Цена одного слова.

Он начал параноить. В самом деле, когда находишься в постоянном напряжении тебе не так-то просто привести свою жизнь в привычное спокойное русло. Даже не пытаясь уже исправить хоть что-то, он продолжил нервно вздрагивать при малейшем шуме, только только обстановка начинала ему казаться гнетущей. Боялся не то, что было или могло быть за спиной — с Винсентом опасаться чего-то подобного было бы глупо, а того, что творилось в голове. Давно он стал замечать, что будто бы сломался. Щёлкнуло в одну, а в другую сторону уже не повернуться. Если сначала было желание поменять, прекратить, убежать, то со временем уже не осталось сил и ему пришлось заботиться об остатках себя в настоящий момент, в данную секунду. Да и на то уже не хватало ни нервов, ни ресурсов. В этом нельзя было винить Винсента, пусть по большей части он способствовал, уверенно влиял. Это был сам он. Сам он вогнал себя в это состояние, а обратно не выходил. Значит нравится, значит не хочется. Какие ещё тут могут быть препирания? — Это уже пятая кружка, мой хороший. — Поддразнил его Винсент, скривившись в лице от увиденных плевков мокротой в чашке из под кофе. — Ты не надумывал, чтобы идти спать? — Отстань. — В который раз процедил он сквозь зубы. — Мне бы давно стоило отрезать твой поганый язык. — Вслух размышлял тот, полукругом обойдя его рабочее кресло и остановившись у другой стороны. — Но иногда он делает невообразимые чудеса. По телу прокатилась волна неконтролируемого жара и осталась где-то ноющим покалыванием в паху. Винсент шептал напористо, но явно без настроения. Без настроения, а Скотт уже умудрился возбудиться. У них давненько не было секса. — И всё-таки я настаиваю. — Постучав пальчиками совсем рядом с компьютером, за которым он сейчас работал, Фиолетовый парень постарался как можно более выразительно сверкнуть глазами. Чтобы даже не было сомнений, что шутки кончились. — Постель уже давно ждёт. И мне одному там тааак холодно. Скотт потёр переносицу и наконец-то отложил очки в сторону. Щурясь от света лампы повернулся полубоком к источнику раздражения и нетерпеливо начал заламывать пальцы. — Боже, Скотти, прекрати. Ты ведь их себе когда-нибудь сломаешь. Ты же знаешь, что меня это раздражает! Быстро перехватив чужие пальцы в свои руки, он сжал ладошки и уже через секунду поднёс к своим губам. Невесомый поцелуй остался отголоском в нервных окончаниях и Коутон даже невольно дрогнул. Более между ними слов и быть не могло: Скотт молча согласился, а Винсент прекрасно знал, что Скотт согласился. До спальни они шли даже вместе, только в самом конце Фиолетовый парень свернул в ванную комнату. Очевидно, чтобы дать ему время приготовиться ко сну или перехватить, если взбредёт в голову обмануть и вернуться к полуночной работе. Переодевшись наскоро в ночную рубашку, которая судя по запаху парфюма из них двоих принадлежала точно не ему, оставшись в боксёрах, он приподнял одеяло, благо постель уже была расстелена. И нырнул прямо в тёплую обволакивающую пелену — прямо под нагретое одеяло. Простыни хрустели от чистоты и он даже порадовался, что доверил стирку Винсенту, а не раскапризничался и не сделал все по обыкновению сам. Всё-таки, плюсы у совместной жизни были. В спальню вошёл он. С распущенными наконец-то волосами, предусмотрительно расчесанными. Кажется, вот чем он так долго занимает себя в ванной. Винсент хмыкнул, покачивая бёдрами прошёлся до самой кровати и лёг на противоположную сторону. Подозрительно прищурился и даже приблизился поближе. — Это моя рубашка? — Она мне нравится. — Мило. Тот расплылся в невольной полуулыбке и нырнул к нему под одеяло. Стало ощутимо холоднее. — Господи, Винс, ты снова ледяной. Словно труп. — Издержки профессии. Скотт не сумел подавить смешок и достаточно громко усмехнулся, за что получил лёгенький толчок в бок. После этого они поспешили устроиться поудобнее, чтобы уснуть поскорее. Ему было необходимо поскорее проснуться и продолжить начатое, а Винсент любил, когда они ложились вместе.