирание вещей. Я с безысходностью засовывала всё в рюкзак, даже не думая о том, что я могу что-то забыть, ведь было всё равно. Как самое необходимое было собрано, я прошла в ванную комнату, посмотрев на себя в зеркало. — О боже, — прошептав себе под нос, мой взгляд уткнулся в зеркало, внимательно рассматривая свой вид. Выглядела я потрепано, мешки под глазами, волосы запутанные, но хоть не столь грязные, а глаза вялые и красные. Лишь чуть умывшись и почистив зубы, я покинула малое помещение, надев на себя обычную оверсайз футболку черного цвета и того же цвета велосипедки, не доходящие мне даже до колен. Волосы оставались распущенными, а последний взгляд пал на будильник. Ровно шесть утра. — Бэлл, ты сам скоро? Уже такси приехало, — за дверью издался томный голос Арины, как я без лишних слов взяла портфель в руки, открыв дверь и выйдя в зал на свет. — Пошлите, — довольно хриплым голосом, ответила я, закинув рюкзак на плечо, посмотрев в коридор, где стояла Настя, рывшаяся в телефоне, и Костья, смотрящая в потолок. Блять, как обычно этот недовольный взгляд. Что мне сказать, когда я подойду? Нужно ли прям сейчас извиниться, или это будет глупо, так ещё и при всех, никто не поймет. Наверное, лучший вариант промолчать. — Хули так долго? Сказали же сорок минут, нет, надо задерживать всех, — тот самый недовольный взгляд упал на меня с явным презрением. Она говорила это отчётливо, сверля во мне дырку, когда я ещё толком не успела к ним подойти. Зубы сжались между собой, а испуганный взгляд уткнулся на неё. Не могу вымолвить ни звука, боясь всё испортить и доломать до конца. Но сильная обида возрастает во мне, ведь я вовсе не опоздала, максимум на минутку, а на меня уже наорали, будто эта минута превратилась в час. — Всё, блять, идём, — фирменным жестом недовольного и потрёпанного лица ответила она, выйдя к чёртовой матери из номера, пока я провожала её взглядом с трясущимися губами. — Не обращай внимание, ты же знаешь, что у неё настроение не ахти, — положив руку мне на плечо прошептала Арина, улыбнувшись, когда глаза упали в пол, а тяжёлый вздох издался из моих уст. — Ага, только вот все срывы на мне, которые я должна глотать, — потухший взгляд вновь поднялся вверх, как я вышла вслед за Настей, пока Арина поплелась за мной в полном молчание.

***

      Новосибирск. Время 21:33. Пугающие звуки улиц и сирен издаются по всей местности. Аэропорт практически пуст, людей крайне мало, как и было в самом самолёте. Я посильнее затянула капюшон на голове от холода этого города и некого страха окружающей среды. Все мы шли бесшумно, забрав свои вещи и выйдя под надзором копов к машине, которую сняла Костья. Всё с той же тишиной мы сели в дорогой автомобиль, направившись по ночному холодному городу. Сирены были чуть ли не на каждом шагу, копы разъезжали по различным местам, загоняя молодежь домой, грозя забрать в обезьянник. Суровый взгляд Купер посматривал на меня через верхнее стеклышко заднего вида. Её избитые пальцы рук всё время были у подбородка, потирая его и рассматривая местность в видимой тревоге, которую она пыталась скрыть. Мой взгляд метался и на Настю, которая в сонном состоянии прикрывала глаза, иногда ударяясь о стекло головой, от чего исходило лёгкое возмущение. Сон и вправду настигал весь организм, но предисловия Арины о всех странностях не давала мне сомкнуть глаза. Оказывается, что вчерашней ночью умерла главная мафия этого округа — Горб. Причина не известна никому, даже нам. Та самая Алина состояла в хороших отношениях с властью из-за своей особенности манипуляции и сил. Эта девушка обладала силой под названием «Шаманизм». Возможно, это звучит, как простой бред фантазии людей, но всё не так уж и глупо это не магия, а простая наследственность её семьи в особых вещах? Что за вещи или сущность также непонятно. Именно нам известно одно, что это похоже на галлюцинации, вызванные теми самыми неизвестными «вещами или сущностями». Даже правительство этого не знает, да и не хочет знать, им было главное одно, что она стояла на их стороне, на стороне власти с её псевдофокусами. Но суть в другом. Она умерла по неизвестной причине, скорее всего убийство. Из-за этой новости правительство подняло на уши весь город в карантине и подозрительных лицах. Полиция во всю занимается расследованием: кто и как мог убить мафию, владеющую чуть ли не магией, которая может довести до суицида невинного человека? Это ведь и вправду нереально. — То есть ты хочешь сказать, что этого задания не должно было быть у нас? Типо, — я мотала головой, даже не зная, как правильно сказать и продолжить. Мой взгляд был устремлён в зеркало заднего вида на татуированное лицо моей особы, которая наблюдала за дорогой, всё также потирая пальцами подбородок в полном молчание. Удивительно, что она никак не возражала Арине во время её подетального рассказа плана действий и истории всей происходящей хуйни. Суханова лишь смотрела в окно, иногда поглядывая на нас, продолжая, так сказать, сплетни между всеми. — У нас просто не должно было быть этого задания, ибо, как ты представляешь битву с мафией, которая обладает шаманизмом? — резко изумрудный взгляд уставился в окошко, прямо мне в глаза, проговорив это с грубым подтоном. Что снова не так?.. — Ну не знаю, как тогда должно было всё произойти? Где мы должны были быть и как бы справились с Горб, если бы её не убили? — с невинностью смотря ей в глаза, спросила я, забив на её не лучший тон. Это глупо, но я не хочу всё доламывать. Я уверена, что у неё просто нет настроения, и она боится за меня и нас всех, ничего больше. Ведь это и вправду, наверное, самое опасное задание. — Тебе не кажется, что ты задаешь слишком много глупых вопросов? Вот откуда я могу знать, где мы должны были быть и чтобы было? — её оскал проявился на лице, как я сильнее вжалась в сиденье, сжавшись в теле. За что она так со мной? Что я, блять, сделала?! — Ну, Кость, что ты так? Она просто спросила, мне тоже допустим интересно, чтобы было и где мы должны были бы быть. Мы просто пытаемся поддержать разговор, — в момент вступилась за меня Арина, как я почувствовала дрожь в ногах и губах. Боль и обида вновь играют со мной злую шутку. — А нахуй гадать, Арин? И без вас пиздец тошно, и вы тут накатываете ещё больший сгусток кринжовой хуйни, не дети же малые. Легче промолчать и пережить ебучее задание, не задаваясь тупыми вопросами без ответа ещё пол жизни. — Блять, завалитесь вы все нахуй! — резко вскрикнула Петрова, посмотрев в нашу сторону, как Костья закатила глаза, вновь приложив свои пальцы к подбородку. Арина лишь тяжело вздохнула, уставившись в окно, а во мне заиграли ещё большие чувства обиды и безысходности. Что происходит? Что же делать? Как приедем, надо сразу поговорить, даже извиниться за вчерашнее, она по-любому злится из-за всего, включая ту перепалку. Чем скорее, тем станет легче и лучше?..       — В этот раз, к сожалению, трёшка, поэтому придется кому-то с кем-то лечь, — сняв с плеча рюкзак, проговорила Костья, пройдя на порог съемной квартиры, осмотрев её коридор. Со вздохом я скинула свой рюкзак на пол, как вслед за мной повторила Арина, — разбирайтесь сами, вон та комната на двоих, я одна, прошу без доебов сегодня, дел по горло, — она даже и взгляду не повела на нас троих, как зашла за порог комнаты, захлопнув за собой дверь, пока я переглянулась с Ариной. Она махнула головой в сторону той двери, дав мне понять, чтобы мы пошли вдвоем без скандалов и недопониманий. Оставалось лишь согласиться и пройти за ней, пока и следующая дверь захлопнулась от Насти. — Ну, нормик, я ожидала меньшего, — пройдя с портфелем в нашу комнату, произнесла Суханова, приглянувшись к окружности комнаты. Довольно скудно, обычно, даже было интересно: почему так скромно в этот раз? Обычно снимаются чуть ли не особняки, а тут самая обычная квартирка. Но вот, к сожалению, даже на расспросы у меня не было сил и терпения. Я тупо прошла в другую часть комнаты к кровати, отбросив портфель в сторону и сев на край. Взгляд устремился в пол, пока Арина начала потихоньку разбирать вещи, иногда пристально посматривая на меня. Веки прикрывались от усталости и разочарования. — Эй, ты чего? — резко вознесла Ари, подойдя ко мне. Взгляд спокойно приподнялся на неё, а после вновь упал в пол, когда она села рядом со мной, буквально начиная сверлить во мне дырку своим взглядом. Брови подрыгивали от всего происходящего, хотелось плакать, — у тебя что-то случилось? Ты последнее время вовсе своя не своя, — глубокий вздох издался из моих уст, пока я неловко отводила взгляд в сторону, боясь произнести и звука. Мне было стыдно за всё, за саму себя и сложившуюся ситуацию, но и одновременно больно от этого холода со стороны любимой девушки. — Дело в Костье?.. — лёгким движением тонкая рука легла на моё плечо, как по щелчку все мои чувства, накопленные во мне за всё время, вырвались в секунду. Руки предательски задрожали, кинувшись к лицу, закрыв его от всего мира, пока слёзы потекли рекой, а жалкие всхлипы беззащитности начали вырываться из горла. — Эй-эй! Бэлла. — Арин, — всё тело дрожало, как при падении в ледяную воду. Ком в горле не давал произнести и звука лишь чёртовы всхлипы и сжимания рук. Арина крепче прижалась ко мне, обняв меня обеими руками, в страхе не понимая, что со мной. Но, даже мне было страшно от самой себя, от своих мыслей и обид за всё это чёртово время. Я слышала её успокаивающий шёпот, который ещё сильнее давил. Я не могу больше держать это в себе. Руки отстраняются от опухшего лица, пытаясь вытереть слёзы, стекающие с глаз. Ари чуть отстраняется, не прекращая поглаживать меня по спине. Глотаю, больно. — Прости за это, я просто.. просто.. — твердила шёпотом я, задыхаясь в слезах, не зная, что делать, как дальше быть. Хотелось спать в тёплых объятиях Костьи, о которых я могла только мечтать раньше, а сейчас? Сейчас в её сердце и мыслях пусто, ведь так? Она снова и снова причиняет мне боль. — Ты чего?.. Всё хорошо, что случилось? — её объятия давали малое спокойствие, слёзы застывали на щеках, а ком потихоньку пропадал с першением в горле. — Я просто устала, — уже чуть ли не насквозь пропитанные руки вытирали повторные потёки моих жалких эмоций, пока Арина продолжала наблюдать, пытаясь выяснить глупую ситуацию. Наверное, она настоящая подруга, или же так бы поступил каждый? — Мне нужно отдохнуть, чтобы прийти в норму, правда, — разве мне станет лучше, если я просто засну? Нет, на утро я буду всё также, даже больше убита. — Бэлл, мне ты можешь довериться, — на полном серьезе ответила Арина, взяв меня за плечи, ближе к себе, когда я посмотрела ей в глаза, своим замыленным взглядом. Почему-то мне хотелось верить, мне хотелось высказаться. — Костья.. я.. — глаза жмурились, когда слюни накапливались в гортани, не давая мне говорить, но я продолжала сквозь боль, — я всё испортила.. — В каком смысле?.. Что между вами происходит, Бэлл? — её руки продолжали гладить меня за плечи, пока я собирала мысли в голове по кусочкам, пытаясь объяснить правильно и понятно. — Я не знаю, Арин, не знаю, — мой тон моментально вспыхнул чуть ли не на крик, когда я начала твердить это глупое «не знаю». Что между нами, блять?! За что со мной это?! — Успокойся, Бэлл! Давай, я что-то принесу? Успокоительное или, может, Костью позвать?.. Вам нужно поговорить - это поможет! — Нет-нет, Арин, прошу! Не зови, не надо.. — резко сбив её на полу слове, вскрикнула я, сразу перейдя на тот самый шёпот. Взгляд уставился на неё, как руки перехватили её движения встать. Страх поселился во мне, что она узнает или увидит мою истерику. Как она отрегулирует? Станет только хуже, это точно. — Тогда объяснишь мне, что происходит? — вновь более спокойно ответила она, когда я посадила её обратно на кровать с замыленным видом. — Да-да.. я.. — заикание стало буквально моим вторым именем, наверное, это было бесполезно. — Хорошо, давай я сейчас схожу за успокоительным, и мы поговорим, ладно? — натянув уголки губ, спросила она, когда я нервно закивала головой, устремившись взглядом в пол. Тошнит, голова кружится и всё из-за слёз. Руки в треморе, как и всё тело, а мысли о ней, о её похуизме и отношение, о её взгляде и улыбки, о её переменчивости. Почему именно она, Бэлл? Та, которая убьет тебя и твои и так шаткие нервы. Вдруг дверь резко распахивается, а боковое зрение замечает силуэт. Сука, нет, прошу, только не это! Дыхание замирает, а рука закрывает пол лица, пока я смотрю в бок. Тяжёлый вздох издаётся из уст, как силуэт проходит ко мне, сев рядом. Меня трясет, как суку, но не единого вздоха не издаю. — Чё ноем? — тот самый мой любимый голос с той же самой сухостью и раздражением. Губы начинают предательски трястись, когда я слышу её дыхание, малейшие шевеления. Страх и боль, вот, что играет во мне, вот что бьёт по нервам. Я боюсь навредить, усугубить ситуацию, поэтому глупо молчу, не смея посмотреть в её сторону. — Молчишь? Ну ладно, подождём, поотнимаем дальше моё время, Бэлл, — и снова стыд за саму себя давит на меня. Её тело облокачивается назад в ожидании моей речи. Сдерживание слёз перестало иметь смысл, я всхлипываю, задыхаясь. Я чувствую, как она вздыхает, сильно напрягаясь. — Ладно, хорошо, понимаю, говорить сложно, эмоции, нервы шалят, может, гормоны хуярят. Поэтому решаем так: я несу тебя успокоительное, ты засыпаешь, а завтра на свежую голову разговариваем, так? — татуированное тело вновь приподнимается, а ядовито-зелёный цвет глаз уставляется прямо на меня, когда я сильнее сжимаюсь в теле. Со всхлипами прибавляется кашель, к моральной боли прибавляется физическая, как же больно. — Нет.. Я не хочу говорить с тобой ни сегодня, ни завтра.. — рука спустилась с лица, но волосы продолжали прикрывать мой ужасный заплаканный вид, когда я почувствовала тяжёлый вздох с дрожью. Стало вовсе не по себе. Такое чувство, что я теряю сознание. — Слушай, мне абсолютно похуй, я могу спокойно сейчас взять и уйти отсюда, забив на тебя огромный хуй, но нет, нахуй, я сижу тут и пытаюсь добиться от тебя хоть слова, диалога, блять, даю даже время на успокоение, бегаю чуть ли не подтирая тебе слюни, бросая всё более важные дела, а ты чисто базаришь мне о том, что не хочешь говорить?! — глаза вмиг вспыхнули от слов, которые вновь вставились мне кинжалом в спину. Дыхание затаилось, а пальцы рук сжались между собой до побеления. — Окей, ной дальше, я, блять, больше бегать не буду, — завершающий тон прошёлся током по мне, как она резко встала с кровати, уйдя прочь из моей комнаты, хлопнув с оглушающей силой дверью. Это была одна из самых сильных болей за всю мою жизнь.