Ледники реки Ло

      Шэнь Цинцю уже давным-давно не верил в доброту и бескорыстность. И в светлых, невинных людей он тоже давным-давно не верил. Потому что таких не бывает. А если и бывают, то они блаженные и слабоумные идиоты, которых за что-то наказали сами Небеса.       Ло Бинхэ, невольно ставший камнем преткновения в споре с Лю Цингэ, блаженным не был, да и Небеса его не обделили. Красивая внешность, кроткий характер и добрая, светлая улыбка.       За которой скрывалось… Нечто.       Хорошо, к слову говоря, скрывалось. Был бы Шэнь Цинцю не столь внимательным, не столкнувшись с этим ранее, не зная, куда смотреть, то тоже бы попался на милую мордашку. Увы, к своему отвращению, он все же проглядел и не увидел вовремя, а когда увидел, то вышвыривать со своего пика этого зверя было уже нельзя. Можно было бы попробовать воспитать, вот только именно этот тип зверья, по горькому опыту, не хотел становиться человеком.       Ци-Гэ был таким же. Маленьким, невинным, заботливым старшим братом, а вот потом… Мало того что тот его попросту бросил и не собирался искать, так еще и сам Шэнь Цинцю оказался круглым дураком, угодившим в его слащавые сети.       Доброта и святость Юэ Цинъюаня была на слуху, но только, кажется, один Шэнь Цинцю чувствовал сладковатый душок гнили, тянущийся шлейфом за Главой Школы.       Шэнь Цинцю был глуп, юн и самоуверен. Он стремился как можно быстрее дорасти до уровня своих сверстников. Стать выше их, лучше, не брезгуя взбираться по головам. Но он был честен с собой в своих намерениях и прекрасно знал, что он за сволочь и каково его имя.       Юэ Цинъюань был тварью в овечьей шкуре. Который, оправдываясь безопасностью своего шиди, затянул на шее Шэнь Цинцю поводок. Запер на Тихом Пике и приковал невидимыми цепями, не давая дышать.       Горный Лорд Пика Искусств ненавидел свой пик, свою должность, свой статус, своих шиди и шисюнов, адептов и вообще все, что только связано с Юэ Цинъюанем.       Это удобно. Это действительно было удобно — сделать вид, что Шэнь Цзю, маленького раба, не существовало. И неудобно, когда грязный, запятнанный преступлениями, искупанный в крови и дерьме Шэнь Цзю, ученик Темного Заклинателя, знающий прошлое блистательного Юэ Цинъюаня, появился на пороге, колкой занозой врезаясь в глаза.       И в задницу, очевидно.       Шэнь Цинцю был тем человеком, который после достижения чего-то терял к этому интерес. Жажда знаний влекла его, а статус и имя, как весомый аргумент, в этом помогали, но сам по себе, достигнув и выжав по максимуму из Школы Цанцюн, он не собирался здесь задерживаться.       Но его не отпустили. Запретили, обложили со всех сторон, грозя крахом репутации, давя на то, что здесь он в безопасности от ужасов, и многое-многое другое, такое же лживое, как и сам Юэ Цинъюань, что смотрел на него лихорадочными, почти больными глазами, которые никто не замечал.       Гадкий утенок Шэнь Цинцю превратился в прекрасного лебедя. Увы, не с помощью Юэ Цинъюаня. Шэнь Цинцю слепил себя сам, выковал, закалил, как прекрасный клинок, прошел и преодолел свои страхи, слабости и сплясал на могилах своих врагов, наслаждаясь своей победой. Которая порой сопровождалась одеждой, пропитанной грязью и кровью, скрипящим песком на зубах и ноющим от ран телом.       Сяо Цзю, Шэнь Цзю и Шэнь Цинцю давно отпустил, отвернулся и оставил позади некогда своего хорошего друга и брата и собирался идти дальше. Ему казалось, что после предательства тот не сможет сделать больнее.       Смог.       Затянул ошейник, приковал к месту и с ласковой улыбкой оставил небольшой выбор. Быть преступником, за которым будут гоняться все кому не лень, или Горным Лордом уважаемой школы.       Обладающий и так нелегким нравом, Шэнь Цинцю сделал все, чтобы ничья чужая нога на его пик не ступала, и старался держаться от Юэ Цинъюаня как можно дальше. «Сяо Цзю» из его уст вызывало у Шэнь Цинцю тошноту и желание совсем не благородно и изящно съездить ему в рожу. За все хорошее и плохое.       Не имей он над ним власти, и ноги бы не было Шэнь Цзю в этих краях.       Но увы. Увы. Шэнь Цинцю попался и теперь лишь выжидал, искал варианты, чтобы вывернуться. Вырваться.       Последнее Искажение Ци сделало его слабым, но подвох Шэнь Цинцю обнаружил не сразу, а когда обнаружил, хотел убивать. С жестокостью, которой его научил У Янцзы.       Тонкие нити чужой Ци оплетали его золотое ядро, и ему чудился сладковатый запах гнили. Выяснение отношений, скандал, устроенный Шэнь Цинцю за закрытыми дверями, обернулся тем, что этот ограничитель ему поможет, предотвратит искажение Ци и все в этом роде. Му Цинфан одобрил. При всей своей сволочности Лорд Цинцзин не мог обвинять Му Цинфана во лжи, а вот Юэ Цинъюаня — запросто.       Попытка снять эту дрянь через длительную медитацию обернулась трагедией. И пусть Шэнь Цинцю терпеть не мог Лю Цингэ, убить его на пике сил, а не в состоянии бешеного дикаря, было бы гораздо приятней. Вот только даже этот поединок едва не стоил ему его головы и самого самосовершенствования. Не было бы ограничителей, вполне вероятно, что он смог бы извернуться, вывернуться и, возможно, даже вставить несуществующее здравомыслие ему на место.       Это знали все, кто был в курсе того, что грозный Лорд Шэнь Цинцю ходит в ограничителях. Юэ Цинъюань и Му Цинфан. Но Шэнь Цинцю лучше бы удавился, чем признался в этом кому-то еще. Юэ Цинъюань же просто… промолчал. Хотя и мог закрыть всем рты при желании. Не закрыл. Ожидаемо, в общем-то.       Ловко жертва стала хищником, безжалостным и свирепым. Очевидно, ему, мастеру Шэню, нужно было лечь рядом с идиотом Лю Цингэ и трагично сдохнуть. Желательно через лишение головы.       Ведомый бешенством, он выставил на бой Ло Бинхэ в надежде, что тот реально сдохнет. Так как в этом милом личике, что его бесило своей показательной покорностью, все чаще начинали проявляться уродливые черты истинной сути.       Такой же ненормальной, как у Юэ Цинъюаня, чтоб ему в Бездну провалиться.       Ло Бинхэ — пока что тварь маленькая. Но только пока. Потом он вырастет и заматереет, и горе тому, на кого упадет его больной взгляд. Таких, кто ради себя и каких-то своих извращенных чувств готов, словно зверь, сторожить свое сокровище и отрывать головы всем и каждому, при этом старательно выставляя себя в глазах жертвы милым и хорошим, надо душить в колыбели.       Но Ло Бинхэ выжил.       А потом, как оказалось, у него была младшая сестра. О которой никто не знал. Какая неожиданность! Какое пугающее чувство повторения, когда Юэ Цинъюань так же никому не говорил о нем.       Красивая. Пусть воспитание хромает, но все же. Маленькая дева, пусть и была слабой в совершенствовании, явно была неглупой, но по неопытности, вместо того чтобы максимально отсрочить встречу, сама шагнула в объятья этому зверью. А сам Шэнь Цинцю разглядел этот больной блеск и зарождающуюся неадекватность на их дне.       Ловушка захлопнулась. И Шэнь Цинцю не спешил спасать птичку, попавшую в клетку. Он собирался спасти себя и только себя.       Медитации ему не помогли, а даже усугубили дело. И Шэнь Цинцю начал искать другой способ снять ограничители. Вот только их было немного. Совсем.       Воистину, где взять Небесного Демона, с которым можно разделить постель и парное самосовершенствование? Последний Небесный Демон где-то там, возможно, уже окончательно издох, да и при всех своих пороках Шэнь Цинцю не мужеложец, совсем не обрезанный рукав. И пусть он готов пойти на многое ради своей свободы и пошел бы, не побрезговав, да только вряд ли Тяньлан Цзюнь оценил бы его предложения.       Да и Шэнь Цинцю бы и не предложил. Никогда.       Когда у «дорогого» ученика вспыхнула на лбу метка, Шэнь Цинцю растерялся. А после швырнул его в Бездну, жалея лишь о том, что старый он дурак — надо было голову снести вдогонку, чтоб наверняка.       Но, увы, сделанного не воротишь, а прыгать следом, чтобы закончить начатое… Он не настолько обезумел. Вот только. Такие твари имеют поразительную живучесть, и надеяться на то, что этот зверь не вернется, было, по крайней мере, глупо.       Золотое ядро пульсировало болью, и Шэнь Цинцю понимал. С одной стороны, со злорадством, с другой — с зарождающимся страхом. Он лично отправил эту заготовку на закалку.       Сжимая пальцами веер, он взвешивал все «за» и «против», а потом решил убить нескольких зайцев сразу. Сделать из девчонки заготовку, которая потом убьет этого зверя, снять ограничители со своего ядра и возможно…       Шэнь Цинцю разыграет весьма занимательный сценарий. Слепит нечто совершенное. И оставит о себе на память кое-что получше звания Горного Лорда.       Риск велик. Но терпеть и терять больше нечего.       А у девчонки были мозги и талант. Да, понадобится время, чтобы подтянуть ее самосовершенствование на приемлемый уровень, но это дело поправимое. А дальше… дальше его уже ничего не будет касаться.