how far we have come

      Саматоки чуть скривился, наступая тяжёлой подошвой ботинка по выкинутой на асфальт, сигарете. Осенний ветер, разогнавшись, ударил его прямиком в лицо, вынуждая поёжиться. Возможно в рубашках действительно иногда становилось холодно. Он вздохнул, застёгивая верхние пуговицы. Временно. Перед возвращением в квартиру, Аохитсуги их привычно расстегнет, а на расспросы скажет, что не замёрз ни капли.       Логики в его действиях было не найти, но это больше вопрос его вшивой гордости.       Хотя рассуждать о горделивости казалось делом странным, потому что сейчас Аохитсуги уже полчаса не мог попасть домой после тяжёлого рабочего дня, исключительно из-за своего неумения отказывать грустному, блять, Ичиро.       Тот факт, что якудза даже не попытался узнать почему его возлюбленному в десять вечера, столь жизненно необходим том какой-то задротской хрени, а просто ринулся беспрекословно таскаться по ряду аниме-магазинов много говорил о его личности. Или тупости. Он пока не определился.       Зевнув, Саматоки залез обратно в автомобиль, потирая руки в попытке согреться. Потянулся к телефону, чтобы проверить время и нехило охуел. То ли от того, что время перевалило за одиннадцать вечера, то ли от количества входящих сообщений.       В основном это были короткие смски, состоящие из целой кучи восклицательных знаков — Ичиро всегда так делал, чтобы привлечь его внимание — регулярно прерывающиеся на «сама, когда домой?!».       Кажется поисками тридцать четвёртого тома любимого тайтла Ямады придётся заняться завтра; причём судя по не особо обнадеживающим комментариям продавцов, заезжать он будет прямиком к мангаке.       Между тем, Саматоки никак не мог избавиться от чувства, словно забывал что-то важное. Забывчивостью он не слыл, как раз-таки наоборот. Важные даты запоминал железно, дабы ненароком не расстроить никого из близких, а поручения завершал как можно скорее. Покупать продукты ему сегодня не поручали, а иных вариантов у него, если честно, не было.       За раздумьями, якудза вовсе не заметил, как доехал до нужного здания, и припарковался у дома. Свет в окнах резиденции Ямад, конечно же, не горел; была середина недели, а следовательно детки послушно уходили на боковую к девяти вечера.       …Чёрт, снова придётся ползти до спальни на цыпочках.       На пороге квартиры, Саматоки инстинктивно напрягся — за дверью слышались какие-то необъяснимые, адские шорохи. Если бы он до сих пор жил в Йокогаме, то предположил бы, что это ограбление со взломом. Но в случае этой семейки… Скорее всего, кто-то из троицы снова выбрался на кухню, чтобы исподтишка перекусить.       Вздохнув, он осторожно дёрнул ручку двери, и не забыв предварительно расстегнуть пуговицы, вошёл внутрь.       Раздался оглушительный хлопок, а следом яркий свет болезненно ударил по глазам. Якудза поморщился, инстинктивно прикрываясь ладонью. Благо, хоть удержался от мата.       — С днём рождения-я!       Аохитсуги озадаченно завертел головой, проводя пальцами по макушке — в волосах запуталось разноцветное конфетти.       А, так вот что рядом лопнуло.       Он запоздало заметил украшения, развешанные по комнате: длинный плакат у потолка с идентичным поздравлением, выведенным аккуратными нарисованными буквами — почерком младшего Ямады, определённо — и куча воздушных шариков синего цвета, его любимого. Подле, у включателя света, подпрыгивал подозрительно довольный Сабуро с выпущенной хлопушкой в руках, а Джиро, стоявший посередине коридора, потянулся навстречу, натягивая на его голову праздничный колпак.       Саматоки понимал ровным счётом… Нихуя. Ни почему мелкие раз в жизни выглядели, как Джуто в день зарплаты — очень счастливо — ни чей день рождения праздновали.       Раньше чем он успел поинтересоваться о происходящем, в дверях показался Ичиро. С тортом в руках. На котором горела целая куча свечек.       — С днём рождения, Саматоки!       Ага. Понятно.       С днём рождения… Кто?       К тому моменту, когда счастливые братья столпились вокруг, на него, наконец, снизошло очень абсурдное осознание. Сегодня было десятое ноября, и судя по стрелкам на часах, оно уже сменилось одиннадцатым.       Одиннадцатое ноября — день рождения Саматоки. Его собственный праздник. Праздник, о существовании которого он совершенно забыл после распада The Dirty Dawg и ухода Нему. Забыл настолько, что перебирая важные даты, у него не возникло даже мысли.       — Задувай давай! — Сабуро потянул его за край рубашки, дьявольски хихикая.       — И про желание не забудь, — Джиро закивал.       — Не торопите человека, ну, — слабо нахмурился Ичиро, не сводя с него взгляда.       Это вытолкнуло Саматоки из протяжного оцепенения. Знал ли он что загадывать? Определённо. Зажмурившись, он разом задул все свечи.       Я хочу, чтобы моя семья была счастлива. И я хочу, чтобы это не было сном.       Когда он распахнул глаза, его всё еще окружали Ямады, не перестающие довольно улюкать с счастливыми улыбками на лицах.       И он не мог не улыбнуться в ответ.

***

      — Саматоки не такой, как все остальные парни, — драматичный вздох Ичиро, который просунул голову на балкон, вынудил его в панике выронить недавно подожжённую сигарету, — поэтому свой день рождения он проводит один, под звёздным небом, упираясь локтями в перила балкона, как самый настоящий герой дорамы…       Якудза закатил глаза; иногда он начинал скучать по старому Ичиро. Хороши были времена, когда тот им слишком восхищался, чтобы так безбожно подкалывать. С другой стороны, без глупых издёвок их отношения были какими-то совершенно пустыми. Умели ли они выражать свою симпатию менее… Буйно? Едва ли.       — Всё хорошо?       Ямада аккуратно прикрыл за собой дверь, подходя ближе. Острым подбородком уткнулся в его плечо и принялся пронзительно наблюдать фирменным, не моргающим взглядом. Саматоки талантливо притворившись, что не замечает этого, продолжил упиваться видом предрассветного Икебукуро.       Время близилось к раннему утру; за празднованием они умудрились провести почти всю ночь. Сначала наперегонки поедали торт, а затем распаковывали подарки, параллельно смотря аниме, тщательно подобранное под вкусы именинника.       Аохитсуги на протяжении всего времени старательно делал вид, что не смущён таким наплывом внимания, но по правде говоря... Он совершенно отвык от этого всего.       У него никогда не было роскоши отмечать дни рождения в традиционном понятие. В детстве, он ограничивался мимолётным поцелуем в лоб от матери — ни средств, ни возможности у них не имелось — а после её смерти, присутствием Нему. Та всегда настаивала, как минимум, на небольшом кексе; в первое время у них совершенно не было денег, чтобы что-то готовить. Печь, уж тем более.       Затем в жизнь крайне бесцеремонно влетел Сасара с любовью к мероприятиям и чуть позже Куко с Ичиро, поддерживающие затеи неугомонного комика. Традиция поразительно закрепилась после прощания с Наруде; Джакурай-сан был приверженцем целых банкетов, а Рамуда всеми руками поддерживал его, мастеря декорации. Хотя, не расскажи о приближении праздника им Ямада-старший, то этого всего вообще не было.       К хорошему люди привыкают быстро, однако Аохитсуги за годы жизни усвоил одно — в конце концов, ничего хорошее долго у него не длилось. Забыть о праздновании дня, который никогда не входил в приоритеты, задачей было несложной. Возможно иногда он и вспоминал об этих моментах: когда на глаза попадались фотокарточки, выкинуть которые не поднималась рука. Только длилось это недолго; якудза не умел тонуть в сожалениях, да и дел было по горло.       В прошлом году Джуто с Рио, разумеется, хотели что-то учинить. Отговорки не сработали, те всё равно усыпали подарками рабочий стол в его отсутствие, а затем потянули в бар. По завершению вечера Саматоки, впервые за долгое время, безбожно напился в стельку. Сокомандники наверняка пожалели о принятом решении.       Ему не стоило пить, вот только прибывая в трезвом состоянии, ощущение неправильности всего торжества его не покидало. Без сестры, оно казалось каким-то лицемерным, а Саматоки ненавидел лицемеров.       На утро правда его сожрало к чертям чувство вины — друзья уделили ему время, пытаясь порадовать, а он никак не мог отвязаться от призраков прошлого. Не то, чтобы те сильно возмущались — они вообще ничего не сказали — но навязчивый голос внутри черепной коробки считал несколько иначе.       В этом году же, потонув в баттле дивизионов, в нитях лжи Чуоку, он не ждал ничего. Он даже… Не заглядывал осознанно в календарь. И тем не менее, Ичиро с братьями всё равно постарались на славу. Хотелось сказать, что зря и не стоило, но он не хотел сегодня спорить. Даже с Ичиро.       — Спасибо, — набравшись смелости, пробормотал Аохитсуги, прижимаясь щекой к чужой макушке.       — Тебе понравилось? — Ичиро довольно проурчал, обвивая руки вокруг его талии. — Я ещё приглашал Ируму-сана и Рио, но они сказали, что вы уже забронировали столик в ресторане завтра, так что…       Саматоки расплывчато кивнул. Никакого, блять, столика они не бронировали. Они вообще ещё ничего не обсуждали. Это значило лишь то, что Джуто снова от его имени зарезервировал место в роскошном пятизвёздочном ресторане и планировал празднично растратить его деньги. Сообщать об этом своему парню, во имя остатков собственной репутации, он не решился.       — Мне всё понравилось, — перевёл он тему вместо этого. — Правда весь вечер ждал, когда пиздюки швырнут мне в лицо остатки торта, — Ичиро отреагировал красноречивым тычком под бок.       На правой руке Саматоки отныне красовался ещё один браслет, правда уже с черепами — подарок Сабуро. Хотя более грандиозным подарком служило то, каким смущённым оказался мальчишка, в попытке запихнуть ему это в руки. В отличие от среднего брата, гордо вручившего ему ироничную подвеску — мерч дуэта мистера Хардкора и Большого братца со времён TDD — для него это оказалось целым испытанием.       — Ты выглядел как-то странно, когда зашёл. Я подумал, что тебе не понравилось или может ты не хотел с нами праздновать…       Аохитсуги осуждающе сузил глаза и не дожидаясь окончания цепочки мысли возлюбленного, нетерпеливо перебил:       — Не неси херню, я просто забыл.       Ичиро смолк.       — …Ты сейчас не серьёзно!       — Отъебись, — Ичиро вылез из объятий, заряжая ему несильный щелбан. — Эй! Не говори, что ты послал меня за мангой, чтобы я пришёл ровно к двенадцати!       — Я думал, что ты догадался и решил подыграть, чтобы не приходить раньше времени!       — Как, блять, я должен был догадаться?       — О боже, ты что действительно искал тридцать четвёртый том геройки?       — Конечно, блять?       Ичиро широко распахнул глаза, простоял так несколько секунд и согнулся в около истеричном хохоте; его смех разнёсся чуть ли не по всей улице. Долго возмущение якудзы продлиться не смогло. От абсурдности ситуации, заразительного настроения Ямады, он расхохотался и сам.       — Саматоки, она вообще ещё не вышла!       Неожиданно сконфуженные взгляды продавцов стали понятны.       Им понадобилось несколько минут, чтобы отсмеяться, окончательно умолкнув.       — Засранец, — беззлобно заворчал Аохитсуги, закидывая одну руку на плечо Ямады, а второй ероша его тёмные волосы. — Опозорил меня на всё Икебукуро, блять.       Ичиро мягко улыбнулся, прижимая ладонь к его щеке и мимолётно целуя в край губ. Саматоки расслабленно промычал, потираясь об тёплую ладонь. Он никогда не признается вслух, но ничего более комфортного, чем приятно обжигающие прикосновения Ичиро, сыскать невозможно.       — Пошли спать, старик?       — Ага, поебали… Алло, блять? Я не старик!       Саматоки ничего не смыслил в днях рождениях, если честно. Но в ту ночь, он впервые задумался о том, что быть может суть этого инфантильного праздника не в ведение счёта прожитым годам, а в окружающих тебя сквозь года, людях.