Королевские манеры

— Госпожа Дилюк, Вы выглядите смущённой. Венти на неё смотрит сейчас так, словно не она во всём этом виновата и не из-за её колена меж чужих ног Дилюк так краснеет и пыхтит. Венти руки по обе стороны чужой головы ставит, норовясь в глаза заглянуть своими ехидными с прищуром. Дилюк на неё не смотрит, только лишь руки мелко дрожащие на талии укладывает. Ей стыдно, ей так ужасно стыдно, что та самая героиня, что по ночам ломает позвоночники магам Бездны и сжигает заживо рекрутов Фатуи в их крепостях, сейчас лежит, давлением чужим прижатая. Лежит так невинно и неопытно, глаза смущённо прикрывая и дыша неровно. — Ну же, принцесса, не молчите. Это не королевские манеры. Венти над Дилюк склоняется низко так, чтоб дыхание горячее над ухом ощущалось ярко. С этого Дилюк ёжится, провоцируя трение колена чужого о вульву. Венти неслышно усмехается, видя как чужое лицо в эмоции мгновенно меняется. — Если Вы не хотите сами говорить, то мне придётся Вас вынудить, госпожа. Всё происходящее — игра в кошки мышки, где Венти оказалась хитрой кошкой, что загнала невинную мышку в угол. Дилюк знает, что это игра, что она может правила — и саму Венти — подмять под себя, но стыд горящими ушами подминает её. И Венти давит ещё больше. — Мне очень жаль, но это вынужденная мера! Пока Вы так молчите и сексуально кусаете губы, я не остановлюсь. Дилюк прячет голову в чужом плече, крепко прижимая к себе за лопатки. Так невинно и наивно, будто бы её спасёт её же мучительница. Венти по сравнению с Дилюк — крохотная, но сейчас ощущается такой большой, она будто всюду и теперь зажата Дилюк. Венти хитро улыбается, прижимает к своему плечу за мягкие волосы на затылке крепко и усаживается поверх чужих бёдер. Не елозит, не сползает назад и не норовит задеть любым похабным способом. Волосы перебирает чужие медленно, невинно, будто бы успокаивает. И это работает — Дилюк расслабляется. Пока Венти не открывает рот снова. — Госпожа Дилюк, пожалуйста, — дыханием горячим у уха обжигает, — лягте на спину. А руки... Венти скользит свободной рукой к чужому локтю, намекая, чтоб та убрала руку с её спины. Дилюк слушается, не понимая, чего ей ожидать, но позволяет свою руку перехватить. Венти гладит по костяшкам, по золотому кольцу, переплетает пальцы на момент и опускает чужую руку на свою талию. — Или, может быть, Вы предпочитаете здесь? Руку чужую Венти смещает на бедро своё с ехидством. — Или всё же здесь? Венти руку чужую на грудь свою небольшую укладывает. По сравнению с её комплекцией, своими руками Дилюк может её тело руками чуть ли не полностью обхватить. Дилюк такого не ожидает, потому, руку норовя убрать, случайно её сжимает, по чужому телу пропуская мурашек волну и одобрительный выдох. — Значит, здесь. Обе в домашней одежде, но Дилюк чувствует себя нагой и полностью разодетой, когда на спину опускается на кровать. Венти цепляет вторую её руку и укладывает тоже на грудь. — Смотри на меня. Дилюк стыдно, она дыхание успокоить пытается и взгляд на Венти переводит медленно и боязливо. Та тут же улыбается ехидно и делает то, чего боялась Дилюк больше всего. Руки у рта своего буквой «V» складывает и язык похабно высовывает, глядя прямо в глаза без стеснения. Мысленно Дилюк умирает, а внешне чуть ли не багровеет и со стоном отчаянным отводит взгляд. — Вы уже делаете успехи. Кто знает, может такими темпами и заговорите. — Перестань. Тон у Дилюк больше молящий, нежели приказной. Ещё одна такая фраза и она едва сдержится от того, чтоб отчаянно не взреветь. — Надо же! Я смогла вытащить из Вас хоть одно слово! Но мне мало. — Венти притворно обиженно надувает губы. — Жест я Вам не зря показала, знаете ли! Дилюк тушуется, теряется и не знает — бежать к чертям собачьим или остаться под этой хитрой кошкой. Минута раздумий, нервного покусывания губы и она решается — поддастся. Венти это словно в глазах её видит и с насмешкой победно ухмыляется. Тонкие бледные руки скользят по чужой талии, плечам, залезают под тонкую рубашку и дразняще водят по рёбрам. Дилюк держится, молчит, но дышит громко и неровно — предвкушение. — Я же говорила, что его не стоит носить, — обиженным тоном тянет Венти, когда на спине чужой нащупывает застёжку бюстгальтера. — Я была на работе. — И что! Посмотрите, как надо. Расстегните мою рубашку, раз Ваши руки в этом месте. Дилюк знает, о чём Венти говорит. Знает, что у той принцип — не носи то, что тебе неудобно и живи счастливо. Пока она дрожащими мелко пальцами расстёгивает пуговицы на рубашке Венти, та делает аналогично с Дилюк. Только не дрожаще, а совсем бесстыдно и с довольным выражением лица. — Я буду признательна, если Вы снимете всё остальное. И с себя, и с меня. Хотя, я в этом могу помочь! Не дожидаясь чужого решения, Венти внаглую поддевает край чужих домашних штанов и так же внаглую их стягивает, ехидно улыбаясь от отсутствия сопротивления и возмущения. И с собой резво тоже самое проделывает, совсем не стесняясь. — Мне не нравится вот это, — с недовольным выражением лица тычет в чужой всё ещё не снятый бюстгальтер. — И ещё кое-что, но Вы меня сожжёте, если я скажу об этом прямо, ехе. Дилюк вздыхает, понимая, что она никуда не денется. Потому приподнимается на локтях, сдавленно шепча: — Бретели сзади. Отстегни. — С радостью! Венти нетерпеливо с ними возится, всё никак не переставая на месте ёрзать. Когда застёжки все отцепляются наконец, с огромнейшим довольством и чужим смущением стягивает такую мешающую и дурацкую вещь — неудобно же! — Вы как всегда красивы, принцесса. Такие линии... Венти ведёт от плеч к груди. — Такие изгибы... Невесомыми касаниями проводит по ребрам. — Такие формы... Заботливо проводит по шрамам по всему телу. Мягко и осторожно, словно старается те старые раны залечить. — Вы так красивы... Дилюк закрывает лицо руками, потому что краснеть больше некуда, а стыдно просто до ужаса — терпеть невыносимо. Венти совсем незаметно и мягко опускает руку на промежность. — И явно так возбуждены. Бесчисленное количество раз успела себя за пальцы укусить Дилюк. Чует, что следы там останутся на добрые несколько дней. — А ещё было бы просто чудесно, если бы Ваша королевская натура соизволила лечь чуть выше. Венти слезает с чужих бёдер и ждёт нетерпеливо просьбы исполнения. Под лопатки чужие пихает ещё одну подушку, чтоб было удобнее. И чтоб всё, абсолютно всё было видно. Если Дилюк на Венти взглянет, конечно. Не будь сейчас такой игры, где Венти — просто хитрая и медленная в поимке добычи кошка, она бы набросилась зверем, искусала бы чужую шею и понаставила бы кучу меток на излюбленной груди, царапала бы бёдра и целовала бы глубоко и мокро. И ведь так всё обычно и происходит — грубо, быстро и горячо, потому что у обеих терпения мало. Но для игры его придётся понабрать. К великому сожалению Венти и оправданным ожиданиям, Дилюк на неё не смотрит совсем. Она заставит это сделать, явно, но чуть позже. Всё-таки, мышки не так сильны против опытной кошки. Она медленно чужое бельё стягивает, отмечая с довольством, как начинают бёдра Дилюк после этого дрожать мелко. Дразняще проводит под коленом, подушечками пальцев ведёт медленно до лодыжки, вызывая щекотку. Мучает. — Вы были явно в нетерпении, но не сказали ничего! Королевские манеры предполагают честность с народом. — Я не королева, прекрати меня так звать... — сипло подаёт голос Дилюк. — Средь жителей Вас называют королевой Мондштадта без короны. Неужели это такая ложь? — А Архонтки всегда преклоняются перед королевами? — язвит зря Дилюк. Зря, потому что тут же воздухом давится, когда Венти совсем неожиданно проводит невесомо совсем по клитору. — Насчёт других не знаю, но Анемо Архонтка явно любит свободу. И прямо сейчас доминирует над королевой, разве не так? Дилюк ей не отвечает — попросту не может, рот зажав рукой. Потому что Венти не собирается на одном касании останавливаться — медленно и тягуче ласкает пока только пальцами. Мягкими и мокрыми поцелуями покрывает живот, грудь, оставляет на ключице метки — всячески изводит. На места мокрые дует намеренно, вызывая дрожь на чужой коже и сдавленные вздохи сверху. Внезапно всё это исчезает и Дилюк боготворит Богиню, что пытки закончились. Только делает это слишком рано, потому что спустя пару секунд чувствует горячий язык на внутренней стороне бедра. Хочется свести ноги, что и делает она невольно. — Рано ещё! Задушите! — недовольно мычит Венти, с силой разводя чужие ноги обратно. — Прости. — Я Вас прощу, только если Вы расслабитесь и придушите меня бёдрами попозже. Но если Вам так не терпится... Резво Венти приближается ближе, с силой сжимая чужие бёдра — старается крепко пригвоздить к кровати. И ведь не зря — стоит ей языком пока просто широко по промежности чужой мазнуть, как Дилюк выгибается до хруста. Каким образом такой девушке, которую невозможно сломить ничем — ни силой, ни пытками, досталось настолько чувствительное тело? Венти в деле своём любом просто профессионалка. И так же прекрасно и профессионально прямо сейчас отлизывает, вызывая в Дилюк шквал эмоций и чувств. Таких, что она иногда несдержанно стонет. Таких, что она выгибается как только может. Таких, что крепко в руке сжимает чужие волосы. Таких, что Венти приходится её бедра держать со всеми усилиями. Таких, что ей до пятен перед глазами хорошо. Таких, что Венти довольно — даже слишком — от недостатка воздуха хрипит, ведь Дилюк её бёдрами всё равно невольно душит. Дилюк обычно терпелива и нельзя её быстро сломать, она успевает два раза довести Венти, а самой закончить только после. Но когда Венти берёт дело в свои руки... Точнее, в свой рот, то это происходит за считанные минуты. Как и сейчас — со сдавленным вскриком Дилюк содрогается, волосы Венти с силой в руке сдавив. Та тоже стонет от такого довольно и отстраняется, довольно облизываясь. В глазах её — всё ещё похоть. — Вы всё такая же вкусная. Попробуете себя на вкус? — требовательно стучит Венти по своей губе. — Иди сюда уже. Дилюк целует её нетерпеливо, горячо, норовит укусить, языком чужого касается и по зубам ведёт. Венти не остаёт, инициативу забрать пытается, но остаётся только отвечать и цепляться за остатки одежды — одну лишь рубашку. — Ложись, — требовательно в поцелуй рычит Дилюк. Теперь пришла её очередь. Она и не против.