This is the End /Это конец

      Вот оно. Вот как это заканчивается. Мир Гарри Поттера. Жизнь магии. Величие Хогвартса. Вот тут-то они и расходятся в разные стороны. Вот к чему они так долго шли. Ради чего сражаясь до конца. Они прошли так много битв и так много трагедий, что попросту забыли остановиться. Забыли притормозить. Остановиться, подумать и изумиться. Изумиться жизни, самим себе и тому, кем они стали. Интересно, действительно ли события пролетали так быстро, сменяясь одно за другим, что у них вообще не осталось возможности остановиться и задуматься?       Гермиона смотрит на свой чемодан, набитый вещами, которыми она на самом деле никогда не пользовалась. Свитера, зимние шапки и туалетные принадлежности. Она останавливает взгляд на маленькой книжной полке дольше, чем того требует почти незаметная под грудой книг деревяшка. С коротким томным вздохом девушка поднимает чемодан, вываливая его содержимое на кровать. Подходит к книжному шкафу, начинает собирать разбросанные вокруг книги и осторожно складывает их в только что опустевший чемодан.       Как только внимательные глаза пробегаются по книгам, выискивая и отмечая для себя нужные, ловкие пальцы тут же подхватывают и запихивают их в чемодан, накрывают крышку и пытаются застегнуть. Разочарованный стон, вырвавшийся с сомкнутых губ, вторил треску, прозвучавшему слишком громко в воцарившейся тишине комнаты. Расстегнув молнию на чемодане, она начинает искать вещь, ставшую причиной внезапной проблемы. Когда Гермиона делает безуспешную попытку застегнуть неподатливую молнию, ей приходится сесть на чемодан сверху в попытке закрыть надоедливый багаж под незначительной тяжестью своего веса.       — Нужна помощь, Грейнджер?       Пытаясь оставаться грациозной на сколько это возможно, сидя на чемодане, Гермиона соскальзывает с него и встает, глядя в сторону открытой двери. Драко Малфой криво ухмыляется, наблюдая за ее жалкими попытками.       Под его насмешливым взглядом Гермиона выпрямляется как струна, но остается стоять на месте, не зная, как реагировать. Буквально прошлой ночью они оставались заклятыми врагами. Пока не пришел конец. Еще до того, как всё началось. До того, как тяжесть пройденного времени, для которой не осталось места и в которой совсем нет смысла, рухнула на нее, оседая глубоко внутри. До того, как произошла катастрофа.       Он выглядит уставшим. Как-будто не спал неделями. Даже на расстоянии были видны красные следы лопнувших капилляров, словно затянувшие голубое небо глаз кровавые тучи. Темные мешки под пристальным взглядом. Не такая как раньше ухмылка — усталая и неуверенная, как-будто он всеми силами сосредоточен на соблюдении правил приличия, что не свойственно Малфою, как бы смешно это не звучало. Не с ней.       — Разве ты не должен сейчас находиться в Азкабане? — с трудом выговаривает она.       Ни один мускул не выдал его. Даже губы остались нетронутыми, хотя уголки рта все же дрогнули, на один единственный миг показывая его настоящие эмоции.       — Если бы, — наконец отвечает он.       Проходит долгое время, прежде чем Гермиона снова заговаривает.       — Что это всё значит?! Чего ты хочешь? — лицо Малфоя — как напоминание обо всех ужасах, что произошли с ней. С ними. Чем больше она смотрит на него, тем труднее становится дышать, труднее держать себя в руках, не рассыпаясь на миллионы мелких осколков. Ее друзья – Фред, Люпин, Тонкс и многие другие – все мертвы, возможно, и не от рук Малфоя, но он виновен во многих смертях, хоть и косвенно. Как он может свободно стоять здесь и просто находиться рядом после всего, что натворил? Он не имеет на это права.       Драко качает головой, сжимая губы. Слегка наклоняет голову, отрывая взгляд от Гермионы, и поднимает руки в воздух, отступая.       — Что ты вообще здесь делаешь? —сердито кричит Гермиона, когда он отступает в коридор и уходит. — Заблудился?!       Гермиона испускает наполненный болью вздох и обессиленно падает на кровать из-за дрожащих коленей, безудержно рыдая, выпуская всю горечь войны, потерь и ран, после которых навсегда останутся шрамы. Она хватает свободные предметы одежды, разбросанные по чехлам, которые ранее были выброшены из чемодана, и зарывается в них лицом. Из недр сломленного гриффиндорского сердца, которое некогда пылало жарким огнем, вылетает такой же наполненный болью крик раненного животного.       Но никто не приходит.       И не придет.       Все ушли.       Разошлись в разные стороны. Всё-таки, это конец.       Крик не стихает...