Пристрастия Вару

... — Мы пришли. Здесь я живу. — сказал Кудрявый, проходя в дом. Шестой прошёл за ним. Внутри было не так много комнат. Коридор, комната Вару, кухня и ванная. Мебель стояла старая, светлые обои ободраны в некоторых местах. Но на стенах висело множество рисунков. Комнаты были украшены разными штуками, что создавало уютную и комфортную атмосферу. — Ты, должно быть, устал. — Начал пятый. — Можешь полежать на кровати в моей комнате немного. Я пока приготовлю обед, ты, всё же, мой гость. Зонтик так и сделал. Постель была жёсткой, но его это не особо заботило, и, конечно, он заснул. Правда проснулся уже не в кровати и явно даже не в комнате друга. Мальчик абсолютно ничего не видел, по ощущениям, на его глазах была повязка. Голубой, судя по всему, лежал на полу. Он был холодный, бетонный. Пахло сыростью, пылью, картофелем и совсем немного отдавало кровью. Подросток сел и убрал с глаз повязку. Это было небольшое помещение с плохим, моргающим, освещением. Стены также из серого бетона. Некоторые углы потолка мокрые, трубы протекают. У стенок стояли мешки, судя по всему, с овощами. Мальчик не понимал, что он здесь делает, как сюда попал и где Вару. Но страха, как такового, не было. Шестой встал с грязного пола и прищурившись, разглядел лестницу, идущую вверх, где находился люк. Подросток сделал вывод, что возможно это подвал, или же, подпол. Он аккуратно стал подниматься вверх, но, как оказалось, люк был закрыт, кажется, на засов. Тогда Зонтик спустился, и вот теперь действительно стало страшно. Это безвыходная ситуация, когда может произойти всё, что угодно. Вдруг придёт маньяк или вовсе никто не придёт? Тогда мальчику придётся умирать от голода и жажды, в холоде, голоде и сырости. Хотя нет, здесь ведь есть еда и вода, хоть и не совсем чистая. Но что будет, когда всё закончится? Мучительная смерть. И никто не поможет. Ни мама, ни папа. Что уж говорить о Вару. Он даже не заметит. Ведь никто не знает, что он здесь. Один. Наверное, это похоже на ситуацию, если бы его похоронили заживо. Только не так тесно и есть хоть какое-то освещение. А овощи? Вдруг они испорчены? Абсолютная беспомощность. Ведь сил у него ни за что не хватит, чтобы сломать люк. От всех этих мыслей мальчик заплакал. Он уже успел обдумать то, какой ужасной смертью умрёт. Зонтик не сдерживал слёз, они лились по его щекам речками, каплями падая на пол и разбиваясь о бетон в маленькие, похожие на кристаллики, брызги. Мальчик плакал минут десять, после чего успокоился и лёг отдохнуть. Прошло ещё некоторое время, голубой уже начал засыпать, когда услышал сверху глухие шаги. Весь сон сразу же сошёл. Он насторожился и немного испугался. Люк открылся, немного света упало на пол. Мальчик даже зажмурился с непривычки. Но открыв глаза, увидел, как какой-то человек стал спускаться к нему. Спустя пару секунд, очи шестого привыкли к свету, и разглядев персону, он улыбнулся, в надежде, что сможет выйти отсюда. Это был Вару. Мальчик встал с пола и быстро подошёл к другу, обняв. — Ты пришёл, чтобы вытащить меня отсюда? — спросил шестой с надеждой. Но зеленый усмехнулся. — Не совсем. — Что? В смысле? — не понял голубой — Я ждал этого несколько лет. Я Не могу просто взять и отпустить тебя. — То есть, это ты меня сюда притащил? — Можно сказать и так, — улыбнулся пятый, достав один из своих острых клинков. Зонтик насторожился и отошёл от подростка на пару шагов. — Просто у меня есть некоторые пристрастия, — начал "друг", подходя к напуганному мальчику, — Теперь ты будешь жить со мной. — Но почему в подвале? И как же родители? — В подвале, потому что я не хочу, чтобы тебя кто-то увидел. А твои родители… мне плевать на них… Знаешь, я хочу пометить тебя, — широко улыбался Зелёный, уже поднеся клинок к коже шестого чуть ниже груди. Мальчик сунул руку в карман, в надежде что достанет перцовый баллончик но обнаружил, что его нет. Голубой удивился и со страхом посмотрел на Вару. — Ищешь свою безделушку? Ты хочешь навредить мне? — С наигранным недовольством сказал пятый. Зонтик, промолчав, нервно сглотнул: бежать некуда, он уже итак упёрся в стену. — Так некрасиво, — Кудрявый резко сделал глубокий разрез по вертикали, от чего тот кратко вскрикнул, сдерживая слёзы. Вару получал удовольствие от причинения боли другим. Просто предпочитал никому об этом не говорить. Он сделал второй разрез, уже по горизонтали. Далее, он стал медленно выводить все буквы своего имени. — Ну же, плачь! Не сдерживайся, я хочу увидеть твои слёзы! — Довольно оскалившись сказал садист. — Хватит, прошу. Ты же говорил, что мы друзья, что любишь меня. — Всё ещё пытаясь не заплакать произнёс шестой. — Конечно. И даже покажу, насколько сильно я люблю тебя — Закончив последние буквы, зелёный как можно аккуратнее вырезал рядом сердечко, — теперь это можно назвать шедевром. — Не могу поверить, что ты оказался таким… Я же верил тебе, думал ты хороший и добрый, — Наконец-то расплакался Зонтик. На буквах выступили капли алой крови, некоторые из них превращались в струйки, протягивающиеся до самых штанов. — Это всё было лишь для моих личных целей. Я давно мечтал затащить сюда такого прекрасного человека, как ты. — Смотрел Вару на мальчика. — Но мне казалось, это будет сложнее. — Я хочу домой. — голубой сел на пол, поджав ноги и положив на колени голову, закрывшись руками. Он тихо плакал, стараясь издавать как минимум звуков. — Забавно… А я хочу видеть твоё лицо. — Взявшись через капюшон за волосы мальчика, пятый приподнял его голову, так, чтобы глаза шестого смотрели ровно в его глаза. Слёзы не переставая стекали по щекам. Подросток не мог успокоиться. Не только из-за жгучей боли в ранах, но и из-за моральной. Наверное, любой чувствовал бы себя растоптанным, оказавшись на месте Зонтика. Ведь он верил в доброту этого человека и полюбил почти так же сильно, как родителей. И вот, один момент тот разбил всю красоту и счастье тех славных дней, проведённых вместе. — Может приукрасить это личико? — после этих слов, Вару косо порезал всё тем же лезвием лицо друга. Рана проходила начиная с левой стороны лба, через нос и заканчиваясь на правой щеке. — Я на секунду испугался, что могу задеть один из твоих чудесных, просто восхитительных, глаз. Но получилось неплохо, мне даже нравится, — кажется, пятый относился к этому, как к искусству или чему-то в этом роде. Кровь медленно стала стекать с лица мальчика, смешиваясь с солёными слезами, которые, в свою очередь, усиливали боль, попадая в порез. — Ожидания стоили того, — Вару улыбался, наслаждаясь жалким видом своей жертвы. — Уже поздно, так что я вернусь завтра. И вот тогда мы оторвемся по полной — С этими словами подросток удалился, оставив шестого наедине со своими мыслями и болевыми ощущениями.