Утешение

Белый потолок и стены. Тело готово разорваться на части от нестерпимой ноющей боли. — Какого хрена? Юмеко попыталась приподняться, но тут же с болезненным возгласом снова упала на подушку. — Ты что это такое удумала, а? Лежи, не двигайся! Юмеко, дорогая, прости, я такая дура! Как я могла оставить тебя одну, без присмотра? Мне очень стыдно, прости меня, пожалуйста! Если бы я была хоть чуть-чуть более сообразительной, возможно, тебя бы не покалечили! — затараторила Хани, вскочив со стула, который был придвинут к кровати пострадавшей. Юмеко бросила взгляд на Хани, но потом снова перевела его на потолок. События прошедшей ночи постепенно восстанавливались в памяти. Девушка все еще не могла отличить вымысел от реальности, но ей казалось, что больничную палату наполнил вчерашний запах сигарет и алкоголя. — Ты помнишь, что вчера с тобой произошло? Юмеко определенно помнила, но непослушные воспоминания никак не желали собираться воедино. — Чёрт… — Что? Голова? Сердце? Что болит? — взволнованно проговорила Хани. — Хани… Кажется, случилось кое-что очень плохое, — произнесла Юмеко и потеряла сознание.

***

Еще несколько дней Юмеко лежала в больнице с множественными ушибами, ранами и большим количеством психологических травм, которые невозможно вылечить лекарствами. В памяти постоянно всплывала та ночь. Боль, слезы, запах. Всё врывалось в сознание девушки без предупреждения и в самый неудачный момент. Она никому не рассказала, что конкретно произошло той ночью, отделывалась ото всех ответом: — Да, я точно не помню. Он был из другой школы, я его не знала. Нет, я не смогу его описать, ничего не помню. На самом деле, она прекрасно помнила, кто это был. Его голос постоянно звучал в голове девушки, являясь ночными кошмарами, от которых она просыпалась в холодном поту. Больничный психиатр провел с ней беседу, которую Юмеко абсолютно не запомнила. Возможно, так действовали таблетки, а может быть, мозг постарался выкинуть из головы все плохие воспоминания. Спустя 5 дней в больнице, Юмеко выписали и отправили домой долечиваться. Отец не смог ее забрать, поэтому из больницы домой ее провожала Хани, ее верная (или не очень) подруга. При выписке девушке дали огромную кипу врачебных заключений, рецептов на таблетки и множество предписаний для поддержания здоровья. Ей пришлось зайти в аптеку, откуда она вышла с огромным пакетом медикаментов. — Так, а рецептик на феназепам у Вас есть? — спросила Юмеко приветливая женщина в аптеке. — А то без рецепта продать не могу. — Да, конечно. — Прекрасно, сейчас принесу, — улыбнулась она и углубилась в служебное помещение. Вот какова цена потери контроля – таблетки, ненадолго дающие спокойствие мозгу и мыслям, в безумстве роящимся в голове. — Держи, — сказала женщина, протягивая Юмеко цветастую упаковку, — с тебя 560 йен. Девушки вышли из аптеки. По дороге к дому Юмеко Хани трещала не переставая. Но Юмеко не обращала внимания, полностью погруженная в свои мысли. — Так, ну, ты иди, я не смогу к тебе зайти, мне еще сегодня нужно бабушку на обследование везти, — говорила Хани, отдавая подруге ее сумку около входа в квартиру. — Всё, до скорого! Юмеко достала ключи и, несколько раз повернув ключ в замке, открыла дверь. Спустя несколько секунд возни девушка осталась стоять совсем одна в холодной темной прихожей. Впервые за много дней Юмеко дала волю эмоциям, в изнеможении опустилась на пол, и из ее глаз хлынули слезы, орошая холодный кафель холла. Девушке было очень страшно. Страшно, что скажет отец. Ведь она обещала, она клялась ему на коленях… Что он скажет о таблетках, ведь он считал все это ерундой. Уже стемнело, и отец скоро должен был вернуться с работы. Юмеко приготовила якисобу с овощами, украсила стол к ужину и ждала. Ждала поворот ключа в замке. Долгожданный щелчок. Юмеко вскочила со стула и кинулась в коридор. На пороге стоял высокий мужчина, одетый в рабочую одежду: рубашка, заправленная в брюки, на шее был повязан галстук, а в руках качался кожаный портфель. На орлином носу сидели прямоугольные очки. Густые брови нахмурено сводились к переносице, нависая над черными глазами, устремленными на Юмеко. — Привет, пап, — сказала девушка, больно сжав кулак за спиной, вонзая ногти в ладонь. Мужчина ничего не ответил. Лишь снял ботинки, оставил портфель в коридоре и, словно не заметя Юмеко, прошел дальше по коридору, направляясь в туалет. Девушка осталась стоять в коридоре, дожидаясь отца. Внутри все похолодело. Спустя пару минут он снова вышел в коридор. Хлесткий удар обрушился на щеку Юмеко, и та с громким возгласом схватилась за ушибленное место. — Как ты могла. Как ты могла сделать такое, — спокойно произнес мужчина, в то время как его дочь отступала в глубь коридора. — Папа, пожалуйста, я тебе все объясню! Не знаю, что тебе там рассказали в больнице, но это все неправда! — Да что ты говоришь! То есть, я должен поверить тебе, а не врачам? — спокойно произнес он, закатывая рукава рубашки. — Нет, папа, пожалуйста, не надо! — рыдала Юмеко, забиваясь в угол прихожей. — Пожалуйста, папа, не трогай меня! Прости меня, я так виновата перед тобой! — «Прости»? Это всё, что ты можешь мне сказать? — сказал мужчина, садясь на корточки рядом со свернувшейся в комок дочерью. Несколько секунд тишины. — Встань и иди в гостиную. Юмеко не послушалась. — Быстро встань и иди в гостиную, — угрожающее понижая голос, произнес отец. Девушка, боявшаяся того, что мужчина может с ней сделать за неповиновение, поднялась с пола и направилась в гостиную. Отец схватил ее за руку и усадил на диван. Юмеко сидела, закрыв руками лицо, оставив между пальцами маленькие щелочки, чтобы следить за движениями отца. Он опустился на ее уровень и заглянул ей в лицо. — Скажи, милая, что я тебе постоянно говорил на протяжении всей твоей жизни? — Что я твоя принцесса, и что я принадлежу только тебе, — всхлипывая, пролепетала Юмеко. — Верно. А что ты ни в коем случае не должна была делать? — То, что я сделала, — зарыдала девушка, сжимаясь все сильнее. — Ты такая умничка. Но раз ты знала, что тебе нельзя, зачем сделала это? Голос отца становился все тише и тише с каждой фразой. Он находился так близко, что Юмеко чувствовала его дыхание на своих руках. Девушка, усилием воли, постаралась сдержать слезы, закусив нижнюю губу. Во рту она ощутила железный привкус. — Ты все еще моя принцесса? — шепотом спросил отец. Девушка усиленно закивала головой, стараясь не открывать лицо. Она услышала взмах руки. Удар. Крик. Снова удар. Вкус крови. Юмеко упала на пол, но град ударов всё не прекращался. Девушка кричала, а мужчина наносил удар за ударом. Юмеко начала терять сознание. Вспышки боли по всему телу. Удар. Крик. Юмеко не могла бы точно сказать, сколько это продолжалось, но когда девушка очнулась, отца в комнате уже не было, и она не могла шевелиться. Слезы медленно стекали на холодный паркет, образовывая красные дорожки к волосам. Единственное, что Юмеко могла чувствовать в этот момент. Боль.