Холод.

Холодно. Как же холодно. Люцифер обнимает себя руками сильнее, стараясь спрятаться от этого чувства. Вжимается в стенку Клетки, будто она могла спасти его от ледяных узоров, которые растекались по его рукам, словно по стеклу зимой. Он смотрит на них в ужасе, трясется не столько от холода, сколько от страха. Страха замерзнуть навсегда. В этом месте ему никогда не согреться. Как бы смешно это не звучало, но Люциферу было холодно в Аду. Его тело замерзало, покрываясь корочкой льда, который больно обжигал кожу. Разъедал ее чуть ли не до костей, пробираясь внутрь тела, туда, где по венам циркулировала Благодать. Но даже она не могла помочь своему архангелу. И ему было не просто холодно — всё тело сковало от этого ненормального мороза, который давно бы убил обычного человека. Но Люцифер не человек, поэтому его мучения продлятся намного, намного дольше. Он медленно расправляет замёрзшие крылья, чтобы попытаться хоть немного согреться. Каждое движение отдается адской болью в изломанных конечностях. Каждая клеточка тела, пронизанная холодом, рыдает от мучений. Архангел закутывается в них, стараясь спрятаться не только от холода, но и от всего мира, который позабыл о том, что Люцифер заперт. Что его оставили замерзать в этом месте, где каждый вдох — испытание. Кровь сосульками виснет на кончиках черных, как ночь, перьев, которые некогда освещали Небеса своим розоватым светом. Теперь же они были простым балластом, который не был способен даже согреть Люцифера. Просто ветошь, в которую сейчас так отчаянно кутался архангел в попытках спастись от ужасного мороза. Как же ему холодно. Облачко пара вырывается изо рта. Зубы стучат друг о друга, напоминая о том, что в этом месте Люцифер практически беспомощен. Что он здесь — всего лишь пленник, который еще долго не выберется отсюда. Если выберется вообще. Отец хорошо позаботился о том, чтобы его неудачный сын страдал от холода вечно. Чтобы он, трясясь от боли и обиды, начинал осознавать свою ошибку. Только вот Бог просчитался. Вместе с холодом под кожу Люцифера проникало не раскаяние, а жгучая ненависть, которая с каждым днем, с каждой секундой, проведенной в Клетке, росла всё больше. Люцифер сжимается в небольшой комок, состоящий из перьев и боли. Как же холодно. *** Все еще холодно. Оказавшись на Земле, Люциферу теплее не стало. Пусть тело, которое он выбрал в качестве сосуда, и не чувствовало холода, но оно помнило ощущения. Помнило, каким холодным бывает ветер, дождь. Архангел незаметно для других передергивал плечами от неприятных ощущений, которые с каждым днем приносили все больше дискомфорта. Хотелось спрятаться в каком-нибудь домике или квартире и устроить костер, около которого он мог бы отогреться. Или спалить к Отцу этот холодный мир, который был так неприятен Люциферу. Но ему оставалось только сильнее кутаться в рубашку Ника да в крылья, которые после Клетки пострадали еще больше. С каждым днем, проведенным на земле, его ненависть к миру росла. Работа над Апокалипсисом отвлекала не так сильно, как хотелось бы. Люцифер все еще чувствовал ужасающий холод, словно он все еще не выбрался из Клетки. Холодно. Холодно. Холодно. Люцифер жмурится, подносит к губам замерзшие пальцы. Ночью на кладбище было тихо, одиноко, поэтому он мог позволить себе небольшую слабость. Лопата была забыта на пару минут. Он дышит на них в глупой попытке согреться. Прячет в карманы джинс, чтобы через пару минут снова начать копать. Пальцы мерзнут от холодного воздуха, кожа трескается не только от силы, которую не выдерживает сосуд, но и от боли, которую приносил мороз. Люцифер боялся, что когда-нибудь он просто замерзнет. Как же холодно.