Охота должна продолжаться

Когда они встретились в первый раз, она бежала. Бежала, взметая комья грязи и пожухлой листвы, бежала, едва не падая вперёд от перевеса тела, бешено отталкивалась ногами от земли, руками от жёсткой коры сосен. Её миленькие ножки и кеды все были в крови подвала, а на боку зияла колотая рана от топора. От её старого, доброго топора. Мэг Томас бежала от Охотницы в объятия тумана за воротами и на этот раз ей удалось убежать из-за простой случайности. Это было досадно - женщина уже чувствовала запах победы в своих руках, уже чувствовала её страх, её едкий страх и кровь, который был лучше любых следов, которые может оставлять её жертва. Любимое сочетание, неосязаемо касавшееся её рецепторов, возбуждающее всё самое низменное, и от того самое сильное что было в её сердце. Боль, кровь, и страх – вот, что заменяло ей пищу, разгоняло огонь по венам. Лучшее из чувств, что она могла испытывать здесь, в запутанной обители Сущности. Когда они встретились во второй раз, это было неожиданностью. Она застала всех врасплох за починкой генератора, и все разбежались в разные стороны, кто куда. Но Охотница чувствовала, что кого-то этот страх загнал в ловушку. Когда жертва измотана, погоней, когда нет сил бежать и ловко перемахивать через препятствия, петляя от смертельных лезвий, она пробует всё, чтобы остаться в живых. В том числе замереть на месте, среди пожухлой листвы, или какого-нибудь особенно тёмного уголка, куда не падает никакой свет. Замереть где-нибудь, где как они считают, зверь их искать не должен. Её шаги почти не тревожили трухлявый древесный пол, потому что на ней не было никакой обуви. И от того мозолистые пальцы, крепко отталкивающиеся от древесины, так хорошо чувствуют дрожь в земле, или поскрипывание досок. Резко раскрыв двери шкафа в углу, Охотница вновь встретилась глазами с Мэг. И уже совсем скоро её складное тельце было почти заботливо повешено на древо из крюков в подвале. Его ветвь пронзила её плечо под идеальным углом. Девушка истошно кричала от боли, пытаясь найти ногами опору и оттолкнуться, лишь бы прекратить эту мучительную боль. Охотница смотрела на её агонию, на то сколько течёт крови из открытой раны, и как она брыкается на крюке. Смотрела на её косички и кеды, обляпанные грязью и кровью, и то как она изо всех сил цепляется за жизнь. Ей было бы почти жалко это глупое существо, но зайчик сам попался к ней в руки. Охотница не прощает. Охотница воздаёт щедрые дары Сущности, что даёт ей такие незабываемые приключения, корм и кров. И цель. И Вечную Охоту. И когда они встретились в третий раз, и её топор уже замахнулся над Мэг Томас, она вдруг сделала то, чего не делала никогда: вытянула руку вперёд, пытаясь оттолкнуться ногами от земли и отползти назад. Она попросила пощады. — Стой! Её широко раскрытые глаза были наполнены ужасом. Она была в отчаянии. — Не надо, пожалуйста! Дай мне убежать! Хотя бы раз… Охотница так и застыла над ней с поднятым топором. Все их игры подряд они никогда не поддавались друг другу и всегда играли по правилам, так, как нужно: бегунья – жертва, а она – её охотница. Её смерть, идущая по следам в грязи, россыпи сломанных веточек и примятой травы. и тут заметила на ноге рану. Её правая нога пыталась оттолкнуться от земли, но что-то ей не давало это сделать. Кажется, её острый топорик вспорол ей сухожилие, пока она убегала. Она даже пыталась что-то с этим делать – наспех сделанная повязка пропитывалась кровью и очевидно, не помогала ей никак. Рана была очевидно сильнее. Она медленно опустила топор. Что-то в этой сцене ей напоминало… Что-то очень далёкое. Такое уже происходило однажды, не так ли? Зима. Хрустящий под ногами снег. Поскрипывающие в вышине сосны, раскачивающиеся под холодным северным ветром. Небольшая дорожка из крови на снегу – ослепительно яркая, алая. Перед ней была лань. И она была ранена. Неосторожно оступившись, она угодила ногой в капкан, который припорошил лёгкий утренний снег. Животное тихо мычало, пытаясь отползти от надвигающегося на неё человека. Её нога была зажата в железные тиски, и ей было очень больно. Она, очевидно, хотела убежать, потому что где-то далеко в лесу раздался тоненький блеющий голосок. Её дитя... Мэг остервенело смотрела своей убийце в лицо, не зная, где ей искать глаза. Женщина ли? Зверь ли в человеке? Она убивала её из раза в раз, истязала топорами и вешала на самые дальние крюки, чтобы никто из её товарищей не смог до неё добраться. Их погони были самыми долгими, они обманывали и водили друг друга несчётное число раз, и стоило только Мэг показаться на глаза Охотнице, как её внимание всецело приковывалось к ней. Кажется, они знали поведение друг друга лучше прочих. По крайней мере, Охотница точно знала каждое её движение и легко предсказывала обман, и тогда приходилось просчитывать свои шаги на несколько вперёд. Их игры чаще были для Мэг смертельны, но она никогда не сдавалась перед лицом своей убийцы. А та всегда оставляла её на десерт, если все остальные убегали, либо погибали. Она гоняла её как дичь, изматывала погоней. Иногда казалось, что она никогда от этого не устаёт. А ещё что всё это так и будет повторяться, из раза в раз. Что это не закончится никогда. Мэг трясло. Мысли путались. Ей было страшно. Страшно до исступления, когда Охотница пробегала мимо её укрытий, когда не заглядывала в шкаф. Мэг не знала точно, что она такое, и иногда она делала такие неожиданные шаги, что она сомневалась в том насколько та умна и что она вообще может знать. Скорее всего она была намного умнее, чем показывала, и это пугало Мэг больше всего. Из всех прочих чудищ и убийц со своими странными, искажёнными мотивами и непреодолимой тягой к убийствам, Охотница больше всего походила на человека... И меньше всего им была, с упоением вгрызаясь в плоть очередной жертвы своим крепким охотничьим топором. Мгновения между ними текли вечность. Когда Анна дотронулась до лани, та начала брыкаться, разбрызгивая вокруг горячую кровь. Девушка принялась нашёптывать успокаивающие слова и водить руками по тёплому шерстяному боку. Краем уха она слышала удаляющееся эхо тоненького голоска, разносившегося по всей округе. Ребёнок искал свою маму. Прошло время, прежде чем лань успокоилась и дала делать с собой всё, что угодно. Стало тихо. Колыбельная оборвалась на полуслове, и Охотница заткнула за пояс метательный топор, а за ним и большой, охотничий. В следующее мгновение большая, мозолистая ладонь потянулась к Мэг и она громко закричала, замолотила ногами и оттолкнувшись поднялась одним резким движением. Охотница со сдавленным рыком повалила её обратно, и Мэг чудом не ударилась затылком о землю, но теперь её раненая нога была зажата в крепкую хватку убийцы. На глазах против воли выступили жгучие слёзы обиды, обиды на всё это поганое измерение, что раз за разом запирало её в одном месте со своей убийцей. Мэг принялась молотить кулаками по крепкой руке, державшей её ногу, но это уже были слабые удары. Бинт на ноге стремительно пропитывался свежей кровью. Вскоре Мэг прекратила попытки высвободить свою ногу. Если уж Охотница задумала вновь повесить её на крюк, пусть делает это. Значит, она быстрее окажется у костра. Мэг было плохо. Её мутило от ощущения приближающейся смерти, от беспомощности и от потери крови. Может быть, она истечёт кровью так, что погрузится прямиком в густой туман, без боли и борьбы до конца. Или Сущность заберёт её под землю, вонзив в неё свои хитиновые когти, как всегда происходило. Когда девушка просто осела на землю, то почувствовала, как хватка разжимается, а ладонь легонько поглаживает её немеющую ногу - от лодыжки к пятке. Возможно, это были галлюцинации, и ей всё привиделось. Казалось, словно этот жест был сочувствующим. Убийца покачивала головой, будто о чём-то задумавшись. Когда сознание уже начало её покидать, Мэг прекратила чувствовать под собой землю, зато хорошо ощущала сильные руки, прижимающие её к грудной клетке, в которой очень гулко, с большой отдачей, билось большое сердце. Мэг было тепло. Так, как не грел даже костёр в туманной чаще, где собирались все её друзья. Тот костёр вообще почти не грел, и не обжигал. А тут было тепло… *** Её ноги были хорошо сложены. Охотница редко осознавала, почему погоне за другими она предпочитала погоню за этой бегуньей. Но теперь ясно. Ноги. Красивые, сильные ноги. Тоненькие, но способные на многое. Способные на победу, на побег. Они всегда резво бежали от её ловушек, отталкивали её от земли и были её главной гордостью. Такой скоростью надо гордиться. Охотница вспомнила, как разжимала капкан на оленьей ноге. У оленей тоже тонкие ноги. Жилистые такие, длинные. Однажды они с матерью поймали оленя, и когда они подошли, можно было потрогать всего оленя. От кончиков рогов до копыт. Охотница помнила, как взяла заднюю ногу и согнула её. Как под кожей растягивались сухожилия, как где-то там проворачивалась кость в суставе. И небольшие, аккуратные копыта. Теперь перед ней была человеческая нога… Охотница поглаживала её и сжимала под чувствительными точками – дёргается. Но нога её не держит. Бегунья больше не может бежать. Зачем тогда им эта игра? Если нет преимуществ. Если нет выхода. Если силы нет в таких ногах, это плохо. Если отчаяние накрывает с головой. Девочка должна биться. Лежачих не бьют. Тогда нет смысла в игре, нет смысла в погоне. Надо что-то сделать с этой ногой. Чтобы они снова могли играть. Ещё много-много раз. Чтобы погоня никогда не заканчивалась. Если она оставит всё как есть, вдруг охота закончится? А она не должна прекращаться. Они должны хорошо играть свои роли и не оступаться. Бегунья была её лучшей добычей среди всего этого сброда, потому что с ней было интересно играть. Потому что она была не просто кроликом, который сломя голову бежал, лишь бы убежать. Нет. В ней был недюжий ум и прыть. Она придумывала новые и новые уловки чтобы убегать от её топоров и от силы, которая ломала даже самых быстрых и самых тихих. Будет обидно, если бегунья перестанет играть. Охотнице не оставалось ничего, кроме как взять её лёгкое тело на руки и пойти прочь из полуразрушенного здания, прочь из места их игр, за границу. Туман обволакивал их и поглотил в себя уже совсем скоро, хоть и когтистые лапы Сущности хотели добраться до бессознательного тела человека. Охотница этому случиться не дала. *** Мэг очнулась спустя время в неизвестном месте. Поёжившись, она спиной почувствовала, что лежит на чём-то колючем. С тяжестью в сердце она подумала, что осталась лежать, истекая кровью около лачуги в Красном Лесу, прямо на её редкой, колючей траве и ковре из хвои, но тут было слишком тепло для отвратного климата этого измерения. Девушка с трудом перевернулась на бок и открыла глаза - те сразу же заслезились от резкого света. Перед ней был камин... а в нём полыхал огонь. И лежала она не на земле, а на огромной охапке соломы, прикрытой какими-то старыми тканями для хоть какого-то удобства. Это была какая-то изба... Кресло с потёртой красной обивкой, старинный комод с резьбой. Крепкая с виду массивная лавка. И на стенах... Множество масок. Животные скальпы, черепа. Различные лесные звери - олени, медведи, волки, кабаны, даже маска в виде кошки. И во главе всего огромный скальп, снятый с лося, с воткнутыми в глазницы развесистыми, воистину гигантскими рогами. Мэг едва успела сообразить из-за гудящей головы, чей это дом, как заскрипели половицы под тяжёлыми ногами и дверь открылась. На пороге была Охотница с охапкой дров за спиной и парочкой зайцев, висевших безвольными тушками. Она крепко сжимала их длинные уши в руке. На пол упало пару капель крови, которая сочилась из разбитой мордочки животного. Мэг, которая до этого села и осматривалась, замерла на месте. Она смотрела в лицо Охотницы, а она смотрела на неё. Они обе были в ступоре, но Охотница хотя бы не выглядела так, словно готова прикончить её на месте. Спустя какое-то время она вытянула вперёд руку, сжимающую тушки кроликов, и издала хрип, едва ли похожий на человеческую речь. Мэг не шелохнулась. Её голова была забита только мыслями о том, почему она оказалась здесь и как ей сбежать. Охотница, видимо не дождавшись необходимой реакции, просто закрыла входную дверь, толкнув её ногой, и приблизилась к камину, свалив охапку дров рядом с ним, где до этого была пара поленьев. Женщина сходила в другую комнату и вернувшись с доской и миской, уселась на скамью неподалёку и принялась свежевать небольшую тушку зайца. Мэг подумала и поняла, что это... Её дом? Сложно было так назвать это место, потому что большая часть скудного убранства была покрыта внушительным слоем пыли, и всё выглядело довольно старым и ветхим. Скрипящий пол, вой ветра, задувающего в стыки оконных рам, и это кресло, которое того и гляди развалится, стоит только в него сесть. Она вообще не представляла, есть ли у тех монстров с которыми она встречается какое-то место, где они обитают вне игр, но похоже теперь знала. Есть. Ступор Мэг прошёл, и она принялась рассматривать себя. Когда в последний раз девушка была в сознании её правая нога была серьёзно повреждена. Она и Охотнице попалась поэтому - просто не могла убежать. Мэг посмотрела на свою правую ногу и увидела, что та перебинтована бинтами не совсем кристальной белизны, а ещё зафиксирована... чем-то вроде шины? Ногу приятно холодило, так, будто там была ещё какая-то мазь, или было что-то вложено. И не болело, хотя бы так сильно. Обычная ноющая боль. Мэг глянула в сторону убийцы, которая сидела к ней боком и со знанием дела свежевала одного из кроликов. Уже почти закончила, кстати. Сейчас она не выглядела как суровая и жестокая убийца - посреди своего дома, сидит напротив камина, занимается любимым делом, по-видимому. Рядом на полу лежало тельце второго кролика, а справа грязная эмалированная посудина, куда женщина складывала органы и сцеживала кровь. Её руки снова были в крови, но хотя бы не в человеческой. И она напевала себе под нос песенку... Довольно тихо. Это была не колыбельная, которую она пела врагам, а что-то другое. Простое, с заедающим мотивом. Мэг не поняла, что засмотрелась, когда Охотница повернула, а ней голову, уставившись сквозь прорези своей маски. А на ней была маска того же зайца. Женщина смотрела на неё вопросительно-выжидающе и снова протянула тушку кролика - но уже освежёванную. Когда она вопросительно кивнула, Мэг смогла подать голос. Она не знала, понимает ли такая убийца как она человеческую речь. — Ты... Это мне? — для лучшего объяснения Мэг ткнула себя пальцем в грудь. Охотница кивнула ей более чем утвердительно. Она прекратила напевать, и девушка слышала только её тяжёлое дыхание с небольшими хрипами. — Я... Я не голодная, знаешь. Ты тоже, наверное. В этом месте ведь можно и не есть. Не умрёшь. Охотница смотрела неё с добычей в руках и качнула головой в сторону. Она уставилась на тушку зайца в некотором замешательстве. Точно осознала, что сделала что-то не то. Но уже вскоре положила его на большую деревянную разделочную доску и принялась повторять со вторым зайцем всё тоже самое, что и с первым. Мэг лишь вздохнула, подбирая колени поближе к груди и обхватывая их руками. Не было смысла бежать и злить тем самым того, кто прямо сейчас орудует топором в руках. Мэг эта ситуация показалась даже занятной. Она никогда не пробовала разговаривать с убийцами... Можно было попробовать что-нибудь узнать. — Это ты перевязала мою ногу? Женщина повернулась, приостанавливая готовку. Мэг посмотрела в ответ. Кажется, она не поняла. — Ты, — она указала пальцем на свою правую ногу, — лечила ногу? Охотница вновь кивнула утвердительно. Огоньки её глаз замерцали ярче обычного. Удивительно... Быстро расправившись с разделкой, она нанизала тушки на вертел вверху камина и пошевелила угли прямо своим топором. Ничего похожего на кочергу тут не было. А жаль. Мэг могла бы шибануть ей по лбу - хоть какая-то отместка за всю ту боль, которую Охотница ей причинила. Вскоре та вышла с миской потрохов наружу, но быстро вернулась обратно с пустой посудиной. Где-то в другой комнате прогремел стук миски об пол. Воцарилось неловкое молчание. Охотница сидела на лавке, и Мэг видела, как широко вздымается её грудь от тяжёлого дыхания, и насколько крепкие руки скрываются под рубашкой. Видя её было трудно осознать, что перед тобой не зверь, а человек, женщина. Выдающегося роста и недюжей силы, но человек. Больше прочего она была похожа на зверя. Зверя, который раз за разом пускался в погоню во время своей охоты, лишь бы снова вкусить горячей крови. Тот, кто охотится не ради добычи. Больше. Сейчас, около костра, Охотница была больше всего похожа на человека. Она спокойно сидела и смотрела в огонь, дышала, и молчала. Никакой жуткой песни. Где-то под тканью были заметны тёмные спутанные волосы. Мэг не отрываясь смотрела на свою убийцу и ей стало интересно - что под этой маской? Охотница никогда её не снимает. Может, там и нет ничего? Но если она человек, то должно же там быть что-то. Может, там шрамы? Зачем она вообще носит эту маску? И почему кролик? Словно услышав внутренний диалог Охотница отвлеклась от разглядывания пляшущего огня и вновь повернула голову к Мэг. Девушка тут же отвернула взгляд в сторону. Женщина потянула руку и сняла что-то с пояса, встала и подошла к Мэг вплотную, протягивая кожаную флягу. Бегунья посмотрела на этот жест, как и на всё происходящее - с недоверием. — Что там? Охотница склонила голову в бок и прохрипела что-то, с напором протягивая флягу. В той что-то булькало. Мэг ничего не понимала, а по нормальному сказать женщина-убийца просто не могла. В конце-концов Мэг приняла массивную флягу и открутив крышку осторожно понюхала содержимое. Не пахло ничем. Охотница смотрела пристально за каждым её движением и не отходила ни на шаг. Мэг пришлось попробовать жидкость на язык, и... Ничего. Это была вода. Просто вода - холодная, родниковая, очень вкусная. Мэг давно не доводилось пробовать такую чистую воду, и она с жадностью начала пить, только сейчас осознав, как у неё оказывается пересохло во рту. На её голову осторожно легла большая ладонь, и девушка чуть не подавилась водой. Мозолистая рука Охотницы пару раз ласково прошлась по её волосам, и Мэг с удивлением поняла, ,что её руки были тёплыми. Она не задумывалась об этом, но ей казалось, что они должны быть могильно холодными. Но это... Сердце заколотилось от смеси самых разных чувств. Охотница уже вскоре отвернулась и пошла к камину - снимать готовое мясо с огня - так, будто ничего не произошло. А Мэг исступлённо смотрела в пол. *** Они вместе пообедали у камина прямо на полу. Всё равно сидеть тут было особо негде, и на колючую солому обратно не хотелось. Мэг расслабилась как могла в той ситуации, в которой оказалась. Охотница не проявляла никакой агрессии - наоборот, позаботилась о ней, её ноге, дала напиться и поесть. Мэг уже очень давно не чувствовала вкус, запах и текстуру настоящей еды, и этот тощий заяц безо всяких специй и соли показался ей самым вкусным блюдом на свете. Охотница отрывала Мэг самые сочные куски мяса прямо руками, и она ела так, как никогда не ела, потому что скорее всего второй такой возможности отведать настоящей еды в этом измерении больше не представится. Когда Мэг, не без труда, поднялась на свои ноги, Охотница поднялась вслед за ней. Девушка вновь ощутила большую разницу в росте и вспомнила о том, что за пределами этого дома они, скорее всего, снова окажутся врагами. А пока... Пока женщина смотрела на неё сверху вниз без ненависти и жажды крови. И её топор был заткнут за пояс. Висел, просто как инструмент. Мэг помялась с ноги на ногу. Правая нога отдалась жгучей болью, но она была терпимой. Ей лучше уходить из этого места. — Спасибо... За еду, и воду. И за ногу, — Мэг снова показала пальцем на свою правую ступню, — Можно тебя спросить... Почему ты это сделала? Девушка пересилила себя и посмотрела вверх, туда, где блестели в темноте маски глаза убийцы. Нет, женщины. Сейчас женщины. Она склонила голову, будто о чём-то крепко задумалась, а потом с глубоким вдохом, с усилием, осознанно произнесла одно слово. — Охота. — Охота? В каком смысле? — Бегунья. Бегунья ранилась. Бежать... Цели нет. Охотница говорила с трудом, иногда путаясь в буквах и мыча между словами, где должны были быть междометия или союзы. Наверное, она так давно не говорила, как человек, что всё что она могла теперь - рычать и выть как зверь. Видимо, она едва вспоминала слова для выражения мыслей. Но даже так нашлась, как высказаться. Мэг поняла это так, что всё это было для того, чтобы Мэг могла бежать. Снова бежать от неё и дальше быть её проворной жертвой. — Охота должна продолжаться, — твёрдо сказала она, и Мэг увидела, как в прорезях маски что-то сверкнуло. Этот взгляд можно было ощутить кожей. Она не знала теперь, каких чувств в ней больше. Благодарность? Удивление? Обида? Всё и сразу. Сложная смесь чувств. Впрочем, чего она ожидала от неё? Охота - её жизнь. Она живёт тем, что охотится на них всех. На людей. И не ради пропитания, иначе Мэг давно была бы съедена ей так же как те два зайца. Девушка осторожно двинулась вперёд, надеясь, что Охотница пропустит её к выходу. И она отступила. Пропустила её, и Мэг прошмыгнула на улицу - резко из тепла - в холод и сырость. Стоя на покосившемся крыльце дома и обнимая сама себя от холода, Мэг обернулась чтобы снова встретиться с внимательным взором этих глаз. У неё чуть не вылетел из головы один важный вопрос. Возможно, он очень глупый. — Как тебя зовут? Она не ожидала осмысленного ответа. Возможно, женщина уже давно этого не помнила, а может все так её и звали - Охотница. Но она задумалась и после долгого молчания с усилием, нажимом выдавила: — ...нна. Анна. — Анна... - вторила ей бегунья, и ей показалось что глаза под маской блеснули особым, живым огнём. Охотница было двинулась к ней, но девушку это напугало окончательно, и она попятилась назад, осторожно спускаясь по ступенькам к земле. Ноги коснулись прохладной, мягковатой земли. А правую ногу всё ещё жгло болью. — А меня Мэг. Мэг, ты слышишь? – с отчаянием бросила она ей громко, будто хотела, чтобы её убийца хорошо запомнила её имя. Анна склонила голову на другую сторону и вторила ей, тихо, как эхо: — Мэг... А потом ещё раз, словно вместо прощания: — Бегунья Мэг. Мэг Томас отправилась прямиком в чащобы этого сумеречного леса и ещё долго оборачивалась на старый дом, где на пороге стояла Охотница и смотрела своей любимой добыче вслед. Девушке, к счастью, не пришлось плутать долго - чем дальше она отходила от дома, тем сильнее обволакивал её густой, плотный туман измерения, путавший страх, надежду и отчаяние друг с другом в плотный клубок хитро выплетенных сетей. Туман возвращал её обратно к костру – туда, где ей место. Они ещё точно встретятся, но после того что произошло Мэг не знала, как ей ко всему относиться. Время всё решит.