Охота должна продолжаться

Нога Мэг вылечилась. Когда девушка вновь оказалась в лагере у костра пришлось соврать и выдумать, где она была целый день и что произошло с ногой. То есть, про саму рану и выдумывать не надо было. Но про то, кто наложил повязку и шину... Звучало бы очень бредово, если бы она сказала, как есть. Клодетт взялась выходить Мэг до конца и похвалила за знание трав - когда она принялась перебинтовывать ногу, то под тканью бинта оказались листья растения, сок которого препятствовал заражению. Мэг промолчала - она тоже не ожидала, что Охотница хорошо знает лесные травы. Прошло не так много времени, прежде чем Мэг вновь включилась в вылазки со своей командой. После кратковременного отдыха она чувствовала себя живее всех живых. Её реакция, чутьё и инстинкты обострились. Она довольствовалась тем что ловко путала свои следы, находила полезные предметы, убегала и побеждала. Хотя определение "победа" в данном случае странное для того, что происходит... Но Мэг нравилось думать, что это не схватка за жизнь в неизвестном измерении, а лишь своеобразный бег с препятствиями. Это был большой самообман, но здравый рассудок сохранить в окружающей обстановке итак было трудно. Забеги Мэг продолжались с хорошим исходом. Больше - ей везло. По ней не попадали и промахивались чаще остальных, словно её поцеловала Фортуна. И всё было довольно хорошо, только одно странно - с тех пор как она вернулась из избы в глубинах Красного Леса, Охотница в качестве противника ей не попадалась. Шли довольно бесполезные дни в очередных попытках разгадать устройство этого измерения и найти настоящий выход на свободу, Дуайт особенно старался выведать хоть что-то, попутно активно делясь информацией со всеми остальными, но поиски не приносили никаких плодов. Они находили различные записки и письма, описывающие различных убийц или их самих, но про саму природу Сущности не было почти ничего. Информацию приходилось вычленять из скрытых смыслов и подтекстов, и если Клодетт с Дуайтом такая умственная работа занимала и была по силам, то Мэг же никогда не была исследовательницей. Она уже успела привыкнуть к окружающим реалиям, пытаясь получать удовольствия от выигранных "забегов" с разными убийцами и чудищами, к которым их кидала Сущность. Они все словно были участниками игры "Форт Боярд" на испытании в клетке с тиграми, только не было никакого золота. И тигры очень злые. Мэг было скучно. Мэг хотелось снова попасть к Охотнице и сойтись с ней в схватке. Да - она ждёт их встречи, и без их погонь ей не интересно. У них между собой всегда есть чёткие роли в этой игре, но всегда разный исход. Это тот адреналин, который ей нравился, и которого теперь не хватало. Мэг хотелось снова поиграть со смертью. Со своей убийцей. И победить. Показать, что она ещё может бежать - очень далеко и быстро. И обвернуть её вокруг пальца, желательно несколько раз. Шли дни. Даже недели. Нетерпение как назойливый зуд раздражало её перед сном и после сна. В очередной раз очнувшись на "арене" Мэг решила, что в этот раз будет играть в прятки с очередным убийцей и первой убежит, или найдёт люк. Ей хотелось, как можно скорее столкнуться с Анной и показать ей, что сотворило с ней чудо-лечение. С этими мыслями Мэг чинила один генератор где-то среди камней, потом второй на самой окраине, и вскоре оказалась в небольшой лачуге. Работала она одна, методично, чётко, и лишь слышала отдалённые крики товарищей, редко пересекаясь с ними и экстренно перевязывая раны. Когда в лачугу забежала истекающая кровь Клодетт и закричала ей быстро прятаться, то Мэг с лёгкостью белки оказалась в ближайшем шкафчике, прежде чем едва забежавшая в укрытие Клодетт упала на пол... С метательным топориком в спине. Мэг не думала, что когда встретится с Охотницей снова, её будет так потряхивать. Неужели ей страшно? Или её трясло от предстоящей игры? Больно долго она этого ждала. Высокая фигура Анны показалась в дверном проёме и девушке почудилось, что на ней слишком много крови. Женщина с топором наперевес повела носом, осмотрелась по сторонам и взглянула на лежащую Клодетт, которая не двигались, лишь бы не выдать местоположение своей подруги буквально в пару метрах от неё. Она подошла, ловко закинула её на плечо и вышла наружу. Вскоре по округе разнёсся крик боли. Мэг уже хотела выходить, когда Охотница вернулась обратно. Она подошла вплотную к ней - точнее к паре шкафов в углу - и встала прямо напротив места её места пряток. Мэг слышала её тяжёлое дыхание и жуткое пение совсем близко, немного над собой. Её прошибло на холодный пот. Кто же думал, что она не резво выскочит и побежит прочь, а будет дрожать как осиновый лист, не смея и шелохнуться? Мэг и сама бы про себя такое не подумала. Охотница не стала открывать её шкафчик. Она открыла соседний только чтобы забрать парочку запасных топориков и уже вскоре умчалась куда-то далеко. Мэг выдохнула. Не дышала всё это время, а теперь выдохнула. Когда она снимала с крюка хнычущую Клодетт, когда пряталась за скалами и большими деревьями, когда вместе со всеми помчалась к воротам она думала о том, что может быть... То, что было в избе ей на самом деле приснилось? Может быть, Сущность играет с ней в какую-то опасную игру? Мысли её холодили. Делали конечности слабыми. Мэг словно сквозь вату слышала окружающие звуки и уже когда со скрежетом открывались ворота она обернулась буквально на инстинкте, чуть не поймав своим лицом острый топор. Охотница быстро приближалась к ней и в её глазах не было огня, не было никакого света, только зияющая пустотой тьма и забрызганная кровью маска кролика. Её губы скривились в немом оскале и Мэг не слышала, как утробно она взвыла, занося очередной топор над своей головой. Дуайт и Клодетт убегали в туман, а Мэг сорвалась с места и пустилась обратно, вглубь арены. Вот и началась их игра. Охотница и её жертва. В ушах стучала кровь, адреналин разливался по венам, она петляла между полуразрушенных построек и прыгала через препятствия, словно от этого зависела победа в школьном соревновании по забегу на пересечённой местности. Она слышала стук своего сердца, заходящегося в бешеном ритме, и как Охотница пытается поймать хоть одно её движение. В конце концов Мэг волей случая выбежала на открытую местность и побежала зигзагом - так, как делают кролики, пытаясь убежать от охотника с ружьём. Она считала про себя попытки - раз, топор врезался в дерево. Два - в тупую вонзился в землю рядом. Три - пролетел буквально мимо уха. Четыре - отскочил от стены неподалёку. Мэг знала, что она не завоюет золото, если победит в этом забеге. Никто не позовёт её на пьедестал чтобы во всеуслышание объявить победителя. Но она знала, что одно предугаданное движение - и всё закончится. Расплата за ошибку - ещё одна смерть. Сущность вновь заберёт у неё часть себя, и какая-нибудь маленькая, но значительная деталь из прошлого сотрётся. Мэг услышала полёт топора слишком поздно. Он вонзился прямо промеж лопаток, и она не смогла сдержать крика боли, падая на землю. Когда Охотница схватила её за ногу и поволокла по земле девушка хотела позвать хоть кого-нибудь на помощь, но из её груди не мог вырваться ни один звук. И кажется, все кто мог убежать уже сделали это. Земля под ней растрескивалась, стремительно нагревая жаром изнутри всё вокруг. В подвале лачуги Охотница снова нанизала её на один из крюков и Мэг хотелось забиться в приступе бешенства. Она! Так быстро бежала! И делала всё, чтобы этого не случилось! Чтобы показать, что она стоила того, чтобы сражаться с ней на равных. Стоила того, чтобы вылечить её и продолжать играть. И она не смогла этого доказать! Она снова на крюке, ей снова очень больно, она проиграла ещё один раз тому, кого хотела обойти, лишь бы показать из чего она сделана на самом деле. Она должна была убежать! Просто должна была! Обвести её вокруг пальца! Как, как она это делает? Как она предугадывает её движения? Мэг заходилась в крике, сжимая руками скользкий от её крови крюк. Она брыкалась ногами - пыталась раскачаться, соскочить. Но всё было зря. Острые когти Сущности во мгновение ока возникли за её спиной. Тогда Мэг открыла свои глаза. Пот со лба стекал по её лицу. Охотница всё это время просто стояла и смотрела. Мэг пыталась, но даже в отблесках алого света не смогла разглядеть её глаза под маской. Они смотрели друг к другу в глаза, но только один из них видел. Когда когти Сущности потянулись к ней, готовые распотрошить, Охотница потянулась одной рукой к сумке на широком поясе и выудила оттуда какую-то вещь. Она посмотрела на неё - крошечную в своих ладонях, и бросила топор на землю. Мэг видела, как над её головой оказались массивные руки, и почувствовала, как на шею опустилась тонкая нитка, и на грудную клетку опустился лёгкий медальон. Охотница подняла свой топор с земли, попятилась и медленно приложила палец к губам, призывая к тишине. И Мэг затихла. Она закрыла рот и больше из него не вылетело ни звука, даже когда когти Сущности вонзились ей в живот, разрывая кишки. *** Мэг очнулась в Красном Лесу с ощущением вспоротого брюха. Она пошевелила руками, щупая свой живот, но там не было ни крови, ни раны. Только жгло всё равно, словно в кишках пошевелили раскалённой кочергой. Как и всегда. Мэг, да и никто из выживших не знал, происходит ли ещё что-то после того как Сущность забирает тебя к себе. После этого все просто просыпались в общем Лимбе, как это было принято называть, и ничего больше не происходило. Не оставалось ран, только фантомные боли, а ещё ощущение того, что что-то забыл. Как будто напился беспробудно, до отключки, и не помнишь, что вчера вечером было. Вот так ощущалось вмешательство Сущности в личность каждого. Она разбирала их по кусочкам. Забирала себе что-то, что могло показаться ей лакомой частичкой. Некоторые из них были убеждены, что ничего не меняется, и всё что происходит - фикция. Но они ошибались. Просто они уже... Не помнили, что происходило. Мэг села на холодной земле и почувствовала, как что-то болтается на шее. Ах, да. Она нащупала рукой медальон и сняла его с себя, разжала ладонь и... Увидела мордочку. Маленькая мордочка лисы, вырезанная из дерева. С крохотными глазками и большими ушами. Девушка провела пальцами по резьбе - даже что-то вроде похожее на шёрстку ощущалось по текстуре. Помимо мордочки лисы здесь были бусины разных форм и размеров и какое-то колючее растение, название которого Мэг не знала. Подарок от самой Охотницы? Как интересно. А зачем? Сильно не задумываясь над этим Мэг надела медальон обратно и пошла искать лагерь остальных выживших. Вокруг было ни души... *** Что это за штука на шее? О, это медальон. На удачу. Что? Откуда такой? Да, нашла где-то в лачуге. Может он чей-то? Эй, народ! Никто медальончик не терял? Нет? Тогда я его себе оставлю. Он милый. Мэг пробегала ещё пару игр, прежде чем исследовать кое-что. Нет, звучит очень официально, да и она далеко не исследовательница... Просто решила кое-что проверить. Зная, что Лимб довольно большой (многие считали, что границ у него попросту нет), и что на его пространстве можно найти лагеря всех групп выживших, Мэг решила попробовать найти ту избу, в которой жила Анна. Маловероятно что те убийцы и монстры, с которыми они все борются, вне игр обитают в том же подпространстве что и они. Если бы это было так, им бы не было никакого продыху от этого кошмара. Ад происходил бы 24\7. В очередной раз очнувшись после удачной игры Мэг не стала идти к лагерю. Она пошла в противоположную сторону, потому что шестым чувством понимала, где находятся выжившие и костёр. Целенаправленно забредая в густой, вязкий туман, Мэг Томас спустя неопределённое количество плутаний, и похоже даже запутавшись на пространстве без ориентиров, вышла в другую часть бесконечного леса. Как она это поняла? Стало больше сосен. Намного. В их Лимбе деревья имели особенность - они были расположены примерно на одном расстоянии от друга. Дуайт даже замерял - около 4 метров, или что-то вроде того. Очень искусственно, будто они были высажены так специально. Такое расположение создавало довольно много свободного пространства, чтобы передвигаться без усилий на большие расстояния. К тому же кроме деревьев, травы и мха не было почти никакой растительности. Никаких тебе кустиков, никакого... Удобства. Скажем так. Забредая всё дальше в Лимб лес менялся, а на другой стороне тумана лес стал заметно гуще, темнее, и намного более хвойным. Огромные лапы елей где-то свисали до земли. Непроходимые кусты, камни, поваленные деревья. Почти как настоящий лес на свободе! Только был ли это нужный лес? Мэг слабо запомнила местность, из которой она уходила от Охотницы. Но вокруг её дома настолько темно, вроде бы, не было. Мэг шла долго. И чем дальше шла, тем гуще лес становился. Было сложно идти, переступать через коряги и взбученные корни. Девушка ненароком подумала, что вот где действительно не хватает топора. Тут прямо бурелом какой-то! Но спустя некоторое время мучений лес с неохотой, но вновь начал расступаться и очень скоро обнажил перед собой поле. Это даже сложно было назвать полем. Скорее нечто вроде большой круглой поляны. Со всех сторон поле обступал высокий, тёмный лес. Такой же безликий и беззвучный, как и везде в этом измерении. Этим он не отличался от леса в их Лимбе. Мэг ступила на край поля и уже через пару мгновений побежала. Вот где классно было бы бегать! Никаких тебе препятствий, камней, коряг, досок. Лишь земля и трава по щиколотку. И наораться можно! Мэг закричала. Для радости мало нужно, когда каждый день борешься за свою жизнь. Достаточно остаться одной... И вдоволь проораться. На плечо неожиданно опустилась тяжёлая ладонь и Мэг чуть не испустила дух. Она успела только истерически вдохнуть "Ах!", а обернувшись увидела, что это была Охотница. Она стояла позади неё с таким же непередаваемым взглядом. Её топор опять висел на поясе без надобности. Как инструмент, а не оружие. Женщина тут же отняла руку, почувствовав разряд дрожи по телу бегуньи. — Боже! Напугала! Ответа или извинений не последовало - она только склонила голову на другой бок. Большего Мэг и не ожидала. — Мэг. Бегунья Мэг, — низко проговорила Охотница, и что-то внутри тёмных глазниц маски засверкало. — И тебе привет, Анна. — Что бегунья делает здесь? В Лесу? Мэг подняла голову к лицу своей собеседницы и отметила то, что Охотнице было уже не настолько сложно говорить. И предложения стали осознаннее. В прошлый раз она с трудом вспоминала слова. Она учится человеческой речи? Или вспоминает? Мэг вынырнула их своих мыслей. — Да так... Знаешь... Люблю бегать. Бегать и орать. — Хм. В игре... В игре не кричишь, — проговорила женщина и Мэг увидела, как криво изогнулись её губы под маской в подобие улыбки. Она... Она смеётся! Над ней! — Конечно! Потому что это опасно! Охотница издала тихий, сдавленный звук - смех такой, будто бы ей сильно давили на грудь. Тем не менее, он звучал почти добродушно. Лес вокруг них не шумел, потому что не было ветра. Они стояли одни посреди застывшего поля. Убийца опустила одну руку на свой пояс, склонив голову к собеседнице. — Зачем бегунья здесь? — Вообще, я хотела попробовать найти твой дом... но меня больше не это интересует. Мэг нащупала медальон, безвольно лежащий на груди, и приподняла его, показывая Охотнице. — Это ты сделала? Зачем? Женщина чуть наклонилась вперёд и не двигаясь рассматривала - непонятно, Мэг или медальон. А потом выпрямилась обратно. — Оберег. От забвения. — От забвения? Что это значит? Охотница обвела взглядом лес вокруг, словно собирала мысли по всем закоулкам сознания. Мэг почему-то стало очень интересно, что в такой голове происходит во время этого. О чём она думает. — Я знаю, что делает Сущность с людьми, — начала Охотница, не глядя на неё. Она смотрела вдаль, и её голос гулко разносился по округе. — Она терзает. По кусочкам терзает. Но она не трогает своих чудищ. Это оберег. Оберег от забвения. Её взгляд вернулся к Мэг, и она почувствовала себя какой-то невообразимо важной. Как ученик егеря внимал своему учителю, так и она сейчас. Охотница говорила спокойно, у неё был низковатый голос. В этом голосе чувствовалась сила даже в спокойствии. Мэг, недолго пораскинув мозгами поняла, что Сущность видимо не трогает убийц, чтобы не предавать их окончательному забвению. И что медальон как-то должен помочь... Но это было как-то бессмысленно. — Я не убийца... На мне это не будет работать, — высказала она предположение. Охотница склонила голову в другую сторону, внимательно смотря на маленькую девушку. Её глаза словно сверкнули огнём. — Будет, — твёрдо парировала она, — Я убиваю. Я это сделала. Значит оно будет охранять. Охотница подошла к ней вплотную и Мэг едва ли подавила в себе порыв отшатнуться. Большая ладонь, вся в грязи и запёкшейся (чужой) крови легла поверх её амулета, словно впечатывая его в грудную клетку. Девушка снова почувствовала, насколько её ладонь тёплая. Ей не показалось тогда. — Это мой подарок. Награда. — Награда? За что ещё награда? Я тебе проиграла. И ты меня снова убила. Я хотела обойти тебя в той погоне. Готовилась. А всё закончилось как всегда... Опять. Она смотрела на руку, которая прижималась к её грудной клетке, потому что не хотела встречаться с этим взглядом. Смотреть в глаза, которые толком не видишь, было жутко. И она ничего не могла с собой поделать. А Охотницу, казалось, ничего не смущало. Она вообще оказалась какая-то другая... В игре она просто зверь. Зверь, охочий до крови и убийств. А здесь... Мэг ещё было сложно определить. Её гулкий голос разнёсся у неё над головой. — Хорошо сражалась. Ловко бежала. Быстро. С тобой... Интересно играть. Мэг сдерживалась, чтобы не ответить, что для неё это всё не игра... И каждая новая смерть ничем не легче предыдущей. Но она решила смолчать. Обидно было. И стыдно. Аж в лёгких жгло. — Не хочу, чтобы забывала. Бегунья Мэг должна продолжать бежать. Анна отняла руку от её грудины и снова погладила, точнее потрепала её по голове. Довольно неряшливо. Она пошла вперёд, но на пол пути обернулась за спину. Мэг потянулась, чтобы поправить выбившиеся волосы. — Бегунья хочет есть? — прозвучало из её уст особенно заботливо и непринуждённо. Будто мама зовёт кушать. Только Анна совсем на её мать не смахивала. — Спасибо, но не думаю... Не хочется как-то, — отмахнулась Мэг, но пошла вслед за ней. Мэг задумалась, откуда Охотница в прошлый раз взяла ту пару зайцев, если она не видела в Лимбе ни одного животного. Единственные обитатели лимба - вороны - мало смахивали на живых существ. Ничем не питались, бесцельно летали, гнёзд не вили. Поймать их было сложно, да и мясо у них жёсткое и невкусное. Кроме них даже малейшей мыши ни Мэг, ни её товарищи не видели. Возможно, задумываться об этом просто не надо было - Охотница просто оправдывала своё прозвище. Может, дичь вообще появляется от одной её силы мыслей... Анна двинулась прочь - обратно к лесу, ей одной очевидной дорогой. Мэг пошла следом за ней. *** Они сидели у костра. Довольно скудного и слабого. В лесу было очень сыро. Мэг даже подумала, что возможно где-то неподалёку река, или озеро, но в шаговой доступности был только небольшой ручеёк. Охотница склонила колено перед костром, пытаясь раздуть его и сделать больше. Мало что получалось - вся щепа была сырая. После нескольких безуспешных попыток женщина просто подсела к Мэг на бревно. Сама Мэг хмуро смотрела на жалкий костёр и обнимала себя руками, растирая предплечья. Чем она думала? Надо было взять свою ветровку. В лесу вообще никогда не бывает тепло. Охотница пошарилась в подсумке, и достав небольшой камень принялась затачивать лезвие топора. Мэг отметила, что на поясе у неё была ещё парочка метательных топориков. Зачем в лесу ходить с оружием? Всё равно тут ничего нет. Хотя, может быть это она чего-то не знает... — Бегунья зачем-то пришла. Говори, — прозвучало недовольно. Даже нетерпеливо. От этого у Мэг было только желание поглумиться. — Да так, пришла спросить, почему ты меня убиваешь каждый раз. А то жить хочется. — Глупый вопрос. Так надо. — Так надо? А сейчас тогда почему не убьёшь? Звук заточки прервался, и Охотница повернула к ней голову. Мэг смотрела пристально в то место, где должны были быть глаза. Понадобилась пара минут тишины, прежде чем женщина выдала довольно неожиданный вопрос. — У бегуньи есть друзья? На её стороне? Брови Мэг поползи вверх. Она качнула головой. — Друзья? А к чему это? Есть парочка. Охотница склонила голову к плечу. Она частенько так кивала. Жест заинтересованности. Это напомнило девушке собак, те тоже так делают. Женщина не ответила. Только продолжила свою работу, методично обтачивая лезвие. И лишь спустя долгую паузу она заговорила так, словно ей это кто-то запрещал. Слова давались ей с трудом. — У бегуньи есть друзья. А у Анны нет. С Анной... Со мной... Никто давно не говорил. Очень давно. Прозвучало почти трогательно, если забыть весь бэкграунд из их смертельных игр друг с другом. Анна прекратила свою работу и уставилась на свою руку. Она пристально всматривалась в свою ладонь, а потом на какое-то чёрное массивное кольцо на своём пальце. Помнит ли она, что это за кольцо? От кого оно, или что для неё значит? Сущность меняет всех, кто попадает ей в сети. Даже Мэг, пытающаяся сохранить здравый рассудок, уже не была уверена, та ли она Мэг, что попала сюда в первый раз. Наверняка нет. Так же как Охотница. Как та Анна, которую когда-то затащили сюда по воле судьбы. Её старая одежда давно была изношенной и грязной, тут и там в пятнах крови. Её руки почернели так, что неясно - это что-то с кожей, или всё ещё возможно отмыть? Ох, сколько бы тут понадобилось мыла. Её маска. Можно ли её снять? Этот вопрос Мэг заботил больше всего. Насколько Сущность забирает у людей человечность? Какой кусок может себе отхватить? — Мэг. Раздалось гулко. Даже без этого пресловутого "бегунья". Они не смотрели друг на друга. — Да? — У тебя есть враги? — спросила Охотница тихо. — Враги? Кроме тех, кто вешает меня на крюки... Не знаю. Мэг задумалась. Довольно странный вопрос, но она спрашивала настойчиво. Возможно, Охотница просто хочет её послушать? Девушка не знала, зачем это, но пустилась в воспоминания. Врагов у неё не было, но была такая... Неприязнь. Кейт, например. Точно, у неё с Кейт недавно был очень неприятный случай. Она буквально продала её жизнь за свою в одной игре. Очень подло с её стороны. — Есть одна девушка... Мы недавно были с ней в одной команде. Нормально бегали вместе, вроде бы. Но она раз за разом переманивала внимание убийцы с себя на меня. Я не смогла тогда убежать. Спасла её под конец, но её не заботило, убегу ли я сама. Тот огромный полудурок с дубиной перемолол меня своей дубиной. Больно было. Если бы у Охотницы были звериные уши, она бы сейчас их навострила. Она повернулась к ней, внимательно разглядывая. Из спокойной она вдруг стала намного более заинтересованной к разговору. — Что за девушка? Какая она? — нетерпеливо выпалил она. — Да ты её не знаешь, толку если я имя скажу. Она такая вся, знаешь, девушка-девушка. В майке чёрной вроде бы. Волосы такие красивые, волнистые. Блондинистая. У нас взаимная неприязнь, но мы не враги. Просто всякое происходит... Цель то у нас одна. Охотница ничего не ответила на это. Просто запомнила. Вновь раздался звук заточки лезвия. Мэг от скуки смотрела на то как работает женщина, потому что не хотелось идти обратно в лагерь. У них хоть и странная компания, зато интересная. Спустя время рядом с Мэг большой топор вонзился лезвием в землю. Охотница, заметив, что девушка смотрит за её работой, протягивала ей свой топор, удерживая тот за изогнутое древко. — Хочешь подержать? Мэг взглянула на Анну, и та кивнула ей. Она обхватила рукой древко и попыталась поднять, но получалось с трудом. — Тяжёлый! — сказала она со смешком. Даже встала и попыталась снова. Огромный у неё топор. Мэг подняла его только двумя руками. Вместо того чтобы попытаться им замахнуться она просто отдала его хозяйке. — Не по моим размерам. Большой очень. Вместо своего тяжёлого топора Анна сняла и передала со своего пояса метательный топорик. Метательные были поменьше и полегче. Мэг приняла его из её руки с интересом. Он приятно лежал в руке. Так странно. Эти топоры терзают столько людей, а сейчас в её руках. Даже как-то уверенности придаёт. Мэг подняла топорик над собой и замахнувшись попыталась его метнуть, но тот просто воткнулся в землю неподалёку. Даже с прокручиванием кинуть не получилось. — Как ты их так кидаешь? Не получается что-то. А казалось просто. — Бегунья хочет учиться этому? — Охотница склонила голову к плечу, глядя на неё. — Что? Нет, что ты! Мне это вообще незачем. Не убивать же я пришла сюда. Охотница тяжело вздохнула, откладывая топор куда-то на землю. Её взгляд устремился к верхушкам сосен. Она надолго замолкла. Сидела, подперев подбородок ладонью. *** Когда Мэг вернула топорики Охотнице они снялись с места и побрели к границе этого Лимба. Шли молча, и Томас шла строго за спиной Анны – мало ли, что ей вдруг придёт в голову. Нельзя к хищникам поворачиваться спиной, да ведь? Даже если этот хищник носит маску кролика. Охотница ничего не говорила. Только тяжело дышала и изредка напевала случайные мелодии. А ещё осматривалась по сторонам – наверное, искала ориентиры, по которым сама бродит в этой местности. И всё ещё никаких животных или птиц. Этот лес был мёртв, так же, как и их. Мэг уже порядком замерзала, когда поняла, что они ходят кругами. Пару раз они прошли мимо сосны с угловатыми корнями. Даже не пару раз – больше. Когда девушка в очередной раз чуть не споткнулась о большой корень, то подошла к Охотнице и дёрнула её за край ткани. Она обернулась. — Слушай, мы туда идём? Мы мимо этой сосны, — она показала себе за спину, на характерные корни, — уже много раз проходили. Охотница помолчала пару минут, встала на месте и осмотрелась кругом. Что-то в её движениях было неестественное. Обычно двигалась она не так. Шумно втянув воздух, она подняла голову к небу, а потом к земле, усеянной хвоей. — Не помню… Не помню, как идти. Мэг оторопело уставила на женщину, которая растерянно пыталась зацепиться взглядом хоть за что-то, и очевидно не находила ничего. Это было даже как-то тревожно – для неё было свойственно уверенно идти и находить любые пути, а сейчас её руки потянулись к голове, прикасаясь к вискам. Помотав головой, точно отгоняя от себя что-то, она опустила её, смотря в землю. — Не помню, что это за лес. Ещё вчера… Всё было нормально. — В каком смысле? С лесом что-то случилось? Она снова резво помотала головой. Её словно было тяжело что-то осознать. Мэг подошла к ней поближе, положив руку ей на пояс. Женщина никак не отозвалась на прикосновение, только замерла совсем. Они стояли так некоторое время, и Мэг сама пыталась найти что-то знакомое среди рядом почти одинаковых сосен, которые различались только высотой. Пыталась найти знакомые груды камней или кусты, но она обычно не обращала внимание на такие вещи в Лимбе. Спустя некоторое время Охотница вновь заговорила, вполголоса. — Это мёртвый лес. Он не живой, - она отняла одну руку от головы, - Здесь нет ничего настоящего. Всё какое-то… Не такое. Лес меняется. Сущность меняет его, когда ей хочется. Мэг внимательно слушала её. Действительно, это могло быть правдой. Всё здесь было в безраздельной власти Сущности, и если она хочет, то наверняка может легко поменять что либо в Лимбе. — В один день можно наткнуться на родниковый ручей, а на следующий день его уже не будет. Появляются и исчезают реки. Тут нет животных… — А как же те зайцы, которых ты для меня принесла в прошлый раз? — Ах, да… — Анна повернулась к ней, глядя сверху вниз, будто только заметила её под боком. — Иногда тут появляются животные. Когда я об этом подумаю, — небольшая пауза, — Но не всегда. Она отняла вторую руку от головы и коснулась руки Мэг, проводя пальцам по указательному пальцу. Мэг отняла от неё руку, и она взяла её в свою, сжимая в своей ладони. Не сильно, но ощутимо. Томас казалось, что она прочувствовала всю фактуру этой руки и каждую мышцу. Они вновь пошли, не разнимая рук. Лес никак не препятствовал им – просто обступал безликой серой стеной. Они плутали так, пока Охотница размеренно рассказывала ей. — Знаешь, Сущность путает мысли. И переставляет разное с места на место. Она… Путает этот лес. Я не могу запомнить, что где, когда он уже меняется. Это не настоящий лес. Знаешь, как пахнет настоящий лес? Как ощущается? Я ещё помню настоящий запах хвои, дерева, болотной трясины, как пахнет осень, пожухлая листа. Как снег под ногами хрустит. Тут ничего этого нет. Да. Тут даже краски были не такими, какими должны быть. Очень много серого. В чём-то Анна была чертовски права. — Это уродливый лес. Я скучаю по живому лесу. Если бы мы были там, снаружи… Я показала бы тебе настоящий лес. *** Они так и не нашли ни ту опушку, где встретились, ни ручей, ни границы, которая состояла из густого, тёмного леса. Казалось даже, что лес менялся прямо на протяжении их ходьбы. Даже сосну с огромными узловатыми корнями они больше не встретили. Зато вернулись к костру. Итак скудный, он уже давно дотлевал. Из-за сырости было ещё холоднее, чем на самом деле. Мэг уже продрогла и успела несколько раз поругаться на саму себя, что не взяла ни своего жилета, ни ветровки. В лесу ведь вообще никогда особо тепло не бывает, о чём она думала? Охотница попыталась развести огонь, но попытки были тщетны – пламя не хотело разгораться. Мэг неподалёку разминалась на месте, растирая свои плечи в попытке разогнать тепло по телу. Идиотская ситуация вышла, но они хотя бы не потеряли друг друга. А то как-то была у них среди выживших пара таких же как они путешественников – тоже вышли прогуляться навстречу туману, и прямо по пути потеряли друг друга, хотя шли совсем рядом, только за руки не держались. Вернулись, конечно, кое как, по одиночке. И рассказывали всякий бред. — Мэг, — позвала её Охотница, и она сразу обернулась. Та уже сидела на бревне. — Тебе холодно? – Мэг кивнула с запозданием. И в следующее мгновение женщина развела руки в приветственном жесте. — Иди ко мне. Мэг замерла и в её голове было только два пути. Принять приглашение, либо сбежать. С одной стороны, такие объятия могут нафиг сломать ей все рёбра, а с другой – куда она побежит? Лес не хотел их выпускать, что так навряд ли она куда-то убежит, если рассердит свою собеседницу отказом... К тому же, Охотница, кажется, относилась к ней как-то по-особенному. Явно что-то к ней испытывала. Иначе она бы не впускала её сюда, в свой дом, не кормила бы дичью, не лечила. Мэг было не по себе от мысли, что та начинает испытывать к ней привязанность. И на ней решение – прекратить всё это одним неосторожным жестом, либо… Подождать, что из этого выйдет. Маленькими шажками она приближалась к женщине, но готова была в любой момент сорваться с места и убежать прочь. Ладно... Будь, что будет. Возможно, этот выбор что-то ей принесёт. даже что-то полезное, возможно. Пусть и не убережёт её от новой смерти в её руках на арене. Если что, Мэг надеялась вновь проснуться в Лимбе. Когда она подошла вплотную, большие руки прижали Мэг к себе, буквально заставляя завалиться на женщину. Мэг оказалась у Охотницы на коленях и была прижата к ней - большой, с шумным дыханием, чужой, но одновременно словно очень знакомой. Очень отдалённо, но знакомой. Девушка поджала ноги к себе, и большая рука подтянула их ещё ближе к себе за щиколотку, прежде чем просто обхватить её за плечи в попытке накрыть собой, своим телом. Как делает мать-орлица, да и любая мать, пытающаяся согреть своё дитя. Мэг устроила свою голову точно под её подбородком и это местечко оказалось для неё таким уютным, что весь страх и неприязнь отошли на второй план. А ещё… Анна такая тёплая. Тёплая, как печка. Чувствовалось, как она дышит. Дышит глубоко и тяжело. Как вздымается её грудь при каждом вдохе. Как руки аккуратно поправляют небольшие косички. — Я больше ничего не могу для тебя сделать… Может, сон приведёт тебя домой? Мэг не хотелось говорить. Если честно, даже если бы она захотела, наверное, не смогла бы. Желанное тепло и объятия вводили её в странное подобие транса. Как давно её обнимал кто-то с такой любовью? Это были не сильные, но по-своему крепкие объятия, удобные, уютные. Тепло обволакивало её продрогшее тело. Мэг сложила руки домиком и принялась греть их, когда Анна вновь начала напевать какую-то песенку. Мелодия гулко рождалась в её груди выходила наружу нежным басистым звуком, который можно было почувствовать кожей. — Мне эту песню напевала мама. А я пою её тебе. Охотница пела ласково. Мэг ещё никогда не слышала настолько нежного напева из её уст. Обычно она пела песню, которую пела всем своим врагам. И она была похожа на колдовство - приводила в ступор, постепенно опускала поглубже в потаённые страхи. Там, где страшные сказки оживали самым ужасным образом, где за тобой гонятся волки, ловят и рвут на кусочки. Где нет места хорошему исходу, даже лучику света. А когда пение прекращалось, она выла как волколак. В ярости кидалась на свою добычу и вонзала топор в подвернувшиеся руки, ноги, спины... А эта песня была как одеяло. Тёплое такое, пуховое. — Мало мне воздуха, мало мне хлеба, — ладони ходили по её плечам, разогревая кровь, — льды, как сорочку, сорвать бы мне с плеч. В горло вобрать бы лучистое небо, меж двумя океанами лечь... Мэг закрыла глаза и увидела перед собой океан. И солнце тоже. Она так соскучилась по солнцу. Тёплому, обычному солнцу. Не тому, что жжёт на ферме Колдвинд. Возможно, это тоже колдовство, а возможно её подморило тепло и уютные объятия, но захотелось спать. Дрёма нагоняла слабыми волнами. Охотница пела надрывно, подвывая, но это больше не было похоже на зверя. Звук рождался в её груди самым чудесным образом и тихо доходил до ушей Мэг. — ...Под ноги лечь у тебя на дороге, звездной песчинкою в звездный песок, чтоб над тобою крылатые боги перелетали с цветка на цветок. Она затихла и отняла руки на пару мгновений, прежде чем Мэг услышала шуршание ткани, а затем маску кролика, которую Охотница сняла и положила рядом с собой. По её волосам прошлась широкая ладонь. Девушка смотрела на эту маску с запозданием осознавая, что произошло. — Мэг, моя Мэг... Зайчик мой. Она уже хотела импульсивно дёрнуть головой вверх, но женщина, предугадав это движение, остановила её голову рукой, прижимая к своей шее. — Не смотри на меня, пожалуйста, не смотри... Ни за что не смотри на моё лицо. Она говорила без злобы, и это был совсем не голос Охотницы - нет, это был умоляющий голос, жалобный. Казалось, что она вот-вот заплачет. У Мэг колотилось сердце. Она видела перед собой маску кролика, отдельно, забрызганную кровью, но просто маску. И она не имела никакой возможности заглянуть в глаза Анне, так отчаянно просящей её ни за что на неё не смотреть. Если она ослушается, то всё это прекратится. Мэг этого очень не хотелось. Не только потому что она рискует снова полечь под её топором, но и потому что неожиданно из искренних побуждений, ей не хотелось расстраивать эту женщину. Между ними образовалась какая-то необъяснимая связь, которую не хотелось губить в корне. К тому же очень хотелось спать и не хотелось никуда бежать. На макушку ей опустились холодные губы, а потом прижались к ней щекой. Анна глубоко вздохнула, и Мэг вместе с ней. Она закрыла глаза.