Трофей Пятнадцатой Индотрибы

Вы готовитесь принять неизбежное. Псы приближаются. Малой беззвучно шевелит губами. Наверное, читает какую-нибудь молитву своему любимому Светочу. Наверняка же есть у долорианских святош что-то подходящее для такого момента. ЧУЙКА: Мелкий боится смерти. Но его немного успокаивает то, что он умрёт не в одиночестве. А плечом к плечу с братом по оружию. Как революционер. Или герой из фэнтези-романа про героических фэльвов. ПОНТЫ: У тебя где-то такие же чувства. ДОБРЫЙ МАЛЫЙ: С примесью того, что ты бы предпочёл хотя бы *попытаться* спасти одного очкастого фэльва. СМЕКАЛКА: Шансы на это крайне малы. Луч небесного прожектора добирается до вашего пятачка, скользит по руинам и по разбитой снарядами дороге, по серым и чёрным спинам огромных псов. Ты отваживаешься на секунду поднять глаза. Посмотреть на что-то прекрасное и величественное за миг до ужасной смерти. Твой голос хриплый и едва различимый в звуках воздушных винтов и в рычании собак. - Слышь… Это… это не патрульный аэростат... А затем раздается пулемётная очередь. Вы с Мелким Очкариком рефлекторно приседаете, бросаете арматуры и закрываете головы руками. Ты не знаешь, почему с воздушной боевой машины Коалиции стреляют. Может, они решили, что именно здесь тусуются после диверсии террористы-коммунары, сбившие первый аэростат. Может, они каким-то образом увидели вашу драку с собаками и решили помочь вам. В любом случае, ближайшую минуту вы прикидываетесь частью стены и не дышите, зажав уши ладонями и втянув головы в плечи. Сквозь пелену отбивает ритм страшный звук автоматического оружия – ты никогда раньше не слышал ничего подобного. Ничего общего с ночными перестрелками в Джемроке, с этими жалкими одиночными хлопками однозарядных пукалок. Земля взрывается фонтанчиками камешков, осыпая вас мелким неприятным дождём щебенки. Звук выстрелов замолкает. Ты отнимаешь руки от ушей. Теперь только эхо продолжает звоном отражаться от руин. Боевой аэростат проплывает по небу, унося луч дальше, к месту крушения. Вы встаете на ноги и видите перед собой вздыбленный асфальт бывшего проспекта и невнятное дымящееся месиво. Впрочем, вам уже мало что видно, пожар неподалёку стал значительно меньше, темнота снова вступает в свои права. Разве только резкий нутряной запах крови (и менее приятной органики) намекает на то, что произошедшее вам не привиделось. Вы с Мелким Очкариком смотрите друг на друга. Ты вдруг не в тему начинаешь смеяться. И делаешь это так заразительно, что ближайшие пару минут вы просто ржёте, хотя смех этот несколько напоминает истерику. - Это успех, -- выдаешь ты, отсмеявшись. – Давай пятюню. Вы виртуозно исполняете пилотское приветствие и, не сговариваясь, его нижнюю ответочку. Ощущение полноты жизни после внезапного спасения шарашит вас. Тебе кажется, твои лёгкие сейчас вспыхнут от света, как у самой Долорес Деи. Вдалеке слышится жалобный вой. - Пора валить, -- ты резко понижаешь голос. Неизвестно, сколько собак осталось, и сколько из них готовы продолжить охоту на вас. Может, они разбежались. Может, фарш из коллег заинтересует их больше, чем парочка подростков. А может… Короче, лучше оказаться как можно дальше от их решения, каким бы оно ни было. Ты делаешь шаг и едва не падаешь, вскрикивая. Прокушенная прямо над ботинком икра дико болит, из дырки в джинсах течет кровь. НАБЛЮДАТЕЛЬНОСТЬ: Штанина промокла и в ботинке хлюпает. Дерьмо дело. Эйфория от победы сменяется жгучей болью и дрожью. Ты не уверен, что сможешь идти. Малой присаживается на колено рядом с тобой, достает из кармана чистый носовой платок и крепко перематывает твою ногу, насколько позволяет размер ткани. Потом подныривает тебе под руку, даёт опереться о своё плечо. Ты шипишь от боли. ПОНТЫ: Лажа какая-то. САМОУНИЧИЖЕНИЕ: Ты от него зависим… неудачник. ДОБРЫЙ МАЛЫЙ: Он теперь практически твой брат по оружию. Принять братскую помощь не зазорно. НАБЛЮДАТЕЛЬНОСТЬ: Мелкий Очкарик хоть и мелкий, но легендарно упорный. С его помощью ты сможешь передвигаться некоторое время, пока волна боли не схлынет. ТЯГА: Или пока ты не найдешь *что-нибудь особенное*, чтобы обезболиться! У меня на этот счёт есть парочка мыслей… - Идём, -- говорит Мелкий Очкарик, глядя на тебя из-под твоего плеча. – Тебе серьёзная медпомощь нужна. Есть идеи, где… - Ага, -- ты перебиваешь его, дергаешь подбородком в знакомом направлении. – Нам туда. Вам двоим приходится несладко – тебе идти с прокушенной ногой, ему – тащить часть твоего веса, мистер охуенно тяжелый качок. Так что путь в два километра занимает у вас около часа. Вы оба ощутимо дрожите, от пережитого шока и от боли тоже. Пару раз вам приходится делать привал. На второй раз ты закуриваешь и даешь затянуться своему *партнёру*. НАБЛЮДАТЕЛЬНОСТЬ: - Судя по кашлю, это его *первая* сигарета. ПОНТЫ: - Судя по *всему*, у него сегодня *охуенно* много всего было *впервые*. Вы выходите к трассе. Ветер меняется, и теперь воняет не жженным мусором, а мазутом с автострады. Ты останавливаешься, чтобы отдышаться. - Всё, пришли. Видишь вон там, на съезде, здание со светящимся долорианским крестом? - Это больница? - Ага, местная богадельня для нищебродов. У них есть круглосуточная дежурка. Мы с пацанами там кучу раз бинтовались после драк. Тамошние святоши не отказывают *деткам*. - Я тебя доведу. - Нет. – Ты отрицательно качаешь головой и делаешь выразительный жест в сторону Восточного Джемрока, который раскинулся по ту сторону автострады. – Тебя во-он там ждут. Я сам доковыляю, не ссы. Он тоже мотает головой. Боится тебя оставлять сейчас. Несмотря на боль, тебя накрывает волна умиления. Маленький отважный кавалерист, весь в грязи и копоти, уверен, что раненный брат по оружию без его помощи не справится. - Представь, какая сейчас в городе паника из-за упавшего аэростата, -- говоришь ты бодро. – Да твоя бабулька интернатовская там сейчас кукухой поедет от волнения. Всё, проваливай. Ты мягко отстраняешь его. Твои слова возымели действие. Но он не торопится отходить, смотрит, насколько крепко ты стоишь на своих двоих. Несколько движений, как на разминке перед забегом… Всё работает. Тебе по-прежнему дико больно, но ты совершенно точно в состоянии пройти сам триста метров до госпиталя. - Тогда это, выходит, всё, -- Мелкий Очкарик смотрит на тебя снизу вверх, закусив губу. Он просто мастер скрывать эмоции, но… ЧУЙКА: - Ему будет не хватать тебя и твоих тупых шуток. ПОНТЫ: - И знания, что кто-то готов за него заступиться. ДОБРЫЙ МАЛЫЙ: - И что кому-то совершенно пофиг на его сеольское происхождение… ПОНТЫ: - Заткнись. Мой братан *РЕВАШОЛЕЦ*. ДОБРЫЙ МАЛЫЙ: - Ого. Молчу, молчу. Малой оглядывается на трассу. Полуночные мотокареты проносятся по ней с резким гулом. Однако, здесь есть, где перебежать её безопасно. За автострадой видны улицы, частично освещенные фонарями – невиданная роскошь! В Северном Джемроке и Фобуре ночной иллюминации, кроме звёзд, луны и горящих бочек, не бывает. Ах да, еще луч аэростата, но о нём тебе сейчас думать совсем не в кайф. ВСПЫШКА: Где-то там, в нескольких кварталах на восток отсюда, спит Интеризоларный Интернат имени Долорес Деи. В большом сером здании с колоннами горит одно окошко, и старушка в форме сотрудницы приюта никак не может вернуться к вязанию. Она слышала сирены и звуки взрыва, и ей потребовалось около пятнадцати минут, чтобы успокоить разбуженных детей и заставить их лечь обратно в постели. Если бы на этаже работало радио, она бы могла услышать в ночных новостях, что произошло. Может, сходить вниз и узнать у дежурной? У неё дрожат руки. Одна из постелей на её этаже пуста. Старушка взволнованно выглядывает в ночную темноту. Она всем сердцем надеется увидеть у ворот маленькую фигурку в пилотском шлеме. Крутой Мелкий Очкарик протягивает тебе руку для пожатия. Ты почти уже отвечаешь на жест, но потом вспоминаешь кое-что. - Погоди… Ты достаёшь из кармана и суёшь ему его долорианский молитвенник. Он на секунду крепко сжимает твою ладонь, и в этом – намного больше, чем если бы он ответил что-то вслух. Потом он поворачивается и идёт к трассе. С каждым его шагом внутри тебя нарастает неприятная пустота. НАБЛЮДАТЕЛЬНСТЬ: Эй… Ты даже не спросил, как его на самом деле зовут. Но теперь это уже неважно. И вот прямо сейчас тебе кажется, что ты готов заплакать, хорошо, что твои ПОНТЫ всё еще здесь. ПОНТЫ: Я, бля, в шоке от тебя, босс. – Выходит, мы больше никогда не увидимся. – Ты смотришь ему в спину и сглатываешь ком в горле. Голос у тебя по-настоящему трагичный, будто ты играешь в школьном спектакле. – *По ту сторону* трассы для Индотрибы чужая территория. Он уже почти перелез через отбойник, но останавливается и оборачивается к тебе. Свет уличного фонаря над трассой отражается в стёклах его очков, так что вместо глаз у него – два потусторонних светящихся шара. Но под ними ты различаешь улыбку, едва заметную. Так улыбаются *своим*. КРУТОЙ МЕЛКИЙ ОЧКАРИК: - Может, однажды я вернусь на твою *сторону*. Он кивает. Ты киваешь в ответ, морщишься от боли и отворачиваешься, чтобы уйти. + + + *one day I will return to your side* Мазут загорается мгновенно – раздается леденящее душу шипение, и яркое оранжевое пламя вспыхивает на поверхности букв. Черный дым поднимается от горящего послания. Лейтенант делает шаг назад. Он смотрит на твоё лицо в свете пламени и молча кивает. Потом огонь утихает. Ты вдруг на долю секунды вспоминаешь то самое странное ощущение, пронзившее тебя при вашей первой встрече в баре «Танцев в тряпье». Как будто этот человек – твой брат, готовый ринуться наперерез самой смерти, чтобы спасти тебя. Выходит, это было предвиденье? Ты уже тогда *знал*, что он встанет между тобой и Де Поль во время Трибунала? Нет, здесь что-то другое… Что-то, чего ты не в состоянии нащупать, хотя оно буквально звенит на кончиках пальцев. Словно знакомая мелодия из прошлого. Долгий сон, который ты никак не можешь вспомнить. Или можешь? Вот-вот, погоди… КИМ КИЦУРАГИ: - Что ж. Поехали уже на этот чёртов остров. Он подныривает под твоё плечо, позволяя опереться на себя, и осторожно ведёт в сторону рыбацкой деревни. Ким сосредоточенно смотрит вперед, и хорошо, что он сейчас не видит твоего лица. Потому что ни усталость, ни отчаянная боль в ноге, ни пахнущие абрикосами призраки не могут остановить твою дурацкую улыбку. И нет, это не Гримаса. Это чувство *завершённости*. Словно какой-то правильный паззл сложился и произошло то самое волшебное Возвращение, о котором все здесь толковали. ТЫ: - Ким! Ты ведь и правда вернулся. Мы теперь на одной стороне, да? Твой голос звучит охуительно радостно. КИМ КИЦУРАГИ: - Понятия не имею, о чем вы, детектив. Но я *крайне* рад, что к вам *вернулось* хорошее настроение. ДРАМА: - И это – истинная правда.