Тени Луаньцзан

…Лань Чжань не может удержаться и оглядывается назад. На мгновение ему кажется, что падающая во тьму ночи Луаньцзан полнится мёртвыми тенями, и те тянут к Вэй Ину тонкие и костлявые руки. Может, сумрак всего лишь играет с ним, и это иссохшие деревья и кустарники, забывшие о дождях, обнажённые ветви, изломанные и искривлённые из-за сильных ветров? — Лучше идти своей кривой дорожкой, — смеётся Вэй Ин, глядя на А-Юаня, а тени вокруг них будто сгущаются. — Правда, А-Юань? Мы пойдём своей кривой дорожкой сквозь темноту! Лань Чжаню кажется, что смех ненастоящий и Вэй Ин сам себе не верит. Сердце Лань Чжаня давно не спокойно из-за Вэй Ина. Он знает, что как только вернётся в Облачные глубины, примет очередное наказание. Что это будет? Снова стоять коленями на камнях, удерживая бамбуковые шесты для тренировок? Что-то ещё? Дядя изобретателен по части наказаний, но разве он преуспел?.. Разве переписанные многократно правила помогли? Какой в них смысл, если согласно им свет его жизни признаётся за темноту?.. …Тени сгущаются, Вэй Ин, видно, уже ушёл — в конце концов, он ведь не один, он должен позаботиться о ребёнке. Лань Чжаню тоже давно пора встать на меч и отправиться в Облачные глубины или хотя бы вернуться в Илин, снять комнату на ночь. Тьма становится всё плотнее, сквозь неё едва видно небо, Луаньцзан в такое время опасна. Но Лань Чжань медлит, не в силах уйти. — Отчего ты всё ещё здесь, Лань Чжань? — слышится знакомый голос, и из мёртвых теней, почти сформировавшихся в пугающие фигуры, выступает Вэй Ин. Он устал, и взгляд его измученный, он больше не скрывает за улыбкой своей печали. — Слишком поздно для адептов Гусу Лань, слышишь? Уже почти девять… — Вэй Ин, — только и может уронить на это Лань Чжань. Что ему сказать? Он умеет говорить коротко и по существу, но свои эмоции переложить в слова так же кратко не способен. Он и узнать их не был способен, но когда Вэй Ин пропал на три месяца, а он сходил от этого с ума, помог брат. Он нашёл им имя, и теперь Лань Чжань лелеет его глубоко внутри, лелеет и страдает от боли — чувство обжигает, разрастается, горит негасимым пламенем. — Здесь, — откликается Вэй Ин, подступая ближе и всё равно оставаясь недосягаемо далеко. — Почему второй молодой господин Лань, отчего Ханьгуан-цзюнь, зачем Второй Нефрит Гусу Лань стоит на моём пороге? Разве не бросит тень на его светлый облик само пребывание на границе с мраком, окутавшим владения Старейшины Илина? — в его голосе столько горечи и издёвки, что Лань Чжань должен немедленно развернуться и уйти прочь. Может, этого Вэй Ин и добивается? Может, этого он и желает на самом деле? Оттолкнуть его?.. Лань Чжань медлит, внутри него огненный шторм из боли… и любви. — Вэй Ин… — снова не решается он. — Лань Чжань, ох, Лань Чжань, сколько раз ты уже назвал меня по имени сегодня? Слышал ли я когда-нибудь, чтобы ты так часто звал меня? — как будто восхищается Вэй Ин и тут же отводит взгляд. Лань Чжаня пронзает пониманием — Вэй Ину тоже больно. — Если ты ждёшь, что я уйду с тобой… то я не уйду, слышишь?.. Эти люди, Вэнь Цин… Я многим ей обязан и должен расплатиться с долгами. И разве ты не помнишь клятвы, которую мы давали, когда небо было безоблачным и готовилось принять наши белые фонари? Разве ты не клялся со мной оберегать беззащитных от зла и искать справедливости? Не в этом ли суть пути заклинателя? Раньше я полагал именно так. — Клялся, — подтверждает Лань Чжань. Вэй Ин коротко смотрит на него и поворачивается спиной. — В этом. — Раз так, ты должен понять, отчего я не поднимусь с тобой в Облачные глубины, а останусь здесь, среди мёртвых теней Луаньцзан, — говорит он жёстко. Плечи развёрнуты упрямо, и во всём его облике читается непререкаемый отказ покидать страшное место. — И я останусь с тобой, — вырывается у Лань Чжаня. То, что горело внутри — прогорело насквозь, пламя вырвалось на свободу обжигающими губы словами. — Что? — Вэй Ин оглядывается через плечо, слишком удивлённый. — Что ты сказал, повтори? — Останусь с Вэй Ином, — обрушивает за собой мосты Лань Чжань. Что там было важно ещё? Гусу Лань, правила? Может быть, дядя? На самом деле — ничто из этого, только лишь Вэй Ин. — Останусь среди мёртвых теней Луаньцзан. — С ума сошёл? — не верит Вэй Ин, рассматривая его расширившимися глазами. — Почему?.. — Нет света без Вэй Ина, — опускает голову Лань Чжань. — Весь мир в темноте, когда Вэй Ина нет рядом. — Мир в темноте, — подтверждает Вэй Ин и внезапно оказывается слишком близко. — Но… — и замолкает, будто увидел, какой огонь бушует в сердце Лань Чжаня. — Ты это… всерьёз? — Вэй Ин обещал, что разрешит помочь, — вспоминает Лань Чжань, будто бы сейчас запрет заставил бы его уйти. Нет, Вэй Ин и не сознаёт, что решение принято. Что Лань Чжань останется, даже если прямо сейчас его помощь — чушь, не помощь, а его самого! — отвергнут. — Помоги, — вдруг кивает Вэй Ин, и в нём будто что-то ломается. — Я схожу с ума, Лань Чжань. И Лань Чжань несмело обнимает его за плечи, прижимает к себе. Прячет на миг от тёмных теней Луаньцзан. …А после они идут по тропе вместе, рядом, плечом к плечу, и тьма перед ними расступается.