Шкатулка

— Чёрт! - говорит парнишка, вляпавшись в лужу, которая собралась из - за недавнего дождя. Он собирался подыскать хороший подарок для своего друга, ведь у него завтра праздник. День рождения, как никак. К большому сожалению, Серёжа на сегодняшний день был сильно расстроен. Многого спросить Шастун не успел, но, похоже, его отшила какая - то девушка, с которой он встречался уже как пять месяцев. Честно говоря, Антон не понимал, чего из - за этого расстраиваться. Ну действительно, он вот живёт один и ему нахрен никто не сдался. А вот Серёге чего - то не сидится вообще, постоянно пытается найти себе девушку и рассказывает о своих проблемах. Говорит мол, что неужели он настолько страшный и не симпатичный? А Шастун ничего ответить не может. Молчит всегда, приобнимая друга.  Ну просто потому, что откуда ему знать, какой Матвиенко в отношениях? Он и сам то в отношениях не был никогда... Единственное, он знает только, как целоваться. Научила его подруга - Оксана Суркова. Ничего такого, просто урок и просто дружба. Вон, они сейчас ходят и думают, чем бы приободрить общего друга, с которым сейчас сидел другой "нянька" - Арсений Попов. — Тох, ну ты чего? - промычала Суркова, устало осматривая витрины магазинов. - Мы же договаривались, что купим, как обычно! Под "как обычно" подразумевалось - это что то сладкое и алкоголь. Но привычкой уже стало брать красное вино, любой сок для Серёжи и торт со смородиной. — Тоха? Антон проникся в транс и всё дальше уходил от квартиры, в которой проживал, будто разыскивая что то. Всё бродил по вечерним улицам, то поднимая взгляд на витрину, то опуская, проходя далее - в другой магазин. Так как Шастун из Воронежа, он не очень разбирался в местах Питера. И Оксана, которая согласилась пойти вместе с ним, даже пожалела о своем выборе. Они уже как час ходили туда - сюда, пока Антону не позвонили и им пришлось остановиться. Окси даже присела на лавочку от усталости, предварительно сметев с неё снег рукой, и глубоко в душе молилась, что больше никогда в своей жизни не пойдет куда - нибудь с Антоном одна. Похоже, что Арс решил напомнить, что время не резиновое. — Прости... - скулил Шастун в трубку телефона. - Я просто отвлекся. "Отвлекся? Отвлекся, блять? Час прошёл!" - промелькнуло в голове у девушки. Антон быстро протараторил, что нужно спешить, иначе магазины совсем скоро закроются и убрал телефон в карман куртки. — Так чего мы ждём?! - возразила Суркова, потянув Шастуна за рукав. - Бежим за бухлом и домой! Но Антон даже с места не сдвинулся. Взгляд поменялся с потускневшого на большую радость и заинтересованность. — Ну ты опять? - с сожалением говорила Оксана. - Что не так уже? Пожалуй, Оксана была одной из тех спасателей, которые не могут отказать. Но она очень хорошая и никто ей не пользуется. Наоборот, все поддерживают. Она не навязчивая, а даже очень милая. Особенно тогда, когда на ее носе появилась белая снежинка. Антон не сдержался и немного засмеялся. Совсем. Но этого хватило, чтобы Суркова надула свои губки. Как хорошо, что они друзья и Шаст спокойно понимает, что она ни в обиде и сама смеётся, даже не понимая, с чего смеялся Антон. — Я нашёл, Оксан. - очень тихо, придерживая её за плечо, шипит Антон. Он повернул свою голову в сторону небольшого магазинчика, в след за собой повернув и Оксану. Кажется, там продавались красивые мелкие вещички, в большинстве из которых были б/ушки. Такие, как потёртые статуэтки ангелов или настенные часы, на которых сломана одна из стрелок. Но одна вещь привлекла Антона больше всего. Небольшая шкатулка, на которой красовалась, как на всех традиционных музыкальных шкатулках, балерина. Он ткнул пальцем в стекло, за которым было это произведение искусства, указывая Оксане, что именно он хочет подарить Серёге. Его глаза так сильно светились... Будто нашел именно то, чего так долго добивался. — Шаст, но зачем она ему нужна? - пытается переварить девушка с русыми волосами. — Балерина - очень кратко ответил он, добавив ещё одно слово. - красивая. А ведь, как ни странно, балерина была идеально вырезана. Будто под машинку. Не каждый сможет сделать такую красоту из дерева, так ещё и покрасить настолько ровно. Начиная с ног до головы - все было прекрасно. Белые пуанты, с тонкой бежевого цвета, пачка, поверх которой прозрачный слой, видимо, не из дерева, а из ткани. Боди, которое чертило фигуру балерины и, конечно же, лицо. Оно было так детализировано. Карие глаза, в которых видны покрытые блестящим лаком блики, нежно розовые губы и детализированный пучок со всеми прядками. Стало смешно от того, что этот пучок похож на прическу Матвиенко. И, наверное, из-за этой маленькой детали, Антону и захотелось подарить её Серёже. Особенно вспоминая, как Матвиенко любил говорить о занятиях на балете. — По правде говоря, действительно красивая. - подтверждает слова Антохи, Оксана. - Наверное, дохера стоит. — Давай зайдём? - бубнит Шастун, уже открывая дверцу маленького помещения. С уже наизусть изученного грохота машин, звук изменился на более неприятный, чем желанный. Колокольчики. Колокольчики, которые висели наверху двери, указывая на то, что в магазин зашли. Они громко расплелись по ушам входящим, но спустя пару секунд пропали, благодаря чему, девушка глубоко вздохнула и вняла боль поглаживаниями себе по голове. Антону хватило глубокого вздоха. Хватило и два шага, чтобы оказаться рядом с предметом обожания. Приглядевшись поближе, Шастун взял в руки и заметил, что инициалы автора, который сделал эту деревянную прелесть, были покрыты красивой золотистой краской. А узоры, например такой, как раскрывшая крылья бабочка, наоборот, политы чёрным, как смола, цветом. Сама шкатулка не покрашена никак, от слова совсем. Обычное дерево, даже от углов, если немного поддеть, можно подхватить занозу. Ну, это точно "ювелирка" - подмечает он. — Вы уже выбрали что то? - улыбается девушка, стоящая за прилавком. Антон от такого, чуть не выронил изделие, которое держал в руках. — Да нет, я просто цену узнать. - всеми жестами показывая на шкатулку, говорит он. Продавец быстро открывает тумбу, берёт из неё тетрадь и перебирает листки. Казалось так, что цену она не знает сама. Оксане показалось смешным, что она остановилась на третьей странице. Хотя, это вполне логично, если учитывать, что магазин открылся недавно, да и предметы тут, откровенно, так себе. Эта шкатулка действительно отличалась от всех остальных на полках. Пожалуй, минут пять девушка тупит в тетрадь и лишь спустя пару звонков по телефону, робко отвечает: — Боюсь, она не продаётся. И тут, внезапно всё рухнуло. В переносном смысле, конечно. Скорее рухнул не подарок, а желание. Желание его подарить. А почему то, так хотелось. Неужели, он настолько зря ходил по улицам, разыскивал то, что ему нужно? Сердце так стучало при виде этой вещицы, будто подсказывая - "Это то, что нужно". А по итогу что, все зря? Антон не хотел и не мог с этим смириться, пытаясь настаивать на своем, пока стук совсем не утих. — Почему? - выдавливает он, подавляя чувства. - Это подарок одному важному для меня человеку. — Эта шкатулка очень важна для основателя этого магазина. Мы не можем её продать. - короткий выдох. - Приношу глубокие извинения. Девушка будто не замечает и теряется в пространстве, чтобы не встретиться с глазами Антона. Врёт? Но смысл врать... — Тош, пойдем уже, а? - Суркова, видимо, задолбалась уже тут торчать. - Найдем похожую на алике. Немного подождав, когда продавщица перестанет смотреть вниз, на гребанный стеклянный стол, Шастун, посмотрел в её глаза, будто пристыдив, и медленно ушёл. *** — Ты взяла хлопушки? - хрипит от радости Антон, держа в руках пакет со сладостями. Сегодня он был нарядным, как никогда. Хотя ему казалось, что наряд совсем обычный и повседневный. На самом деле, призналась себе Окси, он всегда выглядит, будто на свадьбу пришёл. Сев на лавку, Суркова взяла из рюкзака несколько хлопушек и довольно хмыкнула. — Это, конечно, не фейерверк, но тоже зрелищно. - очень самоуверенно отвечает она. - А у тебя там что со шкатулкой? Они стояли около подъезда, где находилась квартира Серёжи и Арса, которые будто бы пропадом запропастились. А если сказать проще - не отвечали на звонки. И ладно там Попов. Они даже не собирались ему звонить, ведь у того всегда всё занято. Когда начинаешь плеваться в него претензиями, по типу, что у того постоянно линия будто бы улетела в космос и не собирается возвращаться, общаясь с каким то инопланетным существом, который никогда не бросает трубку, то Арсений лишь отвечает, мол, знакомых у него много, и ничего не может с этим поделать. И из-за этих, как кажется Оксане, оправданий, возникает вопрос, о чем они там все общаются? Причем все грёбанные сутки! А вдруг что то серьезное случиться, а достучаться будет невозможно. Но как раз на такие случаи и существует телефон Матвиенко. Обычно все звонят Арсу через него, но не в этот раз. Сейчас Попову даже не собирались звонить, зная, что они там услышат уже раздражающий и изученный голос автоответчика, по типу "Ох, простите, я сейчас занят, так как общаюсь с другим человеком. Перезвоните позже, либо же оставьте сообщение. " Голос все так же манерен. Ну так вот. Дело совсем не о Попове и его занудным штучкам. Обычно Серёга всегда отвечал на звонки, а тут никакого ответа. Даже автоответчика нет. Просто гудки и всё. Абонент не абонент, так сказать. Такое чувство, что просто пропал человек куда то. Это не характерно ему, такому унылому, лишь на вид, человеку. Смешно, что все считают его злым, просто на него посмотрев. Ну родился с лицом он таким. На деле же он такой ласковый и приятный, что даже сердце, вместе с лёгкими, сжимается. Кхм. Так, о чем это мы? Точно. Шкатулка. Не получилось заполучить ту, какую бы хотелось, поэтому Шастун решился купить другую. Похожую. Даже очень. Как оказалось, Суркова не ошиблась. Точно такие же продаются в интернете, что вполне логично. Было пожалуй, отличие в том, что эта шкатулка была, как бы так сказать, ну... Просто шкатулка. Без.. балерины. Не музыкальная. Ну а что? За то будет, куда складывать мелкие вещички. Например, как его резинки, которые он меняет каждый день. То зелёная, то розовая, а может даже и разноцветная с черными крапушками. И хоть изначально Антон хотел купить это деревянное изделие только из-за того, что она музыкальная, сейчас это не имело значения. Он просто хотел сделать приятное человеку, к которому он неравнодушен. Впервые за столько лет подарить не бутылку безалькогольного энергетика на две звёзды, а то, что можно использовать в качестве складывания туда побрекушек. Вот, если бы Шастун жил вместе с Сережей, он бы складывал туда свои кольца, с браслетами на пару. А ещё, было бы прикольно посмотреть, как на это отреагирует Матвиенко. Ведь шкатулка, по сути, будет его, а использовать ее будет человек, который её и подарил. Ха-ха. Забавненько. К сожалению, Антон с ним не живёт, поэтому лишь представлять может. А ещё, он почему то радуется, что Арсу туда складывать нечего. Он не носит ничего такого, что можно было бы положить в небольшую коробочку. А вот, Матвиенко бы она очень помогла. Помнится, как он разочаровался, когда потерял свою любимую голубую резинку с рисунком ежа, а после нашёл её на своих волосах. Такое было с Шастуном, когда он ходил с телефоном в руках, а после его мозг подумал, что эта вещь пропала, когда мобильник находился у его уха. Он тогда ещё общался с Позовым, бурча тому в трубку " Да куда же я подевал свой телефон? ", на что тот озорно смеялся, подкалывая друга тем, что тоже потерял свой мобильник. После нескольких попыток поиска, Дима сдался и сказал, что телефон был у Шастуна в руках. Смешная ситуация получилась. Кстати, по поводу Позова. К большому сожалению, он не смог приехать. Но вся их компания полностью уверена, что тот уже успел отправить Серёге открытку с блестящими буквами и серым медведем, держащим сердце: "С Днём Рождения!". И, возможно, с обидной подписью, которую все воспринимают, как шутка. — Вот она. - достаёт шкатулку из пакета. Вместе с синими ленточками и розовой коробкой. Неплохое сочетание цветов? Он не знал. За моду у них всегда вершил Арсений. Шастун же взял коробку и положил туда шкатулку. Он молился, чтобы она туда уместилась. Молитвы, как мы можем прочесть, были услышаны. По сему несчастью, Антон покупал это, так званое, украшение, по дороге, поэтому не знал, подойдёт ли коробка под эту шкатулку. Он был вполне доволен собой. Оксана украдкой посмотрела на то, как Шастун закрывал коробку такой же розовой картонной крышкой и резко взяла ленту, чтобы хоть как то быть причастной к этому подарку. Пускай, она и знает, что подарок будет не от неё, ей все же хотелось помочь. Хотелось, чтобы ее заметили. А Антон и не был против, только рад, что она помогает. Суркова замечает, что лента довольно длинная, ножниц рядом нет, поэтому, чтобы спасти ситуацию, она заплетает коробку со всех четырех сторон и делает целых четыре бантика. Так сказать, чтобы прочнее было. — Вот как то так! - улыбается во все тридцать два, обнимая Суркову. - И никак иначе! Похоже, они вспомнили одну песню и начали уже её запевать. Они делали это осознанно. Чтобы время быстрее прошло. Как на зло, дверь подъезда так никто и не открывал, а людям, стоящих на улице, становилось довольно таки холодно. Антон ещё и рукавицы свои забыл, впрочем, как обычно. Пальцы, вместе со щеками были уже красные, не обращая внимание уже на то, что нос был заложен. — Я позвоню ещё раз. - уже скрипит зубами Суркова, набирая номер из телефона Шастуна, так как свой забыла дома. — Бу! Раздался звон хлопушки и чей - то голос позади, который пытался напугать двух друзей. И у этого человека это получилось. Суркова, вместе с Антоном, с криком отпрянули назад, чуть не схватив инфаркт. Ну кто так людей то пугает? Ещё и с самого утра! Только девять часов недавно пробубнело. Сразу же обернувшись - они встретили такую картину: Коричневое пальто с черными пуговицами, какие то черные туфли, которые блестели так, что глаза выгорали, лишь на них посмотрев, и очень неподходящие под весь элегантный вид - белые варежки. Они были меньше на вид, будто не его эти варежки совсем. Но все равно, каким то способом человек сумел их нацепить на свои руки. Кстати о руках. В правой  он держал целый торт "Наполеон", что вполне странно. Всей его компашке всегда нравился только со смородиной, но может, он взял именно этот, чтобы изменить их вкусы? А в левой черный лаковый пакет, будто кривое зеркало. Ты в него смотришь и себя видишь, только выглядишь, мягко говоря, как урод. Наверное, в этом пакете лежит подарок. Вообщем и целом - Арсений Попов собственной персоной! — Ты с ума сошел?! - кричит на пришедшего Оксана. - Я чуть не умерла от твоего "Бу"! Арсений лишь смеётся, после чего к нему присоединяется Антон, прикрывая рот рукой. На самом деле, думала про себя Суркова, ситуация вообще не смешная. А что, если бы она от того, что отпрыгнула, врезалась головой в столб? А вот и всё! А раньше надо было! Покорчив грозную гримассу, Оксана всё же сдалась и бросилась смеяться тоже. И вот, как бы, все хорошо, но не совсем... Дело в том, что вопросов оказалось намного больше, чем самих ответов. Мало того, что на звонки не отвечал никто, так ещё и Арс был, как оказалось, не дома. Внутри Шастуна рождалось другое, совершенно плохое, чувство. Он беспокоился за Серёжу, но в тоже время, старался не думать о плохом. Для начала разузнай - потом делай. Прежде чем что то делать - думай. Как много правил... Уфф, голова взорвётся. Хорошо, что он не пошел на юридический, иначе бы пришлось учить все законы. Когда все немного успокоились, Антон уже стал посерьёзнее: — Арс, а ты не знаешь, почему Серёга трубку не берёт? Тебе мы звонили раза два, так, на проверочку. Вдруг, ответишь. Но Серж всегда с первого отвечает, а у него - небольшая пауза, похоже, Шаст считает в уме. - ну, где - то, пропущенных около двадцати штук должно быть. Он уже не хотел спрашивать про то, какого хрена Попов по улицам шастает. Подарок он должен был купить ещё за три дня до дня рождения Матвиенко, а не сегодня. Он не говорил что будет дарить, сюрприз типо. Он же у нас "миллиардер", всё купить может. Подумаешь, в фильмах снимается и фоткают его на обложки журнала. Вон, Антон тоже может кривляться на камеру и получать за это бабки, просто... Просто не хочет, понятно? Ох, черт. Похоже, Шастун завидует. Чему? Ну, логично, что деньгам. Антон простак и зарабатывать своим ебальником он не умеет. А ещё, он не понимает, почему Арс живёт с Матвиенко, если может переехать в более лучшее место, которое может себе позволить. Попов всегда дарил подарки Серёже. Сначала это были всякие безделушки, которые перешли до ноутбуков и второй квартиры, в которую Матвиенко никогда даже шаг не делал. Говорит, мол, это подарок, не хочет портить. А ещё похоже, что Антон ревнует. Угх... Бесит всё это. А особенно этот торт. Вот мог бы - зарядил его прямо Попову в рожу, чтобы подавился. Но Шастун про себя затихает и жмёт другу руку. — Я толком не знаю, чего он так. - говорит Арсений. - Но свой телефон я оставил дома, поэтому не смог ответить. Снова просыпается это чувство обеспокоенности. Антон переживает. Боится, что что - то случилось. В этот раз у него даже не капля страха, а целое ведро. Беспредельно его мучали сомнения на этот счёт. То он на звонки не отвечает, то дома один находится. А зная Матвиенко - волноваться стоит. Года два назад у него была "лёгкая" депрессия, из - за которой он чуть не спрыгнул с окна. Слава Богу, ребята были рядом. Антон все ещё помнит эту ситуацию. Как у него дрожали руки, а рот не мог даже слова сказать. Рядом стоял самый, из всех, саркастичный друг - Дмитрий. Они были на улице. Они видели Серёгу. Когда он просто стоял на краю и чего то ждал. Позову тогда казалось, что Матвиенко сам боится умереть, поэтому не спрыгнул. А может, Арс с Сурковой помогли, которые всеми силами пытались оттянуть Серёгу от окна, на что тот лишь огрызался. Ох, это был ужасный период для всех. Даже Димка тогда охренел от происходящего, хотя он, по сути, ничему не удивляется. Этот диагноз прошел сам по себе. Из - за чего началось? Ну, как обычно, всё решают комплексы. Говорит, что ненавидит себя, а в особенности - своё тело. Конечно, спустя года два все уже смирились и забыли. Но не Антон. Вся компания вообще не понимала Матвиенко в то время. Сам не свой. Вот как сейчас. Никто не понимает Матвиенко. — Арс, да чего ты стоишь?! - очень взбудоражено и настойчиво вскрикнул Шастун. - Открывай уже эту гребанную дверь и впусти в квартиру! Из - за Антона напряглись все. Все почувствовали внутри тревогу и волнение насчёт друга. Поэтому, Арсений без дополнительных слов, ринулся к первым дверям, которые всё дальше и дальше переграждали путь к двадцать четвертой квартире на восьмом этаже. Она бы открылась, с некоторыми силами, вполне быстро, если бы не Суркова, с Шастуном на пару, не подгоняли Попова. Арс уже успел задуматься о том, чтобы отдать им ключ, ведь по их логике: "в их руках всё будет намного быстрее", но решил этого не делать. Сейчас ссоры ни к чему, да и сердце бушевало сильнее. Боится наш Граф, причем вполне сильно. Он знает Серёжу почти что с детства и терять его вообще не собирался. Если сказать правду, то, наверное, поэтому и не съезжает. Не хочет он с Матвиенко расставаться на долгий срок. Уже привык вместе с ним жить, а особенно спать в одной кровати. У них есть отдельные комнаты, но Арс постоянно, будто специально, жалуется на кошмарные сны. Мол, страшно ему одному. Темноты боится, хотя на деле - это не так. А Серёже как - то пофигу, с кем спать, поэтому легко впускает Попова к себе. Арсений всегда прижимал к себе Матвиенко, закидывая на него свою графскую ногу, чтобы тот не мог вырваться, и зарывался в его волосы. Он делал это осознанно и каждый раз, когда Сережа спрашивал "Что у тебя за привычка такая? Дышать даже нормально не даёшь", Арс отвечал "Прости, оно во сне само так происходит". Пожалуй, это единственный раз, когда Арсений действительно врёт Серёже. Конечно, Попов пытался поговорить с Сережей по поводу смены жилья. Например, устроиться где нибудь в Омске - родном городе Арсения. У него там родители и все знакомые, а с компанией можно общаться и на расстоянии. Гулять они смогут так же, просто чуть реже. Хотел к себе переманить Матвиенко. Ведь не спроста он на свой же праздник купил в Омске красивый особняк. Но нет, Сержу это предложение не нравится и он постоянно  отказывает Арсению, а на вопрос "Почему?" всегда происходит пытливое молчание, после которого длительный вздох и уход, под предлогом, вынести мусор. Арсений не знает, почему Серёжа избегает этого разговора. Всегда. А ещё он всегда, перед уходом на работу, оставляет Серёге неплохую пачку денег на книжной полке, которой он всеми намеками намекает, по типу "Возьми и поехали уже в чертов Омск!", но постоянно, после смены ещё одних съёмок, деньги лежали на том же месте. После раза десятого Попов сдался и просто не забирал деньги обратно. С тех пор они лежат там до сих пор. Теперь же в особняке набралась пыль, никто там не живёт. Стоит себе и душу совсем не греет. Деньги потрачены впустую, о чем Попов вообще не волновался. Средств у него предостаточно. И пускай, он самый богатый в этой компашке, что совсем не отрицает, простотой Арс не отличается. Общается со всеми на уровне, как лучшие друзья. Да, он актёр, но рядом с ними никогда не играл роль. Любит он их. Любит Серёжу. — И как это, черт возьми, называется?! - пылает уже не от страха, а от ярости Антон. Уже оказавшись в квартире, они не находят ни намека на то, что в ней кто то вообще живёт. Чисто настолько, что казалось, будто они в музей зашли и рассматривают превосходные экземпляры прошлой эпохи. — Сбежал..? - на Оксану нахлынула грусть. - От нас сбежал... А Арсений просто проходил и все мирно осматривал. Такое чувство, что убирался сам Сережа, который никогда не собирался вставать из-за уборки. Так почему же есть чувство того, что это не заказ услуг, а действительно его работа? Ну, наверно потому, что Матвиенко не может довести дело до конца. На холодильнике все ещё есть твердый слой пыли, а все полы не смогли блестеть. Но все же, можно уточнить, что он старался. А особенно над зеркалами. Они настолько четко показывали отражение Попова, что ему показалось, что он живёт в этом зеркале. "Нет, ну красавец же" - вкинул про себя Арсений и легонько улыбнулся. Почему то страх пропал насовсем. Арсений был уверен, что с Сережей все в порядке. А сейчас он просто сиял от счастья и прыгал на месте. Деньги. Да, те самые деньги! Они пропали. Прощупав всю книжную полку, Арсений их не нашёл. А это значит только одно - Серёга наконец их взял! А может даже и готов поехать с Графом в Омск! Боже, какой же гель на душу. Впервые он взял у Арса деньги. Никогда не брал, говорил, что всего добьется сам. Никто не сможет понять и поверить, насколько сейчас Попову приятно. — Чему ты радуешься, остолоп? - зарываясь в волосы, бурчит Антон. - у нас друг пропал, а ты так прыгаешь, будто уже праздник отмечаем. — Ты не представляешь! - глаза у Попова сияют так, что их можно в фотошопе вырезать и в звездное небо поставить. Не отличишь. - Он взял деньги! Мои! Мои деньги! А Шастун понять ничего не может. Типо, что в этом радостного? Если бы у него без спроса взяли деньги, он бы с этим человеком навсегда поссорился. Ну нельзя же так. Хотя бы спрашивай, а затем уже бери, если разрешили. — И что с того? - недоумевает Антон и трясёт Арса за плечи. - У нас человек пропал! Ты что, не понимаешь? Эти слова заставили Арса спуститься на землю. А ведь действительно, куда Сережа ушел? Ведь только недавно, где то час назад, он лежал здесь. В этой спальне. На этой кровати, где Попов ласково шептал ему на ухо поздравление совместное с пожеланиями, когда он ещё спал, утыкаясь носом в одеяло. — Простите, я просто... Ладно, вы не поймёте. - махнул Арс рукой. - Но мне всё ещё кажется, что он в порядке. — Арс, был бы он в порядке, - пытается вдолбить в Попова Антон. - он бы ответил на чертов звонок! А вдруг его вообще украли? А? Ты об этом не думал? Вдруг думали похитить? А знаешь из - за кого? Из-за тебя! Ты же у нас актёр, причем богатый! - последнее слово он произнес так, будто решил возмутиться. - Вот они, эти похитители, разузнали, где и с кем ты проживаешь и решили похитить Серёгу! Конечно, Антон говорил это специально. Не такой уж Арсений и популярный, да и логичнее было бы похищать родителей. Просто он пытался всеми способами дать понять, что его "С ним все в порядке" может и не быть. Хотя, что уж говорить. Если на чистоту, то Антон просто ярый реалист. — Приходи в себя уже! - Тоха орёт ещё сильнее. - Оптимист гребанный! Мы живём в реальном мире и если человек пропадает, не даёт никакущих намеков на то, что он существует, то это не значит, что он в порядке! — Да что ты на меня орёшь?! - начинает шарманку Арс. - Давно не курил, да? Если хочешь выпустить пар, то не ори на людей, а  иди и испепели себе все лёгкие нахуй! — Ах ты сука! - в руке у Шастуна оказывается недопитая кружка с чаем, которую он взял с тумбы около кровати, прямиком кинув её в Арсения. Так как Арс успел увернуться, она с треском разбилась. Ох, как же Шастун не любил тему с курением... А особенно тогда, когда его упрекают в том, что из-за никотина он может умереть. Пф, как будто он не знает этих мелочей. Всю жизнь свою курит и ничего. Живой ещё.  Похоже, назревает серьезный конфликт. Честно, эти двое никогда не могли нормально ладить. Оставить их вдвоём в одной комнате, так они поубивают друг друга. С этой ссорой точно нужно что то делать, поэтому особа, все ещё одетая в куртку, решила ввязаться. Через... 3 2 1 — УСПОКОЙТЕСЬ! Внезапно прозвучал крик Оксаны. Она не могла выслушивать это слишком долго, поэтому встала между этими двумя дебилами. Так как Антон с Арс заткнулись, пришло время брать ситуацию под свой контроль. — Пока вы, два чучела, ругались, - уверенно начинала Оксана, тихонько отходив из "золотой середины". - я нашла кое - что интересное. Она кинула взгляд на ноутбук, который Арс подарил Матвиенко и, как оказалось, все это время он был включен. Оксана решительно отошла от двух парней, все ещё следив за их действиями. Так, ну вроде, просто стоят. Даже кажется, что боятся рот открыть. Наверное, они не ожидали, что Суркова так закричит. Они совсем забыли о ее существовании. Поэтому, спустя минуты две, Оксана подошла к пуфику, на котором была техника, и взяла  ноутбук в свои руки. На нем было открыто видео, которое Оксана сразу же включила. — Итак, с чего бы мне начать. - на экране появился Серёжа, который находился черт знает где. Фон был просто однотонный. Хромакей. - Я надеюсь, что это смотрят те, на которых я рассчитываю, а не очередные грабители. Он усмехнулся. "Очередные?" - пронеслось у всех в головах. Из чужих сюда разве что приходили доставщики пиццы, либо других продуктов для готовки. Зима же, а ходить за три километра в магазин в такую погоду совсем не хочется. А может, он намекал на Позова, который случайно, а может и специально, забрал с собой зарядку для телефона. С тех пор его все называли мелким воришкой, забавно конечно. — Я тут подумал и захотел отпраздновать этот день немного необычным способом. - немного помолчав, Матвиенко продолжил. - Вообщем и целом, я решил устроить вам небольшой квест. Конечно, я не смог сделать это всё один, поэтому мне помог один доброволец. Его вы, кстати, встретите позже. Интригант херов. Что ещё он там придумал? — А ещё, я хочу извиниться за то, что наверное нехило потрепал вам нервы. - "Ох, это уж точно." - Но дело совсем не в этом. Ваша задача - меня найти. А ваша первая подсказка находится в этой квартире. - потупив в камеру ещё немного, видимо пытаясь подобрать слова, Сережа продолжил. - Ну, как то так. Видимо, он больше не знал что сказать, поэтому тупо начал смеяться. Все, как одно целое, посмеялись вместе с ним. Не знают почему. Не знают зачем. Не знают из-за чего. Смеяться можно просто так. Потому что смех Матвиенко безмерно заразителен. — Извините. - сквозь смех говорит Серёжа. - Я просто вспомнил одну ситуацию с Арсом, нелепо так. - ещё больше смеётся и взгляд на камеру поднимает. - Ну, помнишь? Будто на Графа смотрит, а Арс лыбу тянет, сам не зная - почему. Не помнит он ничего, вся память вдруг пропала. "Не, не помню" - говорит он себе, но Серёга будто это слышит. — Ну тогда, когда я лежал к тебе не спиной, а лицом. - Шаст напрягся, а Арсений кажись что то да вспомнил. - У тебя же такая глупая привычка, во сне прижимать. Так ты так меня прижал, что ещё бы чуть - чуть и пиздец был бы.  - Сережа снова начал смеяться, похоже, это не конец истории. - Хорошо, что я тогда чихнул. Тогда он уже тупо взорвался и смеялся так, будто заводят машину, поэтому, чтобы не занимать время ребят - отключил камеру, тем самым, закончив видео. Боже, он вспомнил, хах. Это такая глупая ситуация была. Он помнит, что было после. Когда Матвиенко чихнул, Арс не удержался и засмеялся. И ведь, если бы Матвиенко знал, что тот не спит... Граф уже представляет, сколько было бы шороху. На самом деле, Попов сам не знает, хотел ли он поцеловать тогда Серёжу. Скорее просто послушать его дыхание, которое горячо вспыхивало. — Вы спите на одной кровати? - с вообще непонятными нотками, говорит Антон. — Да. - такое чувство, что Попов хотел подлить масло в огонь. - Так намного удобнее. Это же так... Ужасно. Будто в душу плюнули. Да, конечно, Шастун мог догадываться, что не спроста они в одной хате живут, но не потому, что им спать вдвоем, Антон в голове очень искаверкал это слово, удобнее. Ух, если бы он мог, то врезал бы Попову со всей дури, но при Сурковой не стоит это делать. Ой, как не стоит. Да и фанаты сразу же заметят на Арсе фингал, который он сфотографирует для того, чтобы его пожалели, и выставит в сторис. Шастун, держись, ты можешь, ведь ещё не было той самой последней капли. — Я даже не знаю, где тут искать подсказку о его местоположении. -  Суркова сразу же потеряла свою поддельную уверенность, но радовалась, что с другом всё хорошо. — Нам нужно ехать в Омск. - уже серьезно говорит Попов, стоя в коридоре и обуваясь, заметив, что на полу были лишь кроссовки Оксаны. - И кстати, Антон, тебя не учили разбуваться при входе? Арсений, как же зря ты это спросил. У Антона в голове идёт один шум, а глаза наливаются кровью. Попов довел его до смертельной точки. Будто бы так и хотел. Будто бы так и надо. Антон подходит к "величайшему из величайших" и со всей своей дури замахивается, превращая ладонь в кулак, тем самым попадая, конечно же осознанно, Графу по носу. Тот совсем не ожидал такого и, не успев ни за что зацепиться, падает на пол, цепляясь спиной за  острый крючок, на котором должно быть пальто, но его там совсем не оказалось. С носа течёт кровь, а на спине огромная царапина. Что ещё нужно для счастья? Шастун ни разу не жалеет. Вот совсем. Нужно сбавить обороты. Нужно перестать злиться. Нужно успокоиться. Подышать. Покурить. Заглушить шум в ушах. Убрать кровь с костяшек. Закрыть глаза, чтобы не видеть четкую картину. Привести себя в порядок. Поэтому Шастун выходит на балкон, достаёт из кармана куртки, которую он не снимал, зажигалку, вместе с пачкой сигарет. В голове возникают вопросы, ответы, противоречия, правда, враньё: "Зачем ты это сделал?" "Он сам выводил меня на агрессию!" "Я ничего не знаю, просто всё бесит!" "Я не ревную Матвиенко!" "Да как мне его не ревновать?" "Этот Попов специально делает всё возможно, чтобы Сережа со мной не общался" "Арс любит Матвиенко?" "Да к чему тут вообще этот вопрос?!" И если бы в голове у Шаста был небольшой человечек, который контролирует его мыслями, то он бы уже спился, да умер в них, так как разбираться в голове Антона была бы та ещё морока. Ну вот кто сейчас поймёт Шастуна? За обычный вопрос про обувь, он подходит и ударяет Арсения по носу. А перед этим ещё и кружку в него кидал. Да тут уже заявление в полицию за нападение надо подавать. И вот, ну действительно возникает вопрос, из-за чего он так на Попова каждый раз набрасывается. Каждый. Я уже писала про то, что будет, если их оставить в одной комнате одних? Каждый раз, когда они встречаются, между ними происходит перепалка. То Шастун кривляет слова Попова, как дитё малое. То каждый раз показывает, что завидует ему и его богатству. То видя, как он с Матвиенко жмётся, начинает Арса при всех оскорблять. Но до драк не доходило. Обычно, при друзьях, а они всегда прогуливались компанией, всё обходилось словами. Дома же Шастун выводил весь свой пар, на что Позов лишь вздыхал и пытался поддержать друга бутылкой пива и курением на улице. Как раз таки Димы тут и не хватало... Сейчас же, когда их могла удержать лишь бедная Оксана, Антон не сдержался. Подумав о своей подруге, Антону стало не по себе. Особенно, когда услышал её крики о том, что она расспрашивает про то, где находится аптечка. По голосам и звукам можно было понять, что она пытается поднять своего друга и все проходит успешно. Она говорит ему сделать упор рукой на стену и берёт аптечку, которая находилась на верхней полке в коридоре. Как ни странно, голос Попова Шастун не слышал. Похоже, ему не было дело что то кричать вслед, ведь только что ему расколошматили свой прелестный нос! Антон подносит одну тонкую сигарету ко рту и поджигает её. Вот, думает про себя Шастун, было бы хорошо затянуться и вернуться в детство. Когда он выпускал пар, все плохие мысли просто напросто улетучивались. Вот попросту всё отпускал. Ему говорили, что когда куришь сигарету - ты попросту всё забываешь. С этими мыслями он делал свою самую первую затяжку, самую первую сигарету. Отпускал и думал о прекрасном. В детстве так всё и работало. Самовнушение дело превосходное. А сейчас, Шастун не мог перестать ни о чем не думать, просто выкуривая сигарету. Ничего не мог забыть. Ничего не может. — Антон? - Послышался женский голос. Суркова. - Я обсудила все с Арсом, всё в порядке и мы можем ехать. Подсказка явно была в этих деньгах. Она похоже боится зайти и стоит около дверей, немного её приоткрыв. Шастуну уже ничего не хотелось, кроме как обнять свою единственную, пожалуй, радость. Но и того рядом не оказалось. Вот понабредило Серёже поехать в этот чертов Омск? Антону казалось, что своим присутствием он лишь будет причинять боль себе и окружающим, поэтому продолжал стоять на балконе. Его боятся. По крайней мере - Оксана. Это он понял однозначно. Да и праздник не хотелось портить. — Ладно, ты если захочешь, мы будем ждать внизу. — Суркова хотела уже уходить, но вернулась и решилась сказать последнюю фразу. - Антон, пожалуйста, прости меня. Шастуну сразу же понятно, за что она извиняется. Думает, что она виновата в их ссоре, хотя даже не была к ней никак причастна. Таких людей Антону жаль. Действительно. Ему остаётся лишь надеется, что она не считает себя обузой. Только не это. Антон, пытаясь заново уйти в себя, хочет позвонить Позову. Отвлечься и поболтать о чем нибудь. Тянется к карману куртки и замечает, что телефона там нет. Вспомнил... Отдал Оксане, когда они пытались дозвониться ребятам. Ну и зачем? Уходить с балкона совсем не хочется, особенно после того, как она ушла с извинениями, а Шастун даже слова не сказал. Теперь он стоит в полном одиночестве, услышав хлопок двери. Кажется, от этого становится лишь легче. Намного лучше побыть одному в таких моментах. Или может с кем то другим. С тем, с кем Антону всегда комфортно. С тем, кого он любит всей душой. Не хватает того лучика света рядом с Антоном, который он бы обнимал до потери пульса. Ох, как не хватает. Антон замечает внизу машину, которая припарковалась не под подъездом, а за домом. Там и был балкон. Похоже, водитель такой себе в этом автомобиле. А точнее - такси. Почему такси? А всё просто. Вон, Антон уже видит, как Арс обнимает Суркову и садится в эту машину, при этом прикрывая свой нос кровавой ваткой и держа в руках лишь торт "Наполеон", совсем позабыв о подарке, а точнее о том черном пакете. Похоже, он остался в квартире, а Попов совсем этого не заметил. Хороший удар, хочет для себя Шастун заметить. Обычно он так бил лишь стены в ванной, поэтому его костяшки всегда красные и с некими засохшими ранками. Но никто этого почему то не замечает и не интересуется, что Антону только в плюс. Суркова улыбается и махает Антону рукой, изначально так, будто подзывая к себе, на что Антон отрицательно кивает, а после меняет взмахи на прощальные. Шастун махает в ответ. Она так улыбается, будто вообще не произошло, от слова - ничего. И это немного поднимает Антону настроение, хоть он и знает, что все лишь делают вид, что ничего не было. И ведь, так смешно наблюдать за этим лицемерием, что аж хочется уснуть в новогоднем оливье. Шастун не понимает. Не понимает, хороший он, либо плохой? Герой или злодей? Правильные ли решения он принимает? Единственное, о чем Шастун думает сейчас: он точно чувствует, что самого себя не понимает. Пока Антон прожигал свои чувства сигаретами и обдумывал произошедшее, он решил долго не задерживаться в этой пропаханной Арсом и Серёгой квартирой. Первый запах был максимально неприятен, что аж блевать хочется. Второй же очень сильно к себе манил. Да настолько, что на этом балконе растаять можно. Перестав думать об этом дерьме, что у него накопилось за все ебучие годы, он, скурив третью по счету сигарету и стушив её об подоконник, принялся уходить. Но... Конечно, всё не может быть так просто! Ну почему? Дёрнув ручку, он замечает, что его, мать вашу, заперли! Вот только... Кто? Неужели Оксана, сказав прости, имела в виду то, что закроет его на холоде помирать? Нет, нет, нет! Да не может этого быть! Суркова бы никогда не сделала этого! Страх, либо же холод, начинал немного сковывать действия Шастуна. Ведь он стоит на балконе минут так тридцать точно. Без связи, так ещё и Оксана с Арсом уехали! Конечно же Антон успел замёрзнуть за это время. И сколько ему теперь здесь стоять? Такое чувство, что он очутился в ужастике и его сейчас сожрут какие то твари, которые обитают на небе. Например, ебучий ветер! Он же сожрать может очень легко и даже стараться не надо. А может, Шастун сейчас сам себя сожрёт с такими мыслями. И нет, у Шастуна не клаустрофобия.. Но боязнь смерти у него присутствует, как у многих людей в этом чертовски гнилом мире. Ладно, прекрати! Не стоит об этом думать. Стоит просто покричать с балкона, чтобы тебя спасли, верно? Да, да, так и есть. И, как только Антон попытался произнести хоть одно слово или просто издать писк - у него ничего не получалось. Как это? Голос пропал? Только этого не хватало... Боже. Пожалуй, именно в это время и следует верить в Бога. Странно это. В таких ситуациях обычно говорят не паниковать, но, МАТЬ ТВОЮ, ЧТО ЕЩЕ ЗДЕСЬ ДЕЛАТЬ? Страшно, страшно, страшно и ещё раз страшно! Что делать? Куда лезть? Прыгать? Ага, ещё с восьмого этажа Антону не приходилось прыгать. Умрет же ведь, а этого не надо. Никогда. Нигде. Ни в коем случае! Ноги Антон уже не чувствует. Просто будто льдом забиты. Как скульптура стоит и не двигается. Боится упасть. А если упадет, то повредит себе всё, что только можно. Дак ещё и на балконе снега намело. Пожалуй, это единственное место, где не убирались. Серёжа не убирался. Это, Антон прекрасно понимает почему, вызывает небольшой смех. Искренний. Просто смешно, что этот коротышка, ну если это действительно он, как говорил Арс, старался убрать всё, но до балкона даже не дотронулся. И да, логично,что до балкона дотрагиваться смысла нет. В него, если Шаст не ошибается, никто не заходит. Как раз, кроме самого Антона, когда наведываеться к ним погостить. Ну как, к ним. К Матвиенко конечно. Обычно это происходило, когда Арс на работе. Интересно, Попов это знал? А что, если Серёга специально ничего здесь не трогал, чтобы Антону было комфортнее? Жаль только, что сейчас Антону совсем не комфортно. Сейчас он чувствовал, как его тело колит множествами колючек, а волосы уже превратились в маленькую льдину. Нос заложило ещё больше, чем ранее, а уши казалось, что скоро отвалятся. И, что самое смешное, Антон, кажется... Смирился? Ага, хер там, трясется, как щелкунчик бы разбивал орехи. *** А тем временем Арс чувствовал лишь благоприятное спокойствие. Ничего не было. Всё нормально. Нос печёт не от боли, а от мороза. Кровь полилась всего то от температуры тела. Спину повредил на работе, выполняя трюк. Он не будет ехать в больницу. Он будет терпеть боль. Ради него. Ради того, кто поможет всего то своим присутствием. Неважно, что случилось недавно, важно то, что происходит сейчас. А сейчас он едет на машине в Омск. Далеко, думает Арс, но он сможет. Сейчас он просто думает о  зиме и о том, как плохо Матвиенко сочитается с этим временем года. Попову кажется, что Серёже по душе лето. Да и, он сам, как маленькое солнышко. Лежит себе, да светится, как новогодняя гирлянда. А ведь, смешно, что Матвиенко родился именно зимой. Вот, смотришь на него, ну прямое лето! По крайней мере, у Арса такие ассоциации. — Всё хорошо? - спрашивает Оксана, чтобы сбить напряжённую обстановку, когда Арсений пялится в окно автомобиля. — Отлично. - и хоть, Суркова не видит его лица, он улыбается. Улыбается от того, что ЕГО солнышко сделало такую затею. Его. И больше никого. Не отдаст. Пройдет по квесту, найдёт своё и НИКОМУ НИКОГДА не отдаст. Потому что Арс заебался. Заебался скрывать свои чувства. Он возьмёт то, что ему нужно и никто ему не помешает. Даже этот гадкий... Даже думать о нем не хочется! Слава Богам он с ними не поехал. Сегодня Арс решился. Он сделает это и добьется своего. Он сделает Матвиенко предложение. И если тот откажет, то Попов сделает так, чтобы Серёжа согласился. Он не знает как. Он не знает. Но он сделает всё, мать твою, возможное. Лишь бы Матвиенко стал только его собственностью. Только его, понятно? И даже ты, тварь, не сможешь у меня его отобрать. Никогда. *** Шастун сидит на полу, который засыпан снегом и дрожит. Лишь душевная боль в висках даёт знать, что ты живой. Ты дышишь, но не чувствуешь этого. Антону холодно. Антону больно. Антону страшно. Он не чувствует себя. Он просто хотел увидеться с тем, кого любит. Он просто хотел обнять его. Он просто хотел остаться с ним. Он просто хотел стоять вечность с ним. Он просто хотел. *** Вот Попов и тут. Сколько часов уже прошло? Он не считал. Не важно время. Важно кольцо в красной коробке и коробка конфет. Все эти вещи лежат у Арса в пакете. Или... Лежало? Только сейчас он замечает, что у него в руке ничего нет. НИЧЕГО НЕТ! И, он хотел уже было сорваться, как его отвлекает телефонный звонок, на котором явно отображается имя "Стас". Его охрана. Он всегда стоит начеку. Там, где его никто не видит, но он прекрасно за всем наблюдает. Для этого и создана охрана. Наблюдать и, если что, рассказать о внезапных грабителях или хулиганов, которые бросают камни в окно. — Да? — Это же Арсений Попов? - на трубке слышится эхо Шеминова. Видимо, он на своём рабочем месте. Заправка. — Да. Совсем недавно, а точнее позавчера, Арс решил уговорить охранника присмотреть за Сережей. Ну, как уговорить - деньгами конечно. Почему? Нет, не то чтобы Попов не доверяет ему... Просто для его же блага. А вдруг с ним случиться что то плохое? Ладно. Если честно. Подозрения есть, а доказательства уж тем более. Арсу кажется, что к Матвиенко кто то частенько приходит, когда Попов на работе. И он даже догадывается - кто. Просто каждый раз, когда Матвиенко его обнимает, слышится запах сигарет, который Серёже противен. Он не курил никогда, а тут - на тебе! И весь в никотине. Трудно знать правду и ни разу не поболтать об этом. Поэтому, чтобы навсегда убедиться, он решил привлечь охранника в этом. Держись, Арс. Не время злиться. — Тут ваш Матвиенко домой возвращается. Но вот откуда? Из продуктового? Так вы же доставкой всё покупаете. - хриплый голос слышится все более размытее. Последнее предложение так вообще не было слышно. Глаза покрываются пеленой, когда приходит осознание происходящего. Боль. — СУКА! - внезапно для всех присутствующих он замахивается и впечатывает кулаком о стену особняка. Льётся красная жидкость. Сколько крови он уже успел потерять за один день? Правда, уже вечер. Вот только агрессии здесь не хватало. Напекло. Много всего напекло. Душа просто раздирается. Так больно ему не было никогда. И нет, физическая боль тут совсем не причем. Просто ужасно больно. Очень. Арса никто не понимает. Никто. Все могут подумать, ну какие у богачей проблемы? А ВОТ ТАКИЕ! Сердце рвёт на части. Боль, ужас, грусть, неопределенность, срыв, потеря - всё это скрывается за безнадежной улыбкой. Даже сейчас - он улыбается. Истерика. Большая истерика. Невъебенная истерика. Вы просто не понимаете, как ему больно. До ужаса. До страха в глазах. Его эмоции не чувствуют. Его чувства не признают. Его не понимают. На стене нетронутого дома осталось лишь красное пятно, а на асфальте следы подошв. Арс не может больше терпеть. Арс срывается. Граф отбирает у Оксаны торт, которые ранее ей спихнул и, открывая пластиковую "крышу", просто бросает его в эту же стену, перед этим хлестанув девушку по лицу, от чего она падает на асфальт. Белая сладость смешивается с алой жидкостью и Попов понимает, что больше так не хочет. Его кровь не стоит таких жертв и страданий. Не хочет ставить себя под угрозу. Не хочет себя так вести. Не хочет и не будет. Сбросив все свои вещи, а точнее пальто и кроссовки, он бросается прочь, попутно разломав свой телефон к чертям собачьим. Он не хочет иметь никаких связей. Он не нужен. Никому не нужен. Его сломали. *** "Матвиенко хочет побыть один" Именно это Сережа повторяет себе из разу в раз. Он любит одиночество. Даже казалось иногда, что он душу дьяволу готов продать лишь ради того, чтобы быть одному. Возможно, именно поэтому он решил "послать ребят нахуй", забив на их чувства. Ему не важно, что чувствуют окружающие. Даже, если это его лучшие друзья. Он ненавидит их лесть. Особенно от Арса. Нет, он правда переживает за него, но... Неважно. Своё день рождение он решил провести один. Как и всегда. Он всегда один. Он не чувствует себя одиноко. Но он всегда один. Где бы они не гуляли, где бы не встречались, где бы не развлекались. Он всегда один. Даже сейчас. Он один. Один одинешенький стоит в подъезде и думает о том, как все будут рыдать. Но всё случится завтра. Завтра все будут грустить и дарить Серёже цветы. Завтра. Ведь сегодня Матвиенко не станет. Тело будет лежать в ванной, а его душа обретёт покой. Покой ли? Он не знает. Он не знает, существует ли рай или ад. Не знает. Он устал. Не от одиночества. У него нет никакого одиночества. Он просто всегда один. И так бывает. Бывает у всех. Просто его это "всегда один" слишком долго выматывало. Обычно, его "всегда один" разбавляет один человек. Тот человек, который всегда подбадривает его. Тот, кто приходит каждый раз, когда Попов уезжает на съёмки. Тот, с кем он болтает возле двери балкона, но не заходит в него, потому что не хотелось бы пропахнуть противными ему сигаретами, но после все равно это происходит, когда тот выходит и обнимает Матвиенко. Сережа специально не обнимает в ответ. Он не хочет ПРИВЯЗАТЬСЯ к нему. А ещё не хотелось бы застрять. Застрять вместе с ним навеки. Это было бы ужасно. Он помнит всё, что связано с ним. И, пожалуй, его больше всего жаль. Матвиенко не хотел бы, чтобы Шастун страдал. Матвиенко знает про чувства Шастуна. Матвиенко понимает Шастуна. Но Матвиенко не может взять и полюбить его. Это... Трудно, понимаете? Слишком трудно. И поэтому, Сережа нашел лишь один выход. Как там говорят? Из любой ситуации есть выход? Сережа его нашёл. Нашёл и теперь не остановится. У него были попытки совершить то, что обзывают "грехом", хотя это обычный суицид. Он не совершил этого, потому что не мог признать своё "всегда один". Он признал это. В этой стране, самоубийство - выход большинства. И Матвиенко в их числе. Поверьте, этот выбор выдался для Серёжи лёгким. Потому что он - всегда один. И даже сейчас, входя в эту квартиру, он ничего не чувствует. Вы ведь прекрасно знаете это чувство. Опустошение. Такое... Матвиенко не может подобрать слов от усталости. И, может, она и физическая, но моральная давит намного больше. Нет боли, нет грусти - ничего нет. Хочется провалиться под землю. Что он завтра и сделает. Точнее, сделают с ним. Его повалят под землю. В гроб. Красивый такой, вот знаете. С золотистой обводочкой. Как раз вот эти деньги, которые лежали на книжной полке, он и потратил на гроб и все, что там нужно для похорон. Знаете, с такой надписью на мраморе: "Матвиенко хочет побыть один" Замотался. Сережа понимает это, когда не может даже снять свою обувь, поэтому глядит в зеркало,которое находилось в прихожей. И снова начинается это чувство. Вокруг него будто собираются буковки из алфавита. Красненькие такие. Всё кружат над головой Матвиенко и останавливаются, когда тот прислоняет руку к зеркалу. На руке прекрасно видно очень ненавистное слово - "Урод". Он пытается его стереть, замазать пудрой Арса, которая стояла на тумбе, но ничего не получалось. Клеймо. Обычное клеймо, которое останется на всю жизнь. Легко выяснить, что это обычные галлюцинации. Пожалуй, его разум хочет его убить. Смешно. Встряхнув головой, он решил не обращать на это внимание, заметив на тумбе, рядом с той самой пудрой, черный пакет. Взглянув туда лишь немножко, он замечает то, чего никогда бы видеть не хотел. Бархатная красная коробочка и конфеты с коньяком. С коньяком? Серьезно? Стоп. Ему не показалось? Он заглядывает туда ещё раз и охуевает. Действительно... Это точно те коробки, которые он видит в фильмах. Обычно там хранятся кольца. "Хоть бы не кольцо" - повторяет он про себя кучу ебучих раз. Он боится. И в одно время - не понимает, чего именно боится. Боится, что Арс съедет к своей возлюбленной и его "всегда один" будет в буквальном смысле или боится, что это кольцо предназначено ему? Да. Сережа знает и про чувства Арса. И пожалуй, его раскусить было так же легко, как и эти конфеты. Ведь не спроста он уделяет ВСЁ СВОЁ ВРЕМЯ только Серёже. И нет, Серёге он не противен. Ни капельку. Просто Матвиенко кажется, что Арс водиться с ним, как с маленьким ребенком. Как какой то папик. Скорее вот это его поведение и противно. Да, у тебя есть деньги, но перестань платить за меня в кафе или за ебучую сладкую вату! Бесит. А эти подарки... Ну к чему? Серёже больно осознавать, что эти чувства не взаимны. Он не разговаривает с Арсом на эти темы, так как знает, что они болезненны. Матвиенко не выдаёт себя, так как боится навредить друзьям огромную боль, которая ни с чем не сравнится. И Сережа прекрасно эту боль знает. Ведь его отшивали уже столько девушек, что ни сосчитать. А держать во френдзоне ещё обиднее. Так получается ли, что Матвиенко существует лишь для того, чтобы веять ужасные мысли? Пора с этим заканчивать. Убрав этот пакет с глаз долой, он бредёт к балкону, чтобы последний раз понять - никого там уже не будет. Ни того Позова, который вместо того, чтобы выбрасывать бычки в предназначенную там пепельницу, лишь кидает их через перила, наблюдая за тем, куда они упадут. Ни того Шастуна, который каждый раз спасал Серёгу от "всегда один". Ни Арсения, который иногда выходит подышать свежим воздухом и подбадривает Серёжу хорошей погодой. Ни Сурковой, которая каждый раз забирала у ребят сигареты, приговаривая, что убьёт за курение. И они все правда хорошие люди, но... Уже не время об этом думать. Он было хотел уже развернуться и пойти в ванную, как услышал едкий запах никотина. Запах слышится слабо, но это точно сигареты. Ни с чем другим этот противный запах не сравнится. Изначально Серёже показалось, что ему всё это кажется, но решил проверить. Так, на всякий. Он постучался в дверь, не решаясь войти. Обратный, можно заметить, очень незаметный стук в дверь балкона всё изменил. Там кто то есть? Но кто там вообще может быть? Серёже стало страшно и, чтобы вовсе не сойти с ума, попытался отпереть дверь балкона. Ручка не сдвигается с места. Заело что - ли? Он дёргает ещё раза три и, может Матвиенко кажется, слышит чей то голос. Очень хриплый. Непонятный. Уставший. Стало ещё страшнее. После таких звуков, Серёга даже задумался: "Может всё же не пытаться открыть?" Серёжа решил придерживаться этого варианта и, стоя прямо около окна возле балкона, вспомнил про другую возможность. Он, приподнявшись на носочках, достал из полки, которая висела на стене, парацетамол и, открутив крышечку, высыпал всё содержимое себе в руку. Одна таблетка, вторая, третья... Двадцать. Получилось так, что некоторые таблетки посыпались на пол. Те, что остались у него в руке, а именно десяток, он решил взять с собой. Доза не смертельная, но внушительна. К слову, голова у него совсем не болела. Послышалось что то вроде "Что ты делаешь?", Но сбросив всё на то, что с ним играется его мозг, он, махнув рукой в сторону балкона, побрел в ванную, по пути скинув куртку на диван. *** Он точно видел. Точно видел, что ручка дергалась. Точно видел, что кто то пришел. Точно слышал чьи - то шаги. Шаги, которые Антон знает наизусть. Он точно видел самый знакомый силуэт из тысячи и звук падающих таблеток. Сложно дышать. Сложно существовать. Сложно сделать хоть что то. Сложно подать хоть какой - то знак. Но нужно. Если ты хочешь жить, ты будешь бороться за неё. Будешь гребсти руками и ногами. Лишь бы он был в порядке. Лишь бы всё было в порядке. Антон боится смерти, но в этот раз он проиграл, сидев на одном месте. Сейчас он проигрывать не собирается. Антон не хочет этого. Антон будет пытаться. Будет карабкаться. Только, пожалуйста, пускай всё будет хорошо. Собрав все свои силы в кулак, он резко срывается с места, на котором сидел. Невыносимая боль бьёт в голову. Такое чувство, что его прокололи куча острых прутьев. Он не слышит своего дыхания. Будто ходячий труп. Неважно. Ничего неважно. Важно достучаться, важно дать понять, что Матвиенко не "всегда один". Никогда им не был и никогда им не будет. Два года назад Антон ничего не смог сделать. Шастун даже пальцем не пошевелил, чтобы помочь Серёже. Он просто смотрел на него с улицы, а тот, сидя на окне, смотрел на него. И, казалось бы, если не знать подробностей, можно подумать, что это была романтика. Если не слышать криков Арса, и Оксаны, которая рыдала, как не в себя. Если не кидать боковой взгляд на Поза, который спокойно курил сигарету, подбадривая тем, что Серёжа никогда не спрыгнет. Попросту не сможет. Шастун ничего не сделал тогда. Он боялся за Матвиенко. Очень сильно. Настолько сильно, что не мог отойти от шока ещё несколько месяцев. Его тогда охватил ярый страх и именно поэтому он стоял, как столб. Было страшно сдвинуться с места. Казалось, что если сделаешь хоть один шаг, этот самый уютный человек на всём белом свете пропадёт. Навсегда. И если даже сейчас он ничего не предпримет, он будет винить себя всю свою жизнь в смерти Матвиенко. Нет! Какой, блять, смерти?! Вам может показаться странным, что Шастун боится за смерть Матвиенко больше, чем за свою. Но что ещё можно сделать, если чувства лежат именно к этому человеку? Что, если лишь одно воспоминание о нём заставляет дышать тебя, как астматик? Если Серёжи не станет, у Шастуна просто не будет того самого смысла жить. Шастун перестал чувствовать боль тогда, когда смог встать. Когда смог нараспашку открыть глаза и избавиться от ледяных оков на ресницах. Когда открыл балкон всего лишь дотронувшись до его ручки. Он не понимал, какого хрена это случилось, ведь дверь была крепко накрепко заперто. Да и похуй! Мысли пропали, слух уничтожился, ноги летели сильнее ветра, а виски бушевали так сильно, как у Антона дрожали руки. Дверь в ванную он выбивает ногой, услышав речевой поток воды. Стало тепло. Очень. После тех минут, где Шастун пробыл на морозе, такое быстрое изменение в температуре отразилось на его организме. Даже показалось, что сердце остановилось. Оглядев комнату, которая вся была в пару, сквозь весь туман он увидел знакомую прическу. Живой. Он живой! Живой же..? — Серёж? - Антон подбегает к ванной и, понимая, что вода в крови, окунает руки в кипяток и явно их ошпаривает, забывая про свою температуру тела, лишь для того, чтобы приподнять Матвиенко. - Сережа, Серёженька, пожалуйста. Шастун не кричит. Шастун в шоке. Он очень боится, как и мы с вами. Антон боится, что крик может отпугнуть. Что в таких случаях предпринимают? Нужно делать всё тихо и осторожно. — Пожалуйста, скажи мне хоть слово! - Антон трепетно, как только позволяют дрожащие руки, пытается закинуть руку "спящего" себе на шею и замечает, что из нее бризжит кровь, а сама рука в вертикальных порезах. Вертикальных, блять! Но на то и лучше, на то есть шанс, что Матвиенко сможет дышать. Антон начал легко бить Серёгу по лицу, чтобы тот смог очнуться.   - Серёж, открой глаза! Прошу, умоляю, слышишь? Пожалуйста, услышь меня. Трудно наблюдать за этой картиной, так же, как и трудно думать в таких ситуациях. Но, собравшись с мыслями, Шастун быстро, быстрее ветра, вспоминает крики Оксаны про аптечку и забегает в коридор, забирая все нужные медикаменты. Так. Бинт есть, а это уже что то. Сейчас самое главное - это остановить кровь. Именно так говорил ему когда то Позов, ведь он учился в медицинском. И ведь, самое странное, что Дима говорил Шастуну только то, что следует делать при попытке суицида. Только сейчас Антон это подмечает. Это произошло ровно после того случая с Матвиенко. Тогда Дима ведь даже не нервничал, но когда Антон не вывозил все свои эмоции на протяжении месяцев, когда беспокоился и боялся за Серёжу, Позов всегда подходил к нему и рассказывал о том, как помочь человеку, например, если тот броситься в петлю. Как уговорить не делать этого. Или если человек наглотался таблеток, то следует сразу же вызвать скорую. Точно! Скорая помощь. Хоть где то эти, ранее казались занудными и очень напрягали Антона, слова Поза помогли. Потянувшись в карман куртки за телефоном, он вспоминает, что его нет. Как Шастун мог об этом забыть?! Твою мать! Остынь, Антон, приди в себя. Ты единственная надежда на спасение человека. Спасения того, без которого ты попросту не сможешь существовать. Поэтому, вспоминая про куртку Матвиенко, он тянется к ней, забирая телефон, и мчится обратно. Кое как забинтовав руки любимого, приостановив течение бордовой жидкости, Шастун очень аккуратно смотрит в глаза Серёжи и прижимает к себе, попутно нажимая на те самые спасительные цифры. Те самые "103". *** — И как тебе только удалось меня найти? - спрашивает Арс, обращаясь к человеку в очках, грея свои руки и попивая холодное пиво. Холодное пиво зимой? Ты что, бессмертный? Хотя, и то верно. Никто же ведь теплое не пьёт.  — Скорее ты меня нашел. - он дарит теплую ухмылку и поправляет очки. - Давай колись, что случилось. И, казалось, с чего бы что то могло произойти? Ну пришел человек в ближайший бар, чтобы согреться от градуса алкоголя, как показалось Арсу, худшего сорта. Никогда он такое дерьмо ещё не пил. Только вот выдаёт его то, что он без ебучей обуви, без блядского пальто, а сам дрожит совсем не от холода, а от того, что в нем накопилось. И человек напротив прекрасно это видит. Самое смешное, что даже без знаний психологии это видно. — Дим, вот только не надо вот этого твоего "Я вижу тебя насквозь". — Арс нервно топает ногой по ножке стула, на котором сидит. — Ничего не произошло, просто по работе запарка. Ты сам как вообще в Омске очутился? — Хороший ты друг, Арсений. - медлит Позов, не собираясь отвечать. - Вот только подонок. И почему - то оба молчат. Задумались о своём. Чувство такое, что они думают об одном и том же. Похоже, что Дима уже все знает. Он всегда знает всё и Попов всегда удивлялся - почему. — Суркова - бросил Позов, будто читая мысли. И ведь, не придерешься даже. Странно только, что в первую очередь она рассказала это не Антону, не Матвиенко, а именно Диме. Возможно, потому, что он, как бы, не смог приехать. — Ты какого хуя на девушку руку поднимаешь? - уже чуть грозно палит он, будто уничтожает все цветы горелкой. — Так ещё и, по её словам, в драку с Антоном влез. Так она разболтала всё... От корки до корки. Ещё и приукрасила похоже. Ну ничего, Арс ещё покажет себя. Покажет своего актера. Не следовало бы, но... Нужно. Попов не хотел проблем, от слова вовсе, поэтому, чтобы Позов заткнулся, перестав бубнеть свои никому сейчас ненужные и тупые лекции, Арс придвинулся чуть ближе и, на секунду задумался. А следует ли? — Ну и чего молчишь? - своим, как прозвал в своей голове Арс, Позовским взглядом он прожигал душу. Будто жал на самые слабые места одними лишь глазами. - Послушай, если тебе нужна помощь, ты всегда можешь ко мне обратится, но прошу, не делай резких выводов.. Нет, не следует. О чем Попов только думал, глядя на эти дурацкие Димины губы? Арсу казалось, что даже если он ими и прильнул, то Позов говорил бы сквозь них. Будто его и не целовали вовсе. Да и вообще, что-то ты быстро нашел себе замену. Матвиенко стал слишком неудобным для тебя и ты решил найти себе новую добычу? Смешной какой. Но и понять можно, наверное? Вряд ли, если он себя сам понять не может. А скорее, свои чувства. — Дим.. - Арс произносит это очень тихо, - Дима, мне правда нужна твоя помощь.. - небрежно, - Дима! - дёргает за рукав, на что Позов ничего не отвечает. Похоже, он слишком занят своим потоком вычурных и бессмысленных слов. - ДА ЗАТКНИ ТЫ СВОЮ ГРЕБАННУЮ ПАСТЬ! Сорвавшись со своего стула, Попов мигом схватил Поза за шею и навис над ним, прильнув своими губами на его, углубляя свой поцелуй настолько, чтобы тот не мог ни только что либо сказать, но и вообще двигаться. Без чьего либо разрешения. Вот так просто. И, кажется, у него это получается. И нет, Диме совершенно это не нравится. От слова - совсем. Просто он сейчас в таком удивлении, что даже сопротивляться никак не может, а Попов, кажется, даже не собирается отлипать. Прилип, как банный лист. "Фу, ужасно." - скорее именно это подумали про себя люди, сидящие в этом гнусном баре, так как сразу же замычали при виде такой, как и казалось, противной сцены. Один мужчина даже плюнул в их сторону, что уж говорить о барменше, которая решила влезть в чужую жизнь, сфотографировав это на камеру. *** — Прошу, скажите мне, что с ним все в порядке, прошу, пожалуйста, я не выдержу, - Антон  рыдал прямо в свои ладони, даже не посмотрев на, прибывшего из палаты любимого человека, врача. К большому сожалению, Шастуну пришлось ехать самому, поэтому он быстро отстал от машины скорой помощи, в которую его так благополучно не приняли. Из-за такого отказа, Шаст очень сильно переживал, что не успеет приехать быстрее. Ведь, как ни крути, автобусы медленнее автомобилей. — Послушайте, вот вы вытрите свои сопли, а после я все вам расскажу. - молодой человек прошел мимо Антона, видимо к бутылю с водой и, налив приличное количество воды в пластиковый стакан, протянул его дрожащему парню. - Моя фамилия Макаров, но можете звать меня просто Макар. А вас как? Похоже, самому врачу было более чем некомфортно смотреть на, как он сказал сам себе, плаксу. Для него это казалось... Немного странным. Хотя, это вполне логично, ведь сам Макар уже привык не испытывать никаких эмоций. Он уже столько раз насмотрелся на таких вот пациентов, но все ещё смотрит на слезы с глубокой презреностью. И это легко объяснить. Обычно слезы появляются не из-за того, что ты боишься потерять своего человека, а из-за того, что считаешь себя виноватым во всем этом. Макар считает это глупостью и поклялся себе, что отрекнет этих людей от своего общества. Макар считает, что если человек решился на самоубийство, то это только его дело. И всё.   "Ты не должен винить себя в том, что случилось." - каждый раз говорил себе маленький Макар, когда ему снился мертвый отец в висилице. Он смог пережить этот случай. Да, пускай спустя несколько лет. Да, пускай сквозь боль и шрамы на руках. Но Макар смог. А раз и он смог, то значит и этот, уже красный от слёз, парень, тоже. — Да вы даже не понимаете меня! - Антон резко встал и махнул рукой так, чтобы стакан в руке врача упал, а вода в нем разлилась на холодный белый кафель. - Просто скажите мне! Он жив?! Прошу, скажите мне! Шастун хватает мужчину за воротник, показывая свое жуткое недовольство. А врач похоже даже не шелохнулся. Жуткий. Антону показалось, что он жуткий, потому что никак не реагирует. Казалось, что теперь цель Шастуна, это не разболтать доктора, а увидеть его эмоции. — Я уже всё вам сказал. - этот, так называемый себя, Макар смотрит в потолок. - Слезы, а теперь агрессия. Вам самому не скучно так жить? В этой колкой близости. Вы сначала сближаетесь, а потом, когда ваш близкий человек погибает, сами идете резаться. - Шастун ослабляет хватку, на что Макар лишь вздыхает и кладёт свои руки Антону на плечи. - Послушай, малой, я вас таких хуеву тучу видел и ты серьёзно думаешь, что самоубийцу можно остановить? Я вот только не понимаю, как можно смысл жизни видеть в человеке. Это так глупо. Тебе следует стерпеть, забыть и начать жизнь с чистого листа. Опомнись. Похлопав по плечу, Макар постарался уйти, как можно быстрее. Он остерегался таких людей и старался к ним не привязываться. Стоит стерпеть и забыть. Это всё, что нужно было. Но Макар не смог. Не смог забыть и стерпеть. Не начал жизнь с чистого листа. Отец сделал это прямо перед ним и поверьте, это слишком трудно забыть. Он все ещё помнит этот разговор с директрисой органов опеки. *** « Все началось с того, когда папа подошёл ко мне и позвал с собой в магазин. Веревка и мыло. Он говорил, что это нужно для игры. Я лично сам выбирал мыло. Больше всего мне понравилось с запахом малины, поэтому решил указать папе на него. Он лишь ярко мне улыбался. Пока не началось то, после чего меня забрали в этот детский дом, мне нравилась игра. Ведь я мог проводить время с папой, которое он вовсе мне не уделял. Когда мы пришли домой, он, даже не переобуваясь, схватился за табуретку и повел меня на кухню. — Сынок, смотри, это игра такая. - сказал он, затягивая узел получше и опуская в эту воронку свою голову. Получилось некое ожерелье для папы. Ему даже очень оно шло. — Я хочу, чтобы ты это видел. Будет магия, ты ведь любишь магию? Тебе остаётся лишь так сильно оттолкнуть стул с моих ног, как это делают супергерои. И я оттолкнул, а потом... Потом папа не двигался. » *** Пожалуй, с этого момента Макар и перестал чувствовать эмоции. Единственный, кто был ему близок, умер, а мать их бросила. Наверное, этот врач бы и по сей день винил себя в смерти своего отца, ведь именно он и убрал стул, но... Теперь, работав в больнице, он понимает, что это глупо. Не стоит винить себя в его смерти. Не смог убить себя первый раз, так сделал бы в другой. Самоубиц нет смысла переубеждать. Не поможет. — Погибает? - Шастун совершенно не слышал Макара после этого слова. - Он... Нет... Он не мог, как же.. Нет. Шастун не верит этим словам. Это не так. Сереженька жив... Он жив. Успокойся. После таких слов вся жизнь пролетает перед глазами. Он пролетает перед глазами. Единственный, с кем Антону было легко. Единственный, кого он действительно смог полюбить. Единственный. Он единственный. Любимый всеми и вся. Очаровательный коротышка. Он прекрасен... Поэтому он не мог, как сказал врач, погибнуть. Просто не мог. Шастун сделал всё возможное, чтобы тот не посмел покинуть наш мир. Так значит и этот врач не смеет так говорить! — Вы.. - похоже, Антон набирает в лёгкие воздуха, чтобы закричать. - Вы не посмеете вот так убегать! Слезы наворачивались вторым кругом. Не верится. Антону хотелось сорваться с места и зайти в палату без разрешения, чтобы убедиться, что с Сережей все в порядке. Но что то останавливало его. Усталость... Усталость и бешенство. Ужасное бешенство. Так и хочется ударить этого недо врача, хлестануть по его лицу, за то, что не спас. Не смог уберечь то самое солнышко. Единственный лучик света потух. Шастун больше ничего не хотел. Такое чувство, будто сердце взорвалось и разлетелось по всей пустой оболочки Антона, истребляя организм осколками. Больно до жути. Больно настолько, что Антон не дышит и сжимает кулаки. Хочется что то сделать, но не можешь. Ужасное чувство и до боли знакомое Макару. Совсем недавно он вспоминал об этом так же, выбрасывая свои, если они есть ( на что он никак не надеялся ), чувства на чистый холст. У него получались, как говорили ему знакомые по кафедре, превосходные картины, на что Макару приходилось лишь фальшиво улыбаться. Но в одно и то же время, ему всегда становилось легче, когда он рисовал. Кляксы, разные линии, формы. Все, что угодно. Все, что душой пожелает. Точного рисунка никогда не было и это завораживало. Получалось что то, похожее на то, что у него внутри. Доказывающее то, что Илья не бесчувственная скотина, а добрейшей души человек. Кажется, именно любовь к рисованию привил ему отец. Отец... Вспомнив про него, Илья услышал крик совсем недавнего знакомого, которого прозвал плаксой. Душераздирающий крик, успел он заметить. Макарову, вместе с людьми в помещении, пришлось развернутся, чтобы заметить, насколько тот бесшумно сел и сжал свои кулаки. Будто крика и не было совсем. — Тебе следует успокоиться, мужик. - снова твердит гнусный врач, подойдя чуть ближе, чем ранее. - Если не сможешь, мне придется вызвать охрану. Антон лишь смотрел в пол и на стаканчик с пролитой водой. Вода окрашивалась в бордово красный цвет. Кровь льется из стакана. И Шаст не мог понять, чья, пока не поднял глаза на врача. Он был весь в крови. Истекал кровью, но не своей. Это пугало до посинения. Очень. До ужаса. Слишком много крови. Шастун клипает глазами, а крови становится больше. Ужасный врач, который не спас Серёжу. — ВЫ УБИЛИ ЕГО! Антон действительно поверил в это, поэтому, не дождавшись разрешения зайти в палату, ворвался в нее сам. — Ты чего делаешь?! - это, пожалуй, последнее, что он услышал от этого ужасного врача перед тем, как увидел Серёжу. И он... Не дышал. *** — Ты чего делаешь?! - Дима явно был возмущен. Слишком. - Ты реальный подонок, Арс! А если бы Серёга тут сидел?! Ты бы тоже меня так заткнул, а?! — Прости, я... Боже, я не знаю, что делаю.. Мне просто нужна помощь, Дим! Дима быстро выбегает из бара, чтобы не поднялось ещё больше шуму. Граф гонится за ним и когда они выходят, Позов резко останавливается, решаясь вставить, казалось бы, последнее предложение. — Попов, ты глубоко ошибаешься. -  Позов злиться ещё сильнее, размазывая свои губы на холоде, а так же пытается убрать аромат сладкого парфюма, который однозначно был Арса. - Тебе не нужна помощь - ты просто  отвратителен. Их разговор прерывает рингтон на телефоне Димы. Ну, если вообще прерывает, ведь Арс не собирался отвечать. Попов чувствовал себя виноватым, когда услышал фразу Позова про Матвиенко. Глупо. Он тебе не нужен и всё. Вот, он обманул тебя на своё день рождение и остался с Шастуном в квартире. Они там вдвоем уже нашли чем заняться, Арсений в этом уверен. Обманывали и не краснели. Уебок. Арс, ты уебок. — Доигрались. - полушепотом шипит Дима, сбрасывая трубку. - Арс, мы мрази. Улыбается во все тридцать два и молчит. Что его так рассмешило, Арс не догадался. Поз, заметив странный взгляд Попова, зашёл в одну из соц сетей и на первой же странице новостей стоит фотка поцелуя Димы с Арсом и подписью: "Арсений Попов, многоуважаемый актер театра и фильмов, гей! Чтобы узнать подробности, жмите кнопку «читать дальше»" И жизнь рухнула. *** И жизнь рухнула. Перед глазами Матвиенко телевизор, показывающий новости и то, чего он никогда не хотел бы увидеть. Арс с Димой. Его друзья предали Серёжу. Либо догадки были сырыми. Он уже ничего не понимал. Самое странное то, что сам Матвиенко не испытывал острых чувств к Попову. Но почему - то.. Что - то внутри него очень сильно кололо. Больно. Больно и физически, и морально. Он не понимал зачем его спасли и кто. — Ни одного фильма с ним не смотрел. - пожал плечами врач, с которым Серёга уже успел познакомиться. — А я каждый. - хрипит коротышка, немного покашляв. - Друг мой. Друг. Да, друг. И ничего больше. И сейчас этот друг целует другого твоего друга. Ничего страшного. Просто друзья целуются. Правда ведь? Они же не хотели навредить тебе. Да нет. Серёж, мир вокруг тебя не вертится. Кажется, он даже готов вернуться обратно и надеть то колечко, если бы не эта фотография. Кажется, Сережа любит Арсения. Кажется, что и Шастуна он тоже любит. От этих мыслей пробирает кожу. Кожу, покрытую чистыми бинтами, из которых ранее сочилась кровь. Кожу, которая очень долго будет заживать. Кожу, покрытую вертикальными шрамами. — Я тоже резался. - говорит Илья, прерывая тихий шум, так как телевизор он выключил, и закатывает рукав левой руки. Шрамы. Много шрамов. Сережа даже опешил, увидев их количество. - Меня никто не спас и я не нуждаюсь в спасении. Каждый день по шраму. Каждый день кровь стекает по холсту и перемешивается со стальными кистями. Мой холст и кисти - это моя рука и лезвие, если ты не понял. А мои знакомые по кафедре, это пациенты. Такие, как ты. — Псих. - твердит пациент, укутываясь в одеяло. - Это не красиво, шрамы не украшают. — Ты первый, кто так сказал. - Макаров улыбается. Искренне. - И это правда. Они не украшают. Ты адекватный, но непонятный. Большинство таких пациентов гордятся моими шрамами и хотят так же. А ты нет. — Значит, что они лишь играются со смертью. Как ты. - тон стал серьезнее. И молчание переросшее в спокойствие. Слышны были вздохи, выдохи. Глубокие и короткие. После чего Макару позвонили, сказав, что кто то просится в эту палату. Да не то чтобы проситься, а умоляет. Сквозь слезы говорит, что любит пациента всей душой и сердцем. — Тебя любят. - Илья, кажется, пытается переубедить Серёжу в чем то. - Может не стоит делать то, что мы задумали. Ещё не поздно. — Поздно. - медлит. - Я должен был умереть. Прошло около минуты и врач, прекрасно осознавая, что он делает, вырывает шнур, который считал сердцебиения, после чего устройство ужасно запиликало. Но Матвиенко дышал. Пока что. Осталось только в капельницу добавить чуть больше лекарств. Передозировка. Он умрет от передозировки. Таблеток в его организме и так достаточно, а это точно его добьет. Достав шприц и набрав в него вещество из флакона, он аккуратно впустил всё его содержимое в пакетик, который был в капельнице. — У меня просьба. - Серёжи почти не слышно, на что Илье приходится наклониться. - Не дай этой плаксе что то с собой сделать. *** — С Днём Рождения, Серёж... Твердит Антон, развязывая синюю ленту и открывая розовую крышку от подарочной коробки. Твердит Антон и достаёт шкатулку. Твердит Антон и ставит её рядом с надгробной плитой. Твердит Антон и плачет, стоя на коленях. Грустно. А как же не грустить? Со всеми бывает. Переживёт. Подумал бы Макар, если бы сейчас не стоял рядом. Подумал бы Макар, если бы не держал Антона за плечо. Подумал бы Макар, если бы не выполнил просьбу. Подумал бы Макар, если бы не привязался. — Нам следует уйти. Говорит Илья, прекрасно понимая его чувства. Говорит Илья, впервые за всю жизнь узнав, что такое горечь. Говорит Илья, оборачиваясь и коребит пальцами. Говорит Илья, увидев того самого актера. А Арс один. Один стоит и смотрит. Арс один держит в руках музыкальную шкатулку с той самой балериной. Арс хотел подарить её на пятнадцатилетие их... Дружбы. Один и единственный хотел подарить. Антон каждый день приходил, а Арс спустя год. Но Арс любил. Единственный. Один любил.