A Quidditch Enthusiast/Поклонник квиддича

— Не уверен, что правильно тебя расслышал. Что ты сделал? Было слишком, слишком рано для шуток. Тео провел рукой по растрепанным после сна волосам, одним лишь взглядом пригвоздив своего парня к месту. Парня. Его парня, Гарри Поттера. Да, это звучало также абсурдно и неправдоподобно, как и выглядело со стороны. Пару месяцев назад после той судьбоносной ночи в Дырявом Котле вся тщательно организованная жизнь Тео вышла из-под контроля. Он уже не мог вспомнить, каким образом из бесчисленного множества других парней его угораздило оказаться в постели именно с Поттером, а на утро потягивать чашечку кофе на его кухне, стараясь при этом выглядеть круто и непринужденно, что получалось у Тео просто великолепно — пока эти до невозможности зеленые глаза не пленили его окончательно. Будто наблюдая за собой со стороны, Нотт пригласил очкарика выпить. Сразу после чего случился бешеный секс на столешнице кухонного острова. Воспоминания об этом до сих пор вгоняли его в краску. Стал бы он это отрицать? Безусловно. Теодор Нотт никогда не краснеет. Даже при мыслях о том восхитительном чувстве, что накрывало его с головой, пока ебаный Гарри, сука такая, Поттер вдалбливался в его зад, снова и снова. Нотт с тем же рвением стал бы отрицать тот факт, что кончил чуть ли не потеряв сознание, распластавшись на этом гребаном острове с придушенным выкриком имени героя-мерзавца на губах. Да, если придется, он будет отрицать. Тео мотнул головой, прочистив горло. Сейчас не время для размышлений о сексуальном мастерстве Поттера. Чего он не мог отрицать — так это того, что каким-то образом, в итоге, они оказались здесь. Вместе. Тео по-прежнему поражался тому волнению, что охватило все его чувства еще несколько месяцев назад, когда, сидя в крошечном баре магловского Лондона со стаканом отличного бурбона, нежные пальцы Поттера поглаживали его бедро. Эта, казалось бы, мелочь уже тогда заставила Нотта представить, какие немыслимые вещи он вытворит с этим человеком. Однако он сдержал себя вопреки прошлым похождениям со случайными ведьмами, волшебниками и иногда даже маглами. Сидя там, с Поттером, он вновь поддался очарованию изумрудных глаз и, пребывая в гипнотическом состоянии, согласился встретиться снова. И снова. Секс был потрясающим. И Тео не мог не признать, что это стало лишь одной из множества других причин регулярных встреч с Гарри Поттером. Нотт пропускал мимо ушей тонкие замечания и остроты Драко — который, кстати, из всех девушек решил встречаться именно с Грейнджер, так что… Да, в конечном счете свидания с Гарри Поттером привели к тому, что Тео остановил марафон смены сексуальных партнеров. Он окунулся с головой во что-то новое, что-то, в чем он только учился ориентироваться — отношения. Это был настоящий подвиг, ведь вырос Тео, мягко говоря, среди не самых хороших примеров для подражания. — Почему ты продолжаешь называть меня по фамилии? — с усмешкой задал вопрос Гарри, выдернув Тео из размышлений, после чего поднял кружку, сделал обильный глоток и поморщился, когда жидкость обожгла язык. Он когда-нибудь запомнит, что кофе считается горячим напитком? Эти гриффиндорцы… хлебают обжигающее пойло просто потому, что могут. — От привычек трудно избавиться, — ответил Тео, приструнив Гарри очередным острым взглядом. — А теперь позволь мне повторить вопрос: что ты сделал? — Татуировку… — пробормотал Гарри куда-то в кружку. — Твои такие сексуальные, вот я и решил набить себе одну, — выдавил он, неистово покраснев. Тео мысленно согласился, ведь и сам искренне считал, что покрывавшие его тело чернила были очень сексуальными. К тому же, он бы ни за что не отказался ни от прекрасного религиозного опыта, когда Поттер из раза в раз обрушивался на его торс и спускался ниже, чтобы обвести грешным языком двух извивавшихся вокруг бедер змей; ни от божественного ощущения, которое всегда наступало после того, как Гарри заканчивал поклоняться его татуировкам — горячие губы, путешествующие южнее, определенно вызывали привыкание. Судя по всему, фетиш на татуировки был очень даже реален. И Гарри Поттер являлся живым тому доказательством — человеком, страдавшим от этого серьезного диагноза. — И ты в какой-то момент решил, что набить татуировку на ягодице, а не на любой другой части тела, будет отличной идеей? Гарри пробормотал в кружку что-то неразборчивое, румянец стал насыщеннее. — Можно мне хотя бы взглянуть? — спросил Тео и принялся наблюдать за тем, как его парень снимает штаны. Этим утром Нотт проснулся в пустой кровати на площади Гриммо. Рядом, на подушке Гарри, была оставлена записка. После первой ночи, проведенной вместе, и последовавшего за ней утра, Тео редко просыпался один по выходным. Как оказалось, на клочке пергамента аккуратным почерком была выведена лишь одна строка:

«Ушел на встречу, вернусь к завтраку.»

Таким образом, в безбожно ранний час около полудня очередного ленивого воскресного утра, Поттер оставил Тео на произвол судьбы в сражении с магловским изобретением для приготовления кофе. В этой схватке Нотт преуспел на превосходно и теперь сидел, потягивая напиток. Тео беззаботно сделал глоток, однако, как только Поттер повернулся спиной и позволил штанам упасть к ногам, он задохнулся от кофе, попавшего в нос, и крайне неэлегантно выпрыснул все наружу. Изнутри вырвался смех, и Нотт схватился за стол, задыхаясь от кашля. — Почему? — выдавил он, вытирая лицо. Гарри пробормотал что-то себе под нос и уже наклонился, чтобы натянуть штаны обратно, как вдруг пространство пронзил женский визг: — КАКОГО ХРЕНА?! Сразу за воскликом последовал низкий раскатистый смех Драко, державшего Грейнджер за руку в этой их тошнотворной манере. Они стояли в дверях, и Гарри, схватившись за штаны, поспешил прикрыть зад. Почему гриффиндорцы решили быть соседями? Это выходило за пределы понимания. Всех неловкостей можно было бы избежать, если бы каждый пошел своей дорогой. Им просто повезло, что в ту ночь после встречи в Котле Грейнджер решила остаться на все выходные в квартире Малфоя в Сент-Джонс Вуд. Иначе бы ее ждал занимательный утренний сюрприз. Тогда она бы перестала есть за кухонным островом. Тео не смог бы винить ее за это, ведь если учитывать характер событий, произошедших на данном предмете мебели… Во взгляде Драко на мгновение промелькнул легкий ужас, а Грейнджер отчаянно уткнулась в его плечо, спрятав глаза. Тео решил разрядить обстановку: — Какого хрена, Поттер, ты светишь своей бледной задницей на всеобщее обозрение? Или, какого хрена, Поттер, ты сделал ужасную татуировку снитча на уже упомянутой бледной заднице? — с издевкой спародировал Тео своего лучшего друга и задохнулся от смеха, просканировав взглядом шокированные и возмущенные выражения лиц новоприбывших. Нотт расцветал в хаосе. И это определение несомненно подходило под данную ситуацию. Гарри умирал со стыда, Грейнджер пребывала в ужасе, а Драко… выглядел как Драко — с этой своей насмешливой ухмылкой, игравшей на уголках губ. — И то и другое? — сказали они в унисон. — Потому что меня поймали? — парировал Поттер, наконец оправившись от смущения, и ослепил всех победной улыбкой. Тео подавился очередным смешком. Он не был уверен, что когда-либо сможет привыкнуть к этому.

⁂

— Ты разочарован? — промурлыкал Гарри на ухо Тео, когда оседлал его, перебравшись через ящик у подножия кровати. Он только выбрался из душа, с волос капала вода. Нотт выдохнул, как только Поттер прижался бедрами к тому месту, где Тео хотелось больше всего. Как другой человек может иметь над ним такую власть? Он позволил рукам блуждать по телу своего парня, наслаждаясь восхитительным трением бедер. Гарри был прекрасен, иначе не описать. Каждая острая линия его невероятного телосложения была предметом искусства эпохи Возрождения. Каждый шрам был чистой поэзией настойчивости. Каждая впадина и неровность его тела вызывали ощущение, словно переродился сам Давид Микеланджело. Тео зачарованно наблюдал за одинокой каплей воды, лениво скользящей вдоль горла Гарри. Он хотел склониться ближе и обвести ее след языком. Капля на секунду остановилась, задержавшись возле изгиба ключицы, только чтобы возбуждающе медленно скатиться ниже. Она пересекла грудь в тот момент, когда Нотт все-таки поцеловал оставленный ею мокрый след позади, после чего двинулась дальше, минуя изгибы точеного торса и исчезая в дорожке волос ниже пупка. Тео судорожно сглотнул, взглянув на пульсирующий член Гарри. Он очертил путь капельки пальцем, и как только Поттер издал судорожный выдох от столь нежного прикосновения, желание затопило все его чувства. — Я никогда не смогу разочароваться в тебе, — прошептал Тео, запутавшись рукой в непослушных волосах Гарри и притянув его к груди. Он задрожал, когда Поттер обхватил его плечи руками и провел кончиками пальцев вдоль спины, по шее, прежде, чем их губы наконец-то встретились. Каждый поцелуй ощущался как совершенно новый опыт — в Гарри крылась невероятно освежающая смесь невинности и страсти. Это заставляло Тео ощутить то, что ему никогда не позволяли чувствовать. Это заставляло его хотеть того, чего ему никогда не позволяли желать. Это заставляло его любить так, как он никогда не ожидал любить или быть любимым, — то, в чем он не смог бы признаться вслух, пока что. Ни один поцелуй не был похож на предыдущий, как и все остальное, что относилось к Гарри. Его губы, идеальный баланс между твердой решимостью и божественной мягкостью, заставляли Тео задыхаться. Гарри провел языком по нижней губе Тео, вызвав у того очередную дрожь предвкушения, после чего рука, что очерчивала линии торса Поттера, переместилась, обхватив его зад. — Сто пятьдесят очков Слизерину, — выдохнул Нотт, сомкнув пальцы вокруг ягодицы Гарри и вытатуированного на ней маленького снитча. Желание затопило его мысли, вызвав головокружение, когда упругие мышцы дернулись под прикосновением. Разумеется, набить на заднице снитч было нелепой идеей, но, быть может, ему все-таки удастся к этому привыкнуть. Гарри усмехнулся. — А ведь я знал, что в конце концов ты оценишь, — пробормотал он, оставляя губами обжигающую дорожку горячих поцелуев вдоль линии челюсти и шеи Тео. — Что ж, мне нравится считать себя горячим поклонником квиддича, — прошептал Тео и откинул голову на подушки, открывая Гарри доступ для продолжения ласки. В этом была правда. Нотт наслаждался спортом почти так же сильно, как и наслаждался Гарри, который заламывал его на кровати, заставляя забыть о квиддиче, о татуировках и обо всем остальном, что не включало в себя их так идеально сложенные вместе тела. Спустя некоторое время Тео вспомнил маленькое чернильное злодеяние. Казалось, в сплетении горячего дыхания и отчаянных прикосновений минули часы. Быть с Гарри — это бесконечное путешествие, каждый миг которого был в новинку, каждое действие — авантюрой. Тео вцепился в линии крылатой татуировки ногтями, то грубо впиваясь, то лаская кожу, пока трахал своего парня, наслаждаясь его мольбами. — Быстрее, Тео, умоляю, быстрее. Он поднял руку, а затем позволил ей вновь соединиться с темными линиями на светлой коже Гарри легким шлепком. Теодор Нотт не стал бы играть в квиддич, даже если бы от этого зависела его жизнь, но, похоже, ему нравилось ловить снитч.