Бабочки и трип

Эти зелёные глаза смотрят хищно. Эти чёрные волосы путаются между изящных, по-детски крошечных пальцев. Эти белые губы говорят что-то грубое и пошлое. И Феликс готов кровью подписаться под каждым его словом. Потому что он забрал его в лучшую реальность, показал истинное удовольствие.

***

Чан нашёл своего ангела, своего нежного, наивного мальчика. Среди всех грязных и меркантильных шлюх. Ему действительно повезло. Феликс не такой, как все. Друзья говорят: этот невинный малыш хуже любой из шлюх — разведёт на бабки, использует и исчезнет без следа. Чан не верит. Отдаёт Феликсу все свои зелёные купюры, возит на чёрном BMW по дорогущим ресторанам, задаривает белыми цветами, в которых теперь утопает квартира. Он бы вручил в обожаемые маленькие ладошки целый мир, как вручил свой собственный. Феликс улыбается в ответ так тепло. А ночами, изнемогая в дурманящем бреду, признаётся в любви зелёным глазам Чанбина; с упоением перебирая чёрные пряди, жадно целует холодные белые губы. Феликсу не нужны трогательно-возвышенные признания и чуткие ласки. Ему плевать на рестораны и цветы. Ему нужно это незабываемое ощущение свободы: эйфория, бешеное сердцебиение, расширенные до предела зрачки, максимальное раскрепощение, кровавые царапины на рёбрах. И вожделенные, болезненно-страстные поцелуи Чанбина, после которых — багровые синяки на коже. Вместо нежности Чана — серебристый шприц, наполенный прозрачным, жидким блаженством с тонким ароматом яблока. Чан, конечно, его любит. Может быть, даже слишком. А Феликс хочет всё, что запретно: приторный химический вкус на языке, обожжённые кончики пальцев, гематомы в сгибах локтей. Чтобы было больно и до дрожи сладостно. Хочет сбежать в мир, где цвета невыносимо громкие, а звуки ослепительно яркие. Всё это может дать ему только Чанбин. И поэтому малыш любит дилера.