how far we have come

      В какой-то момент Саматоки началось казаться, что семейство Ямада послано ему Небесами.       В качестве проклятия.       — Ты уверен, что это дохуя хорошая идея? Мелкие ж могут вернуться…       Ичиро слепо мазнул сухими губами по бледной скуле, утягивая Саматоки к себе на колени. Якудза неодобрительно зашипел, но с места — ожидаемо — не сдвинулся. Наоборот, примостился поудобнее, окидывая того осуждающим взглядом.       — У Джиро после школы прогулка с одноклассниками, а занятия Сабуро заканчиваются через два часа, — невнятно пробормотал Ичиро, торопливо разбираясь с двумя единственными застёгнутыми пуговицами на гавайской рубашке Аохитсуги. А затем приподняв голову, поинтересовался, с подозрительно довольной искрой в глазах: — С каких пор из нас двоих ты отвечаешь за здравый смысл?       Действительно, блять, с каких?       Возможно с тех самых, как Саматоки спонтанно влился в семейство Ямад, пытаясь наладить отношения с младшими братьями Ичиро. Не то, чтобы получалось особо сносно, но по крайней мере Джиро теперь обращался к нему с уважительной приставкой не только перед старшим братцем, а Сабуро, вроде, перестал пытаться убить его взглядом. Конечно же, Саматоки не очень хотелось портить — и без того отвратительно сложенное о нём — впечатление, травмированием детей.       Но если честно, мудро рассуждать, когда под тобой, с лёгким румянцем на щеках и задорной улыбкой, устроился Ичиро Ямада собственной персоной очень… Сложно.       Аохитсуги резко втянул ноздрями воздух, последний раз слабо покосился на закрытую дверь их, уже общей, спальни и сдавшись, притянул к себе возлюбленного для поцелуя.       Руками скользнул под мятую футболку Ичиро, подушечками пальцев проходясь по бокам, мгновенно зарабатывая рваный выдох прямиком в поцелуй. Саматоки был вынужден признаться, что неизменная реакция на его прикосновения, льстила.       — Почему у тебя всегда такие холодные руки? — Ямада-старший заныл, нарочито активно ёрзая на месте.       Почему у тебя всегда, блять, задирается ёбаная кофта и мне приходится часами пялиться на твой живот?       — Ебаться в перчатках — не буду, — вместо этого предупредил Саматоки, продолжая покрывать шею медлительными поцелуями.       Ичиро попытался фыркнуть, однако вместо этого с искусанных губ слетел тихий стон. На некоторое время он умолк, а затем прошёлся короткими ногтями по чужой спине несколько раз — чтобы наверняка. В отместку, Саматоки несильно царапнул зубами по его плечу, усыпанному родинками и победоносно оскалился, когда тот от неожиданности вздрогнул.       Возможно они уладили между собой все недоговорённости, однако это не означало, что их тяга к соревнованию магически растворится в воздухе, верно? Кажется они никогда не умели общаться иначе. Как там говорил Сенсей? Собственный язык любви, кажется?       — Даже в латексных? — наконец, поинтересовался Ямада, помогая стянуть с себя верхнюю одежду; неизменный атрибут — ярко-красные наушники парня — запутались в кофте, и Саматоки пришлось приложить много усилий, чтобы не отшвырнуть их в сторону, а осторожно закинуть на ближайшую тумбочку.       (Ичиро мог простить его за выкуренную, по привычке, сигарету на территории дома, а вот за поломку электроники Саматоки точно полетит в Йокогаму пинком под зад, даже если пообещает купить миллиард идентичных, если не подороже.)       На минуту Аохитсуги неиронично завис над чужой грудью, видимо, обдумывая такую перспективу. Впрочем, стоило ему вспомнить вездесущего товарища по команде, как он сразу же презрительно поморщился, отрицательно мотнув головой.       — Определённо нет.       Ичиро тихо рассмеялся, свободной рукой зарываясь в светлые волосы, направляя того обратно, к шее. Якудза с поразительным спокойствием повиновался, усаживаясь между его ног.       — Рушите мои старые подростковые мечты, Саматоки-сан… Как не стыдно.       Томный шепот Ямады обжёг щеку, вынуждая Саматоки подавить рвущийся наружу стон. Мозг перестал адекватно функционировать, а кровь стыдливо прилила к лицу. Собственное — или быть может, оно всё же принадлежало Ичиро — сердцебиение набатом стучало по ушам. С языка, подобно молитве, слетало одно единственное имя.       Ичиро. Ичиро. Ичиро.       В какой-то момент, под напором, окруживших его со всех сторон, прикосновений Саматоки, собранность Ичиро предательски треснула тоже, оставляя его абсолютно безоружным. Он гортанно стонал, запрокинув голову на спинку кровати; смоляные волосы, намокшие от пота прилипли к лицу, а дрожащие пальцы беспорядочно сжимали корни блеклых волос. Аохитсуги, кажется, впервые за долгое время осознал насколько соскучился по этому придурку.       Перспектива воспользоваться выходными, наличие которых он игнорировал годами, неожиданно почудилась ему не такой уж идиотской.       — Сама… Ещё, — гетерохромные глаза показательно блеснули в полумраке комнаты.       Возможно, им стоило сначала приоткрыть форточку, потому что Саматоки чётко ощущал, как задыхался от одного лишь взгляда на Ичиро. Судя по хаотично вздымающейся грудной клетке Ямады, он его состояние разделял.       Саматоки зацепился руками за пряжку чужого ремня, чуть потянув на себя.       — Ты такой красивый, Сама, — выпалил Ичиро, очевидно совершенно не задумываясь.       Он наблюдал за якудзой из-под полуприкрытых ресниц; с неким благоговением, совсем, как раньше, когда они беззаботно делили одну банку колы на двоих; главной задачей Ичиро было заставить Саматоки им гордиться, а Саматоки — не проебаться. Удивительно, как с поставленной задачей смог справиться лишь первый.       — Замолчи, — парировал тот в ответ, явно пытаясь бороться с приступом смущения.       Ямада мог хоть сотни раз раздеть его и изучить с ног до головы, вытрахать — прости Господи — как пожелается его душе, но Саматоки всегда казался абсолютно беспомощным, когда дело касалось искренних комплиментов касательно его внешности.       (Внешности исключительно, потому что никто в здравом уме не восхищался его характером.)       Что он, блять, должен был на такое отвечать? Банальное «Сам такой», которое между прочим являлось чистой правдой? Ичиро действительно был непозволительно привлекательным. Не зря же Саматоки, увидев его фотографию впервые, потратил минуты три, чтобы оторваться.       А может лучше: «Нахуй иди», чтобы навсегда отбить желание такую хуйню при нем морозить?       …Ну что ж, последнее они исполнить сейчас и планировали.       — Я серьёз…       — Ичи-ни, сюрприз! — послышался грохот, сменившийся резким визгом. — Фу! Отвратительно!       Саматоки неловко замер на месте, по-прежнему держась за ремень — то, что у его парня он был отвратительно безвкусный, якудза заметил только сейчас — а Ичиро инстинктивно зажмурился, отворачиваясь к окну, будто от этого мог стать невидимым. Сабуро, по всей видимости решивший удивить братца ранним возвращением — удивил, ничего, блять, не скажешь — стремглав ринулся к выходу из комнаты, предварительно истерично хлопнув за собой дверью.       — Я на кухне!       Якудза обреченно вздохнул, зарываясь носом в шею возлюбленного. Ичиро очень тихо выругался себе под нос, будто бы Сабуро до сих пор мог его слышать.       — Я же говорил, Ичиро.       — Не смей, — Саматоки, несмотря на сложившуюся ситуацию, едва ли сумел подавить рвущийся наружу смешок. — Пожалуй, надо научить Сабуро стучаться…       Аохитсуги туманно кивнул.       Лично ему казалось, что в первую очередь им просто необходимо, срочным порядком, заказать номер в каком-нибудь мотеле, на ночь. В противном случае, он скончается, и к сожалению, не в самом желанном контексте.       — Перегонки до ванной, проигравший готовит ужин!       Саматоки, вырванный из размышлений, вздрогнул, вопросительно вскидывая брови.       — Чего?       Непонимающе приподнялся, и тут же был опережён повалившим его на кровать, сорвавшимся к двери, Ичиро. Якудза ещё несколько секунд разглядывал опустевшее место, а затем осознав, выпалил лаконичное:       — Блять, Ичиро!       Да, Саматоки был безоговорочно уверен, что сойдет здесь с ума.