Утешение

Юмеко не пришла в школу ни на следующий день, ни через день, ни через неделю. Она решила, что пока не сойдут алые синяки, ей стоит оставаться дома и не светить своими увечьями. Хани присылала ей конспекты с уроков, сообщала о школьных новостях и всячески поддерживала подругу. Юмеко сказала, что приболела, и подруга не стала выпытывать подробности, что вполне устраивало Юмеко. Отец каждое утро уходил на работу, а возвращался поздно вечером, когда Юмеко уже спала, ну, или притворялась. Ханма Шудзи жил своей обычной жизнью, словно ничего не случилось. Он ходил по коридорам школы, сталкиваясь с Хани, общаясь с одноклассниками и куря в школьном дворе. О случившемся он рассказал только одному человеку – Хирото Такигаве. Он был его лучшим другом уже очень много лет, и только он мог шутить над Ханмой, не получив при этом кулаком в лицо. — Ты сделал что? — заорал Хирото на весь школьный двор. — Че так орать-то? — спокойно произнес Ханма, докуривая четвертую сигарету подряд. — Ханма, ты ебанутый? Ты понимаешь, что ты сделал? — Хиро, я рассказал это тебе не для того, чтобы ты мне нотации читал, — сказал Ханма и бросил окурок на землю, затушив его ногой. — Мне абсолютно все равно, что там с ней. Обычное дело – напилась, наделала глупостей. Но мне-то что? Хирото стоял, выпучив глаза, изумленно глядя на друга. — Ты такой мудак, Шудзи, — наконец произнес он, выдернул новую сигарету из рук Ханмы и бросил ее на серый асфальт. Тот опустил глаза сначала на сигарету, потом перевел взгляд на Хирото и улыбнулся одним уголком рта. Ханма положил свою огромную руку на плечо друга и с силой сжал его. — Хирото, просто забей. Мне похуй, тебе похуй и вообще всему миру похуй. Никто не знает, что там был я, кроме нее, тебя и меня. — Да как ты не понимаешь! — воскликнул Хирото. — Твою мать, Шудзи, ты ее изнасиловал! Рука Ханмы сжалась на плече Хирото железной хваткой, отчего тот болезненно вскрикнул. — Все, все, я понял. Ты не хочешь об этом говорить. Ханма убрал руку с плеча друга, а тот подвигал им, чтобы размять, нервно морщась. — Пошли, пора уже, — бросил Ханма своему другу, и они оба двинулись в здание школы.

***

Спустя несколько часов Ханма возвращался домой. Жил он не в самом благополучном районе Токио, и дорога его ждала длинная. Он сдал свой байк в мастерскую, чтобы подлатать его и перекрасить в огненно-красный цвет. На левом крыле должен был быть нарисован ангел без головы, а на правом уже красовалась надпись "God of Death". Но на несколько дней он остался без своего хозяина, и Ханме Шудзи пришлось передвигаться по городу пешком. Он достал N-ную сигарету из пачки и зажег на конце красный огонек. Дым тянулся за ним серым шлейфом, а легкие содрогались от неудержимого кашля. Плевать. Хоть все легкие выкашляет, но курить он точно не перестанет. Свернув в какой-то проулок, Ханма двинулся вниз по улице. Внезапно перед ним распахнулась дверь какого-то магазинчика, откуда вышла Юмеко Мори, нагруженная большими пакетами и тюками, в которых лежали продукты. Ханма остановился как вкопанный, наблюдая за стараниями девушки закрыть дверь. — Черт, — произнесла она в безуспешных попытках. — Я помогу, — ухмыльнулся Ханма, закрывая дверь магазина. — Я мастер помощи молодым девушкам. Юмеко на секунду замерла, подняла взгляд и только сейчас заметила его. Она зажмурила глаза, но когда открыла их, страшное видение не исчезло. — Да ну нет, — в ужасе произнесла девушка, и все продукты посыпались из ее рук на землю. Ханма стоял и смотрел, как девушка судорожно подбирает упавшие вещи и кладет их в пакеты. Ему доставляло удовольствие то впечатление, которое он производит на всех девушек. Их ноги подкашивались, мозг отказывался работать и язык не двигался. Он действовал на них как наркотик. Но с Юмеко что-то было не так. Она вся дрожала, руки лихорадочно подбирали продукты и машинально кидали их в сумки. Она выглядела так, как будто ей было… Страшно? Нет. Вряд ли. Обычно Ханму боялись только его подчиненные в Вальгалле, но чтобы девушка его боялась… — Дай помогу, — бросил он, наклонился и стал помогать Юмеко. Девушка не ожидала этого. Она быстро выхватила у него из рук оставшиеся продукты и, схватив сумки, развернулась и пошла прочь. — Стой! — крикнул ей Ханма и схватил ее за запястье. Вскрикнув, девушка снова выронила пакеты и остановилась, с ужасом глядя на парня. — Я еще не договорил, — произнес Ханма, не отпуская ее руку. Он сильно втянул воздух ноздрями. — Твою мать. — Что тебе надо от меня? — тихо спросила Юмеко. — Пожалуйста, не надо. Не надо больше ко мне приближаться. Я тебя очень боюсь, и ты мне противен. — Ох, даже так? — усмехнулся Ханма, доставая пачку и засовывая в зубы сигарету. Щелчок, и сигарета дымит, отдавая в легкие дым. — Ты… ты как вообще? — как будто неуверенно спросил он, почесывая макушку. Юмеко подняла одну бровь. — А тебе есть дело? — спросила она. — Когда ты оставил меня умирать в спальне без помощи, ты не очень-то подумал о том, как я себя чувствую. Она снова подхватила пакеты с пола и собиралась уйти, но Ханма снова остановил ее. Он схватил ее за шарф, плотно повязанный на шее. Юмеко, не замечая этого, продолжила идти, тем самым разматывая его. Но когда она наконец заметила его отсутствие, было уже слишком поздно. Она обернулась. Ханма стоял в нескольких метрах позади. В его руках болтался ее сине-красный шарф. На лице Ханма Шудзи было нарисовано недоумение, смешанное со страхом и гневом. Он смотрел на Юмеко. Девушка вскрикнула и схватилась за шею, прикрывая ее. Ее маленьких рук не хватало для того, чтобы закрыть все синяки и кровоподтеки, открывшиеся взгляду Ханмы. Это никак не могли быть раны, нанесённые Ханмой в ту злополучную ночь, ведь прошло уже две недели, а царапины и ушибы были свежие. Уж кто-кто, а Ханма Шудзи точно мог определить, насколько свежи повреждения. — Кто это сделал? — спросил Ханма, приближаясь к девушке. Юмеко выхватила шарф из рук Шудзи и бросилась прочь. На этот раз парень не погнался за ней. Он продолжал стоять на месте, все ещё ощущая в своих руках шарф девушки, и думал. Что же это происходит?