Утешение

1. Запах сигарет. Дым в воздухе. Приятный полумрак. — Я тебя ненавижу всей своей душой, только двинься, и я пристрелю тебя как бешеного пса. Майки в своей черной куртке сидел в кресле, наставив на Казутору чёрный глок, приятно дополнявший его образ гопника. Хотя, Майки уже давно не был гопником. Он был настоящим криминальным авторитетом. Его банда превратилась в настоящую преступную группировку "Токийская свастика". Это название боялись произносить даже самые заядлые преступники, а новички мечтали присоединиться к "Тосве". Но Майки набирал только лучших. Лидер сильно изменился. Улыбка очень редко озаряло его лицо, вернее так, его лицо не выражало никаких эмоций, поэтому его прозвали "Безликим". Это прозвище несло в массы такой же страх, как и название группировки. "Тосва" сильно изменилась. Вместо борьбы за территорию, ее участники содержали казино, бордели, держали под прицелом самые крупные банки страны и никому ничего не прощали. Как и сам Майки. В глубине души он понимал, что происходит что-то неправильное, но исправить уже ничего не мог. После казни Дракена Майки опустил руки и стал пустым и равнодушным абсолютно ко всему. За исключением одного человека. Казуторы Ханемии. Этот червь поселился глубоко в недрах души Майки и поедал его изнутри долгие годы. Но сегодня все закончится. Все закончится там же, где и началось. Салон байков. Тьма. Тишина. Одиночество. — Знаешь, я никогда не думал, что когда-нибудь снова смогу зайти сюда, — произнес Майки, огладывая помещение пустым взглядом, держа на прицеле Казутору. — Но ты дал мне мотивацию. Он улыбнулся, встал с кресла и начал расхаживать по салону туда-сюда, туда-сюда. — Что с тобой не так? — остановился Майки и повернул голову в сторону убийцы. — Почему именно мой брат? Обычно я не прощаю убийства, но тебе простил. Так почему же? Пришло время вытравить тебя из моего сердца. Ты всегда подставлял меня, ненавидел и просто мешал мне жить. Так с какой стати мне давай жить тебе? А, пес? Казутора чуть наклонил голову, и серьга звякнула в его ухе. Широко распахнутые глаза смотрели в никуда. — Я никогда не хотел причинять вред ни твоему брату, ни тебе, Майки, — сказал Казутора и перевел глаза на друга. — Я преклонялся перед тобой, ты был моим лидером, но я был просто ребенком. Теперь я вижу. Я никогда тебе не нравился. А как же та крепкая дружба, а, Майки? Как же "Тосва" навеки? Это все была фальшь? Рука Майки дрогнула, но лицо осталось неизменно безэмоциональным. Он взвел курок. — Ты мертв для меня, Казутора. Два друга смотрели друг на друга: один, уверенный в своих действиях, а второй одинокий и беспомощный. — Майки, ты совершишь ошибку, опусти ствол, — пытался успокоить друга Казутора, — давай просто поговорим. — Я больше не хочу с тобой разговаривать, ты для меня мертв! — закричал Майки, и слезы брызнули из его глаз. — Идиот, как ты не понимаешь! Как можно быть таким придурком! Да я же любил тебя! А ты убил моего брата! Он упал на колени и закрыл лицо руками. Казутора стоял в оцепенении, не зная, что делать. — Майки, я всегда это знал и всегда чувствовал себя точно также, как и ты. Майки поднял голову. Что? Он не ослышался? — Что ты сказал? — прохрипел он. 2. Казутора улыбнулся и потянул Майки вверх, чтобы тот смог подняться. И вот они оказались на одном уровне, два то ли друга, то ли врага. Казутора наклонился и, словно прося разрешения, поцеловал Майки. Они слились в поцелуе, который стоил им слишком многого. Но сейчас их не волновало ничего, кроме губ другого. С поцелуем Казутора словно высасывал все силы из Майки, который полностью отдался судьбе. Язык Казуторы смело и бесцеремонно проник в рот Майки, и, поддавшись его напору, Сано все же отдался во власть греховного искушения и более не противился. Их охватила безумная страсть: они бы, наверное, никогда не оторвались друг от друга, если бы не нехватка кислорода в легких. Наглые движения Казуторы делали лидера "Тосвы" беспомощным, и это ему нравилось. Нравилось ощущать себя слабым, нравилось ощущение спокойствия. Немного отстранившись, чтобы дать Майки вздохнуть, Казутора взглянул ему в глаза. Он видел беспомощность, и это его заводило. С новой силой он набросился на своего друга. — Стой, это все неправильно, — пытался оттолкнуть напористого друга Майки. Но не тут-то было. Казутора снова отстранился. — Это самое правильное, что когда-либо происходило с нами.