how far we have come

      Саматоки по-кошачьи растянулся на полупустой кровати, испуская тихий рык; спина нещадно ныла после очередной рабочей вылазки, и идея воспользоваться нахваленным Рио, бальзамом «Золотая Звезда» постепенно начинала казаться всё более соблазнительной. Вместе с тем возникло спонтанное желание извиниться за шутки о больной пояснице Джакурая двухгодовой давности.       Рукой якудза автоматом потянулся к расправленной правой стороне постели — там обычно посапывал не менее усталый Ичиро, прижимая к груди недочитанную мангу — только чтобы запоздало осознать, что тот на привычном месте отсутствует.       Точно.       Ичиро ушёл на, неделю ранее запланированную, ночёвку с Рамудой, чьё упоминание до сих пор отзывалось в Аохитсуги чем-то средним между раздражением в купе с вселенской обидой. Возможно, в глубине души он и хотел быть таким же прощающим, как Ичиро — не то, чтобы понурый взгляд Амемуры при столкновении или отсутствие привычных резких объятий Саматоки волновали — однако пока выходило только озлобленно скалиться, торопливо покидая чужую компанию во избежание возможной передряги.       Более того, даже будь они в нормальных отношениях, согласился бы якудза вряд ли. Джиро, узнавший что старший брат будет отсутствовать, отпросился на мальчишник к товарищу по футбольной команде. Оставлять Сабуро дома одного было несколько… Неловко. Тот являлся достаточно самостоятельным, чтобы выжить ночь в пустой квартире, разумеется. Проблема заключалась в его нулевом количестве друзей. Мальчика это и так угнетало, а такая явная демонстрация — подавно.       Так что, Саматоки решил побыть хорошим другом для младшего Ямады: отказался от ночи пива с командой, приготовил любимую запеканку засранца и пригласил его сыграть что-нибудь вместе, доверяя выбор. А затем по закону жанра получил смачный хлопок дверью, сопровождающийся агрессивным приказом «перестать издеваться над ним». Конечно же, о вкрученной на полный ход музыке до конца оставшегося вечера, Ямада не позабыл тоже.       Иного, если честно, от пацана написавшего в тринадцать Реквием не ожидалось.       В конечном итоге Саматоки сдался, оставив наготовленное на кухонном столе — на случай если тот решит предпочесть гордость голоду — и скрылся в их с Ичиро спальне, прикрыв за собой дверь.       (Достаточно громко, чтобы Сабуро услышал; в ином случае, он из берлоги не выберется, даже если будет умирать.)       К тому моменту, когда веки якудзы потяжелели, грозясь сомкнуться, дисплей мобильного телефона не вовремя подсветился, уведомляя о входящем сообщении от Ичиро. Длинное полотно с советами и пожеланием спокойной ночи было, на скорую руку, бесстыдно пролистано, а сообщение отвечено рядовым стикером-эмодзи. Дождавшись пометки «прочитанное», Саматоки наконец позволил себе вырубиться, уткнувшись носом в подушку.       …Только чтобы сконфуженно пробудиться хуй пойми через сколько, от подозрительного скрипа.       Ограбление? Нападение? Похищение?       Аохитсуги инстинктивно притаил дыхание. Он чётко ощущал чужое присутствие в помещении, но никак не мог разглядеть силуэт в темноте. При нём не было ни ножа, ни пистолета — в доме Ямад подобное было запрещено; хреновы пацифисты — поэтому Саматоки попытался прикинуть, сойдёт ли лампа настольная лампа за достаточно крепкое оружие для самозащиты.       С другой стороны, в комнате Джиро явно где-то завалялась бита. Если он будет действовать на опережение, то точно сможет вооружиться раньше, чем на него нападут. Главное определиться с отвлекающим манёвром.       Якудза бесшумно приподнялся на месте, прислушиваясь к посторонним звукам. Из открытого окна раздавались хлестанья ливня по крышам, из-за чего он едва ли мог определить звуки в спальне.       Аохитсуги был в шаге от того, чтобы кинуться на человека вслепую, когда с улицы донёсся раскатистый гром, а следом, вскрик.       Саматоки не был верующим, но в тот самый момент он практически перекрестился.       — Сабуро? — посветив телефоном в сторону двери, Саматоки наконец разглядел, застывшую в дверях, фигуру мальчишки.       Привыкнуть к тому, что больше он жил не один всё ещё казалось задачей невыполнимой. Особенно, учитывая то, что отвыкнуть от совместного проживания с Нему ему удалось совсем недавно; год назад, если его не подводила память. Ещё сложнее — осознать, что Икебукуро не Йокогама. Здесь по ночам никто к другу не вламывается, желая отомстить за старые обиды. Или просто ограбить.       Возможно Ичиро был прав, когда запретил Саматоки переступать порог квартиры с оружием.       — Блять, не делай так больше, ладно? — Аохитсуги сонно вздохнул, поднимаясь на ноги. Пересёк комнату, включая свет. — Ты чё здесь делаешь в… — бросил быстрый взгляд на настенные часы, — Четыре часа ночи?       Сабуро… Молчал. Глаза по-странному метались из одного угла комнаты в другой, словно он пребывал здесь впервые, изучая обстановку. Пальцами сжимал край спальной футболки. Учёным являться, чтобы осознать что что-то не так, надобности не было. Младший Ямада молчал редко, а приходил к Саматоки добровольно, без потребности в деньгах или еде, ещё реже. Что-то определённо вышло из-под контроля.       — Что-то случилось? — рука якудзы неуверенно легла на мальчишеское плечо, подмечая чужую дрожь. — Кошмар приснился?       — Нет, — встряхнул головой, — гром.       Ответ вышел односложным. Сонному Саматоки понадобилось несколько секунд, чтобы осознать о чём речь. Черты лица его моментально смягчились; навевало воспоминания о днях, когда его младшая сестрица крепко сворачивалась у него под боком, побаиваясь ровно того же.       — Хочешь остаться здесь на ночь? — на приглашение, Сабуро крайне скептически приподнял бровь. — Да не издеваюсь я, ёбаный в рот.       Вдохнув, Саматоки попытался набраться терпения. Нельзя было ненароком испортить с Ямадой контакт; не тогда, когда тот переступив гордость — скорее, под натиском отчаяния, вызванным неимением остальных людей в доме — пошёл к нему навстречу.       — Ладно, — сбросив руку с плеча, тот двинулся к кровати. — Только окно закрой. И принеси мою подушку.       …Стоило отдать должное, для напуганного ребёнка Сабуро оставался удивительно охуевшим.       Однако ни желания, ни сил у якудзы на очередное препирание не было, поэтому смирившись с временной участью послушного раба для четырнадцатилетки — если Джуто об этом узнает, то шаткой репутации Саматоки пизда — он поспешил разобраться с… Просьбами.       По их завершению Ямада особо довольным не казался, скорее насупился сильнее. На новый гром отреагировал резким сжатием первой попавшейся поверхности, каковым крайне неудачно оказалось, простреленное неделю назад на работе, плечо Саматоки.       — Тебя обнять может?       И откуда в дохляке вроде Сабуро было столько силы? Небось держался на пассивной агрессии к Джиро, никак, сука, иначе.       — Я не ребёнок, — презрительно цыкнул школьник, в противовес словам не разжимая хватки.       Итак, жизнь в обители Ямад научила Саматоки тому, что если ты хочешь чего-то добиться от среднего и младшего спиногрыза, то обязательным образом нужно каким-то боком приплести в ситуацию старшего. Что-то вроде универсальной мотивации абсолютно для любого действия в этом доме.       Нужно, чтобы Джиро вынес мусор — и нет, Сабуро, не смей шутить, что он им является сам — а тот ожидаемо ленится, хотя сегодня это его обязанность? Заебись, как насчёт неожиданного факта о том, что Ичиро просто обожает, когда кто-то выносит мусор? Поздравляю, теперь дело пытается выполнить аж два ребёнка сразу! Бонусом прилагается приятно удивлённый — явно ничего не подозревающий — ответственностью братьев, Ичиро.       Мелкие выполняют обязанности, Ичиро радуется. Дело в шляпе. Саматоки — гений.       — Когда твоему брату было шестнадцать, то он до усрачки боялся грома, — Сабуро моментально заёрзал, заинтересованно поддаваясь вперёд. — Знаешь, что мы с идиотом Рамудой и Джакураем делали, когда такое происходило? Правильно. Обнимали его. Считаешь своего брата ребёнком?       И каким ебанным образом эта схема всегда работала?       — Я не знал, что Ичи-ни боялся грома… Ладно, ты можешь меня обнять!       Сука, будто из них двоих астрафобией страдал он.       Несмотря на наигранное нежелание, Сабуро сдвинулся первым, буквально обвивая его словно коала. Саматоки чуть посмеиваясь, фыркнул, трепля того по макушке, игнорируя приглушённые угрозы младшего. Каким бы взрослым Ямада казаться не пытался, он все ещё оставался ребенком. Причём с критической жаждой внимания от своего окружения.       Заснул Сабуро моментально, напоследок пробормотав что-то, что Аохитсуги на слух разобрал, то ли как «Спокойной ночи», то ли как «Покойной». В случае подростка, оба варианта казались возможными.       Пускай ночь едва ли обернулась спокойной — удушающие объятия мелкого помешали ему в итоге заснуть — чувствовал якудза себя поразительно нормально.       Ближе к утру в коридоре послышались неловкие копошения: кто-то из Ямад вернулся домой. Судя по тому, что звуки казались осторожными — Ичиро. Потому что Джиро обладал грацией слона и его возвращение означало бы пробуждение всего этажа, если не здания.       Через несколько секунд в проёме мелькнула озадаченная голова старшего Ямады. Его губы моментально расплылись в широкой улыбке. Саматоки успел порадоваться тому, что его невероятно сопливый парень не догадался их сфотографировать; кто сгорел от стыда первее — он или Сабуро — оставалось лишь гадать.       Нехотя, вынырнув из крепкой хватки младшего Ямады, мужчина поспешил нагнать Ичиро, скрывшегося за дверью.       — Мне стоит устраивать викторину, чтобы проверить не промыл ли тебе мозги Рамуда на вашем девичнике? — хрипло поинтересовался, прижимаясь к нему со спины.       — После только что увиденной картины, вопрос задавать логичнее будет мне, — рассмеялся парень, опрокидывая голову на плечо. — Всё прошло классно, если ты об этом. Ему вроде лучше от лечения. Правда жалуется, что Гентаро и Дайс допекают. Он спрашивал, как у тебя дела, кстати.       Якудза поморщился. Только навязчивых мыслей о Амемуре в преддверии очередного рабочего дня не хватало; если честно, Джакурай со своими постоянными напоминаниями о состояниями бывшего товарища — «Мы не знаем, какое состояние у Амемуры-куна будет завтра. Настоятельно советую поговорить с ним, пока времени достаточно, Саматоки-кун. Ты ведь совсем не глупый юноша» — раздражал достаточно. Будто этим двоим, ровно как им с Ичиро, не понадобилось два с лишним года, чтобы разобраться с неприязнью.       — Надеюсь ты сказал ему, что это не его собачье дело, — выпалил он, больше устало, чем раздражённо.       — Конечно, я сказал ему, что у тебя всё нормально, — передразнил Ямада, догадавшись, что лучше временно отложить обсуждение. — Итак, что случилось с Сабуро?.. Это был его тайный план по тому, как удушить тебя во сне, который в процессе провалился?       Саматоки лающе расхохотался. Если так подумать…       — Ты с хуя ли не предупредил, что спиногрыз боится грома?       Ичиро подозрительно нахмурился, чуть поворачивая голову в сторону возлюбленного.       — Потому что он не боится? — тёмные брови сошлись на переносице. — С чего ты взял?       Саматоки подавляя зевки, вкратце обрисовал ему ситуацию. Умалчивая, очевидно, о той части, где он пересрался и неиронично раздумывал напасть, приняв Сабуро за потенциального грабителя. Он не боялся смерти, но вот пиздюлей, которые пропишет ему стоящий перед ним пацан… Определённо. Ичиро внимательно его выслушал, параллельно жуя оставленную еду на столе. Затем, осознав, видимо, ситуацию, захихикал.       — О боже, — плечи Ямады задрожали, а по шее якудзы, куда тот уткнулся в попытке успокоиться, прошлась лёгкая вибрация. — В нашей семье грома боялся только Джиро… Лет так в десять, я думаю?       — И чё это нахуй должно значить? — непонимающе изогнул брови Аохитсуги, сконфуженно поправляя спадающую на глаза чёлку. — К чему тогда этот фарс?       — Думаю, Сабуро просто попытался провести с тобой время, чтобы загладить вину за вечерний инцидент. Это мило, — отсмеявшись, его возлюбленный вернулся в исходное положение, утирая выступившие на глаза слёзы. — Ну, не правда ли мои бро самые очаровательные, а, Сама?       Якудза обнаружил себя абсолютно… Безмолвным. Ни единого возражения. Это… Взаправду было очень мило.       Настолько, что Саматоки неосознанно широко улыбнулся, чувствуя как руки Ичиро бережно гладят его по щекам. Откашлявшись, он предпринял попытку вернуть себе привычное хмурое выражение лица — что, судя по очарованному выражению лица возлюбленного, вышло отвратительно — и пробормотал:       — Размечтался, Нему гораздо милее этих двоих, — Ичиро прыснул, хотя спорить не решился. Драконить Саматоки с утра пораньше хуёвая идея, в конце концов. — Ну всё, харе. Пошли спать уже.       — Как скажете, мистер Софткор!       — Я тебя уничтожу.       (И Саматоки засыпая — через полчаса после того, как они с Ичиро с осторожностью спецагентов улеглись по обе стороны от дрыхнущего мелкого, чуть приобнимая его — услышав, как Сабуро шёпотом просит старшего брата не сдавать его перед Саматоки-самой, тактично притворялся будто не услышал ничего и вовсе.)