Цена одного слова.

Звёзды горят, отражаются от окон в квартире. Темно, кроме них ничего не видно. Только мигают окошки высоких многоэтажек, когда кто-то уходит спать, когда кто-то приходит не спать.  Посмотри в телескоп в этот свет: кто-то готовит на кухне, кто-то смеётся, кто-то падает в чужие руки и вот, они уже скрываются под столом.  Скотт сидел за столом. Рядом стоит бутылка, стаканы, остывшая запеканка, какими-то комками по противню. Напротив сидит Скарлетт, подпирая голову рукой. Глаза её слипаются, уже хочется спать. А может, просто пора перестать смотреть на Коутона не моргая. И так уже несколько часов.  Оба прилично пьяны, хотя ведут себя прилично. Только Скотт уже целый час пытается подавить ком в горле. Нос чешется, глаза опухли. Они просто смотрят друг на друга и говорят.  — Но я люблю её… — Скулит он, падая лицом в стол.  Скарлетт подбадривает, гладит его по спине.  — Она у тебя ненормальная! Зачем кого-то привозить на кладбище? Психопатка какая-то. — Девушка злится очень явно, как будто это лично её оскорбило таким поступком.  — Она хотела посмеяться или что? Или просто показать, что она особенная? Не такая, как все? Придурошная!  — Я не знаю… — Тянет Скотт, словно прямо сейчас начнет хныкать. Как ребенок. Его слова заглушает поверхность стола.  — Скотт, вы мужчина, который хочет держать все в своих руках. Вам важно управлять ситуацией, вы начальник, вы босс. Зачем тогда вам женщина на машине? Чтобы она вас случайно на кладбище привезла, что ли? — Она резко выдыхает, тут же проглатывая содержимое своего стакана.  — Эта девушка вам не пара, понимаете? Она тоже сильная личность вот вам и сложно друг с другом. Вы бы попробовали найти какую-нибудь… Скарлетт замолкает, словно пробует слова на вкус. Какое подойдет?  Скотт отрывает лицо от стола и смотрит на неё. Ждёт.  —…нежную? Ласковую какую-нибудь, заботливую. Покладистую, быть может?  — Но я люблю её… — Любовь тоже проходит. — Её голос вдруг такой тихий-тихий и она берет стакан. Последняя капля от туда падает на пол, когда она его переворачивает, пока зубами открывает бутылку. Там еще что-то осталось.  — Лучше подумать о будущем сейчас. Не надо строить семью, а то потом дети, а потом уже будет поздно.  — Да нет! Нет! — Коутон мнёт рукава рубашки, а затем разглаживает. А затем снова мнёт.  — Проблема…. Ох. Главная проблема в том, что меня пугает, что я люблю её. Я её совсем не понимаю. Её мотивы. Случайные. Её действия. Случайные. Мы можем жить спокойно очень долго, а потом она выкидывает что-то! Или отдаляется! Или!  — Скотт…. — Скарлетт запнулась. Начала растирать запястья рук.  — Да ты мазохист.  — Это плохо? — Шмыгает носом Скотт. И тут же хватает со стола салфетку. Правда, не сморкается. Просто раздирает на кусочки.   — Немного разочаровывающе…. — Бурчит она, утыкаясь в ладони.  — Что?  — Я кашляла. — Скарлетт запускает пальцы в волосы и чешет кожу головы ногтями. Глаза на Скотта она не поднимает.  — Ну, попробуй построить между вами, ну.  Дистанцию. Пусть подумает о своем поведении.  Коутон собирает в ладонь изодранную салфетку и сжимает эти хлопья в кулаке. Разжимает, а они мокрые. Ладошки вспотели. Да и сам он вспотел и весь вечер чувствовал, как на спине впитывается в рубашку пот. Капельки собирались и по линии роста волос на голове, по дугам бровей тоже. Что же это такое? Вроде не жарко? Вроде у них окно даже открыто! А Скотт всегда потел, когда думал о Винсенте.  Последние дни прошли тошнотворной каруселью. Толи его так укачало в дороге, толи организм пытался что-то сказать. А если и пытался, то он его не слушал. Он ходил бледный и уставший. Его укачивало и потряхивало на ровном месте, поэтому вся работа, которая у него накопилась за время поездки, выполнялась дома. В гостиной. Поближе к уборной.  Самое забавное, что кошка ходила около него кругами дня два что ли, или сколько там прошло с приезда. И из солидарности тоже начала блевать по квартире. Остановится вдруг и начинает. Скотт торопится в уборную по своим делам, наступает на кошкино, ругается, бежит дальше, а потом возвращается. Убирает за ней. За любимой своей. Только она одна с ним и осталась.  Несколько дней проходит, как он работает дома и не выходит вообще. Ровно до тех пор, пока отчеты об доходах, расходах, отходах не кончаются. Да, точно. У него же новое здание. У него же мероприятие для того человека, который продал им новое здание. Ах, да, точно. Что-то такое определенно было.  Поэтому одним утром, когда он собирался растрясти остатки своей грустинки, но еще не растряс, его путь лежал в магазин за бритвой и кошачьим кормом. И вторая забавная вещь за это время, а если считать поездку то вообще третья, — он встретил Скарлетт. Вот так просто. В магазине у своего дома среди винных бутылок. У неё в руках были две бутылки и кукурузный хлеб, а у него пачка корма. Как-то на этом и сошлись. А на утро он уже очень жалел, что решился пить накануне первого рабочего дня. Поэтому ехал в автобусе очень уныло, закрывая глаза на каждой кочке. Потому что когда он видел, как шатало стоящим пассажиров, его и самого начинало шатать…. — Мистер Коутон, это мы обустроили холл, там уже заканчивают с билетной стойкой. Да, понимаю, крыльцо надо было отремонтировать в начале, но бригада была с похмелья и на заказ они не приехали. — Крис чуть ли не за руку его тащил, размахивая рукой в разные стороны. Во второй руке он держал стопку бумаг.  — Вон там устанавливают сцену, закончат сегодня. Там ткань для кулис, тут привезли стеллажи, тут кофе, вот, возьмите. Стеллажи осталось установить, уборщица там уже помыла пол.  — Боже, Крис. — Это было очень уставшее "Боже, Крис", хотя должно было выйти благодарным. Скотт натянуто улыбнулся. Пытался скрасить обстановку.  — Надеюсь, ты пока не планируешь уйти в отпуск.  — Ну, вообще… — Так, кстати. Скажи. Эм. Скажи Бишопу собрать и установить стеллажи, хорошо? Я пойду в кабинет охраны.  — Он занят.  Коутон остановился на половине пути и чуть не уронил стаканчик с кофе.  — Чем он может быть занят? — Он опустил взгляд в пол, наблюдая как растекается лужица кофе.  — Аниматроники.  Винсент планирует их закончить к мероприятию? Да не может такого быть. Там работы на несколько месяцев. Какого черта он тогда с ними возится?  Нет, сейчас дело было вовсе не в стеллажах или каких-то дедлайнах. И даже не в том, что нужная работа не выполняется. Ему просто хотелось сделать Бишопу максимально неприятно, как он только сумеет. Скотт никогда так не делал, но пришло время для режима "плохой и требовательный начальник".  Немного волнительно.  Крис отступает немного назад и указывает на противоположную часть обеденного зала. В небольшом углублении основной комнаты, которое они хотели использовать для призового уголка, расположился Винсент. Он сидел на клеенке, скрестив ноги, держа на коленях голову какого-то аниматроника. Именно, что какого-то. Такой раздолбанной и уродливой модели он еще не видел. Хотя, нет. Кажется что-то похожее ему уже встречалось.  — Что ты делаешь? — Скотт встал прямо над ним, угрожающе скрестив руки, угрожающе сканируя металически хлам глазами.  Это был медведь с черной шляпкой. Обитый золотистым плюшем, который больше отдавал в болотную зелену. Винсент смотрел на него снизу большими честными сиротскими глазами. И хлопал ресницами. По рукам у него стекало машинное масло, а под ногтями рыжели следы ржавчины.  — Доброе утро, любимый.  Скотт в секунду покраснел и от неожиданности пнул его по ноге. Винсент сощурился и послал ему воздушный поцелуй.  — Что ты несешь? — Замахал руками Коутон и начал оглядываться по сторонам.  — Нас могут услышать!  — И увидеть. — Расплылся в гаденькой улыбке Винсент.  За что тут же получил еще один пинок по ноге. Скотт закрыл лицо в ладонях. Это ни на что не повлияло — Бишоп просто обратно уткнулся отверткой в голову медведя. Сейчас он выглядел особенно сосредоточенным и даже каким-то…. Счастливым? По коже пробежались мурашки.  — Что-то мне не нравится, как выглядят эти железяки. — Скотт закатил глаза, когда Винсент в очередной раз состроил дурацкую мордашку и потёр ручки над ржавой грудой металла.  И вот эта ерунда была в посылках, которые он оплачивал из своего кармана? Это барахло они перевозили из старого здания, хотя было бы проще там же и выбросить? Когда только Винсент успел их вытащить из тайной каморки, так еще и погрузить? Даже сегодня, вот, пораньше пришел. А его обычно так рано на работе не дождешься!  Ведь эту рухлядь обязательно сломают, если не стоять у работников всю погрузку над душой. Иногда ему казалось, что Винсент какой-то маньяк. Настолько он перегибал в своей фанатичной любви к аниматронным игрушкам.  — Ты разве не должен сейчас заниматься марионеточным выступлением, которое мы планируем показывать вместо аниматроников через неделю? Напоминаю: до мероприятия осталась всего неделя. — Продолжил говорить Скотт, не смотря даже на то, что его продолжали игнорировать.  — Или хотя бы мог бы взяться за реконструкцию нашей четверки. Напоминание номер два: у Чики отваливается клюв, а Фокси можно как лего собирать после каждого концерта.   — Ты вообще в курсе, что этот крольчонок и этот медвежонок выступали еще в первом ресторанчике? . — С нескрываемым удовольствием, Винсент продолжал натирать до блеска детальки спиртовым раствором. И вообще не подключаться к нормальному разговору.  — А нам они зачем? В музей поставить?  — Эти костюмы достались нам совершенно бесплатно. Их бы сожгли или растащили на металлолом не подумав, а это между прочим раритет. Ты глуп, если не понимаешь истинную ценность этих аниматроников. — Он поджал губы. И посмотрел таким взглядом из-под челки, что можно было подумать, что Винсент его сейчас за что-то ругает. Или осуждает?  — Винс, я… — Скотт опешил лишь на секунду. Хотя, из-за неловкости его голос стал чуть тише.  — Просто хочу быть уверен, что ты не тратишь на них рабочее время. Я не собираюсь выставлять их на сцену в любом случае.  Не сказал ли он чего-то лишнего? В горле застрял ком. Винсент был чертовски сосредоточен, когда дело касалось роботизированных кукол. Сначала это можно не замечать, но сблизившись он вполне четко уловил, что у Бишопа это не только работа. Он копался в них на работе, после работы, даже что-то делал дома. Проводил диагностику, что-то подкручивал, даже создавал новое, что-то своё.  Эти самоделки, конечно, не отличались огромным спектром функционала и были маленькими. В общем, ничего сложнее тостера он никогда не делал. Но даже так! Это огромное количество безумной работы, которую Скотт никогда не поймёт.  Интересно, а у него дома целая мастерская?   — Я буду их реставрировать в нерабочее время. Сейчас, закончу чистку и пойду собирать стеллажи, идет?  Ну, идет. А что еще сказать? Что еще сделать? Кажется, Винсент вовсе не был настроен на словесные разборки. Разве разговор должен закончиться вот так? На полуслове? Скотт даже еще не всё успел ему высказать!  Нет, нет. Даже не так. Его просто бесит, что Винсент может сейчас спокойно разговаривать с ним после того, что произошло. Нормально ему? Нормально ему?! А ведь он даже и слова сказать ему не может.  Почему, Скотт? Что с тобой, чёрт возьми, не так? Почему ты молчишь и не можешь сказать ему все прямо? Что с тобой, чёрт возьми, не так?  Опустошив бумажный стаканчик одним глотком, он выкинул его в ближайший к себе пакет. Винсент там что-то хранил? Какая разница? Он выглядит как мусорный! И утерев капельки кофе с краешка губ, он пошел вперед. Быстрым шагом. В сторону офиса охраны. Ему бы стоило подыскать для себя здесь хоть какое-то помещение, чтобы сделать своим офисом, но не сейчас! Дайте ему снять эту дурацкую куртку, боже, как тут душно.    В офисе охраны никого не было. Ожидаемо. Они ведь до сих пор не нашли на дневную смену с тех пор, как Мейсон лёг в больницу.  Почему-то, работать на компанию, после того как его недалеко от пиццерии пырнули ножом, он больше не хочет. Ну и пошел он. Придурок.  Господи, сколько у них еще проблем помимо поисков охранника? Оставшийся персонал, новые аниматроники, реклама, переоткрытие. Так еще и через неделю грёбаный день рождения маленькой девочки, после которого и будет решаться судьба, а откроются ли они вообще! Сколько еще ему предстоит всего решить, сколько времени потратить? Даже если он работает много, этого просто не достаточно. Эта пиццерия проклята, в ней постоянно появляются новые проблемы.  — Доброго полудня!  Скотт вздрогнул, когда на его плечо легла чья-то рука. Ему еще не хватало откинуться в этой помойке! — Это была всего лишь Скарлетт. Она улыбалась, скорее всего через головную боль, и выглядела жутко помятой. А как плохо тогда выглядит сам Скотт, и представить страшно…. — Что-то ты невеселый совсем. — Подмигнула она.  — Вторая бутылка была лишней, да?   — Мы поговорили с ней сегодня с утра.  И тишина. Такое ощущение, будто полное его слов смолкла вообще вся пиццерия. Даже уборщицы перестали горланить, хотя обычно их слышно через несколько комнат.  — С ней? — Сглотнула Скарлетт.  — С ней. — Скотт схватился за голову.   — Зачем? — Она закатила глаза и вдруг начала ходить из стороны в сторону.  — Ты же спросил меня что тебе с ней делать, и я сказала держать дистанцию! Где дистанция?  — Я не смог!  Скарлетт плюхнулась на стул на колесиках и отъехала от стола к стене. Она закинула ногу на ногу и поправила задравшуюся юбку: — Ладно, тогда давай придумаем что-нибудь еще. Давай думать. Зачем ты вообще с ней говорить начал?  — Мне нужно было сделать ей замечание! — Непонимающий взгляд собеседницы заставил его объясняться.  — Она… Не выполняла условия?  — Условия?  — Да.  — Условия чего, блин?! — Не дави на меня! — Он чувствовал себя в каком-то ситкоме по телевизору. И вовсе не исключал, что сейчас их может. Слишком уж комичные ситуации происходят у него в жизни с тех пор, как он устроился во Фредди Фазберс.  — Я не знаю как объяснить, если не вдаваться в подробности! Она просто не делает то, о чем мы договорились, вот…. Ты понимаешь?  — То есть, ставит под сомнение твой авторитет?  — Да!  — Тогда надави на неё! — Скарлетт вытащила из кармана фартука пачку сигарет, но остановилась. Вспомнила, что находится на работе и убрала обратно.  — Покажи кто здесь главный и всё.  — И всё?  — И всё. — Видя, что Скотт хочет сказать что-то еще, она продолжала говорить перебивая.  — Мистер Коутон, если вы еще не забыли, то у меня работа. Я пошла, а ты давай позвони ей!  — Ты просто меня бросаешь! — Мне просто нужно провести инструктаж официанткам, которые будут на мероприятии! Это ведь ты нанял тех, кого учить надо.  Какие тут все ответственные, аж противно! Даже неловко как-то, что он вместо работы занимается какой-то ерундой…. Скарлетт вышла из офиса, покачивая бёдрами и! Держа в руках пачку сигарет, ну конечно. Пошла она проводить инструктаж, как же! Он скинул куртку на стол и вышел в коридор, чтобы дойти до уборной. Умылся, а потом пошел еще дальше, мимо кухни и выглянул в большой праздничный зал. Просто, чтобы…. Ой, ладно! Конечно его взгляд сразу пополз на противоположный конец зала, где сидел Винсент. И до сих пор копошился с плешивым медведем. Сколько прошло времени, а он все еще занимался какой-то ерундой на рабочем месте. Причем максимально спокойно. Вообще не вспоминал никаких ссор или приказаний начальства. Бесит. Скотт даже смотреть на него не мог, поэтому развернулся обратно к офису охраны… Хотя знаете? Нет. Никакой на сегодня бумажной работы. Он просто сделает то, что должен делать начальник. Он сейчас возьмет и по-настоящему заставит Винсента работать и слушать его. Хочет он или нет!  — Бишоп, иди уже собирать стеллажи. — Голос показался ему неродным, хотя нельзя скрывать, что ему понравилось. Сейчас он звучал таким… внушительным.  Правда, это как будто не произвело никакого эффекта и Винсент только поднял на него глаза, не отрываясь от работы. Очень лениво.  — Я же сказал, что сейчас закончу с этим и пойду.  — Ты тратишь рабочее время. — Скотт старался не отступать и наседать дальше. Хотя, уже на этой реплике чувствовал себя некомфортно.  — Ты это понимаешь?  — Да что с тобой сегодня?  Ну почему, почему ты такой серьезный сейчас, Винсент Бишоп!   — Со мной? Это ты не работаешь, ты это понимаешь?  — Хорошо, с первого раза он намеки не понимает. Значит еще грубее? Попробовать усилить напор? — Я дал тебе конкретное задание. Я твой начальник. За тобой уже и так водится миллиард грехов. Лучше бы ты меня послушал, ясно?  — Например?  Скотт вдруг замер и захлопал глазами. Винсент рассмеялся из-за чего ситуация стала ощущаться еще более глупой. Он вытер руки об брюки и поднялся на ноги. Теперь они стояли на равных.  — Я про грехи. Какие например? — Можно было подумать, что Бишоп действительно интересуется или хочет что-то исправить…. Нет. Конечно его глаза его выдавали. Хитрый чёрт.  — Ты не работаешь днем, зачем-то задерживаешься в заведении ночью, занимаешься какими-то своими проектами… — Но даже с учетом этого я все равно делаю больше работы чем остальные, верно? — Перебил его Винсент.  — В других компаниях есть сразу несколько механиков, которые обслуживают все техническое оборудование. Причем посменно. А у вас я один. И справляюсь. Разве ты не должен меня наоборот похвалить?  Скотт официально почувствовал себя проигравшим. Даже несмотря на то, что он готовится, решается, думает, у Винсента найдется миллиард аргументов. Которые почему-то полностью перекрывают любые претензии, да как!!! Как так? Ну, вот и что ему сейчас делать? Просто снова развернуться и уйти? Как он себя загнал в эти отношения вообще… — Малыш, тебя что, бесит, что мы не можем поругаться? — Винсент специально присел в коленях, чтобы заглянуть ему в глаза. Ведь Скотт все это время стоял с опущенной головой, словно школьник, которого отчитывали.  — Что? — До него смысл сказанного дошел с опозданием. А с еще большим опозданием дошел второй смысл сказанного?  — Что ты сейчас сказал?  — Скотти, ты такой забавный, чёрт возьми. Я-то думаю, чего ты ходишь сегодня весь день недовольный.  — Как ты меня назвал?  — Я говорю, что ты играешь в начальника, потому что тебя бесит, что я тебе не подчиняюсь. Это потому что ты увидел моих мамочку и папочку не так, как хотел, верно? — Винсент открыл небольшую бутылочку и смочил тряпку. Вокруг них повис запах спирта и он вернулся на свою клеёнку, где нырнул рукой с тряпкой прямо в пасть медведя.  — Ты-то надеялся, что будет нормальное знакомство, ужин за общим столом, что еще за дребедень там. А я пошутил. Просто пошутил, потому что мне показалось забавным, ведь ты не знаешь меня совсем и тебя было бы легко обмануть. Хотя, конечно, я не обманывал. Просто ввёл в заблуждение. Ты почувствовал тогда, что теряешь контроль и сейчас вот решил отыграться. Ты ведь понимаешь, что если хочешь быть в отношениях со мной, то контролировать меня не получится? Тебе ведь именно это нравится во мне, я не прав?  И сидит. Дальше протирает.  У Скотта глаза почти выкатились из орбит. Вот сейчас он услышал все максимально отчетливо, что даже ради основной мысли не приходилось думать дважды.    — Какие к чёрту отношения?! — Коутон даже не заметил, что сказал это достаточно громко. Достаточно, чтобы работающие неподалеку обратили на них внимание.   — О которых ты просил.  — Я ни о чем не просил!  — «Тебе не кажется, что нам нужно поговорить, Винсент?», «Кто мы друг другу, Винсент?» — Ты меня обманул! — Коутон задрожал, словно был в припадке. Никогда такого с ним еще не было. Он распинал пакеты, которые валялись вокруг них и подошел  так близко, что мог бы дернуть за голову Винсента и приложить к какому-нибудь штырю торчащему из аниматроника.  — Ты меня обманул даже не один раз обманул, слышишь? Эта поездка, тот ребёнок, которому откусили голову, каморка в старом здании, эти железки, которые взялись непонятно откуда! Чего ты добиваешься? Что ты делаешь со мной?  — Много на себя берешь, Скотти.  — А куда делись бумаги, которые я нашел в тайнике? Куда ты их дел?  — Я не всё время своей жизни думаю о тебе. Уж не обижайся.  — Да? Вот так, да? Тогда, никаких отношений мне с тобой не надо, Винсент Бишоп! Уж не обижайся!  Лязгающий треск, от него звенит в ушах. Скотт вздрагивает и готовится закричать. Ну, сказать еще хоть что-то, чтобы Винсент прекратил хотя бы во время серьезного разговора копаться в гнилых аниматрониках! А потом опустил глаза вниз… Спиртовая салфетка, которой Винсент протирал голову аниматроника изнутри пропиталась кровью. Кровь брызнула в разные стороны и капельки с пятнышками можно было найти даже на дальних плитках пола. Натекла небольшая лужа под телом медведя и начала выглядывать из-под желтого меха.  — Что это? — Скотт говорил как-то заторможено, боясь поднять глаза от месива из железных штырей, грязного плюша и мяса.  — Что ты делаешь?  — Это пружинные держатели. Они есть только в самых первых моделях, чтобы их можно было носить как костюмы на человеке.  — Тебе больно?  — Охуеть как больно, Скотти. — Винсент закусил губу. Это было почти похоже на ухмылку.  Скотт не успел повернуться спиной, когда его стошнило. Он подумал сейчас о чем-то, но так же быстро забыл. Какая же в голове каша. Что ему вообще делать?  Где-то на фоне были голоса, то взвизгивающие, то совсем тихие. Его потряхивало и он повернулся обратно. Лучше бы не делал этого.  Винсент совсем побледнел и сжимал-разжимал пальцы свободной руки, которая валялась на полу. Которая сжимала и разжимала кровь тоже, потому что она успела набежать и насквозь промочить ему брюки. А потом был громкий крик, потому что наконец-то у него прекратило звенеть в ушах.  Вокруг них обоих бегали, вообще много сотрудников было. Они что со всей пиццерии к ним сбежались? Кто-то точно вызвал скорую, потому что пусть их и окружили, но никто не пытался даже оказать первую помощь. А какая первая помощь тут вообще может быть… Боже, о чем он думает?  Скотт упал на колени и подполз ближе к Винсенту, с трудом сдерживая рвотные позывы. Перед глазами как будто было что-то белое или это свет так ярко бьет из лампочки? Он взял чужую руку, которая все еще возила кровь по полу, и крепко сжал. Рубашка уже тоже запачкалась и брюки на коленках тоже. Винсент слабо сопротивлялся, но все-таки смог освободиться от чужой хватки. И переместил руку ему на лицо. Наверное, там теперь есть кровавый отпечаток ладони или может только красные полоски от пальцев, чёрт его знает. Скотт нежно прильнул, позволяя обхватить свою щеку. Ему нужно было что-то сказать, но он так и не смог.  Когда приехала скорая его стошнило еще раз, потому что медики пытались вытащить руку прямо на месте, а Винсент тихим голосом умолял их не ломать аниматроника. Какой это ужас.  Они извлекли из него рваное нечто, но что делали дальше, Скотт уже забыл. Уже вечером сидя в кровати в халате и тапочках он вспомнил, как тащился следом за каталкой. И на ней был Винсент, обмотанный белой тряпкой, и еле сжимающий его руку в ответ.