Лизбех Клее. Внучка Летающего демона Рейна.

Настал следующий день. Проходя мимо марширующих солдат, которые отдали мне честь "своим способом", я отплатила им тем же. За ними шли два Панцера, по моему третьих если не ошибаюсь. А шла я на обход склада - первого дела моего дня. Ни минуты на развлечения. Тогда я готова была отдать всё, что у меня есть, только ради отдыха на час. Но... кто мог меня тогда услышать, если тогда я верила в фюрера, а не в Бога. Сейчас, конечно, всё у меня в порядке с верой. Прийдя к складу, я обратилась к охране склада. - Hail! Проверка склада, пропустите немедленно, у меня и без этого времени нет! Я произнесла это строгим и холодным голосом и дверь склада немедленно открыли. Я вошла и из кармана достала блакнотик, в котором я сравнивала дни и использование склада. Думаю, что никого не заинтересует, что находиться на военном складе, поэтому я пожалуй пропущу этот момент. Но скажу то, что всё было так же как и вчера. И все стояло на своих местах. - Благодарю, до завтра, - сказала я и ушла к следующему пункту: больничное крыло. Пройдя через пост охраны больничного корпуса, я направилась прямиком к палате своей матери. Поднявшись на второй этаж, я повернула направо и после налево. Постучавшись в дверь я вошла в палату. И тут пятеро солдат немедля встали в стойку и подняли руки. - Hail, госпожа майор! Воскликнули они. - Тихо! - возмутительно зашипела я, - Ещё раз так заорёте, демобилизирую своими же руками! Они сглотнули слюни, и сели на свои кровати. Я быстрым шагом подошла к кровати моей матери и села на стул, который стоял рядом. - Как ты, мама? - спросила я. - Нормально, - тяжело дыша, ответила она, - только вот кормят отвратительно. А так книжек много, поэтому не скучно. - Хорошо, я проверю кухню, - ответила я, - и ещё поищю книг поинтереснее, чем эта фашистская пропаганда. - И то верно, - сказала мама, - а то про превосходство арийской рассы мне уже приелось. Найди роман, в котором есть хорошая пара влюблённых, которые помогают друг другу в пути, полном опасностей. Мы обе засмеялись. - Хорошо, я найду тебе такой роман, - пообещала я и, наклонившись, поцеловала маму в лоб. Я устала со стула и поставила его на место. Помахав рукой маме, я вышла из палаты и принялась осматривать другие палаты. И тут уже было поинтереснее. Кто-то сторонний приносил выпивку в палаты и половина палат на втором этаже были наполнены пьяными "больными". Они шумели настолько сильно, что потолок сотрясался, а пол двигался туда сюда. Это ещё одна проблема, на которой генералу придётся раскошеливаться. Ох... Как же мне стало приятно, когда я вспомнила его выражение лица, когда я сообщила ему то, что больничное крыло нужно перестраивать под корень... Но лучше все по порядку. Закрыв всех пьяных на кроватях, я пошла в казармы, где было не так интересно, уж поверьте. Построение и проверка всех на вменяемость (дело в том, что некоторые были пьяными, а кто-то решил прогуливать все это дело. В общем, полный беспредел). И всё же нашёлся один индивидум, который начал меня... - Да не майор вы!.. Мисс майор... Ик-э! Лучше уйдите... Пока я вам не врезал! - Да что ты? Правда что-ли? - улыбнулась я и без особых раздумий вьехала ему по голове ногой. Тот упал на пол и было ясно одно, он был в отрубе. - Ещё раз кто-нибудь скажет такое, судьба будет похуже, чем у этого пьянчуги! - грозно ответила я, - Отвести его в больничное крыло и закрыть ремнями! Двое солдат, которые были рядом с ним, взяли его и потащили по полу в направлений больничного крыла. В этот момент в казарму пришёл Нихберг. Я удивилась тому, что его маршрут совпал с моим. У Нихберга был другой маршрут обхода, но только он докладывал генералу Виттеру отдельно от меня. Поэтому мы могли встретиться с ним только в столовке. И то на минут пять, так как Нихбергу очень сильно жмёт время. - А что с ним? - спросил он. - Нагрубил мне, вот и все дела, - ответила я, - а ты то что? Обход я завершила, зачем ты здесь я не пойму. Нихберг подошёл ко мне поближе и поднял руку и немедля её опустил. На это я лишь кивнула в ответ. - Госпожа майор, я хочу напомнить вам, что я обхожу все казармы в отличие от вас. И на мою ответственность падает их обеспечение и состояние солдат. - Вас поняла, товарищ лейтенант, - сказала я, - можете приступать к обходу. Нихберг кивнул и прошёл мимо меня. И что удивительно, это то, что я очень быстро выросла в плане роста. Раньше Нихберг был выше меня на две головы, а сейчас я чуть выше него. Очень странно. Поэтому выйдя из казарм, и идя под шум винтовок и автоматов, я думала над тем, почему именно меня выбрали для эксперемента? Почему ни какого-нибудь другого солдата, желательно пьяного. А именно меня! Девочку, с тяжёлой судьбой и жизнью в армий! Ну этот вопрос я решила отложить, так как уже подходила к офисной части. Подойдя к проходному пункту, я показала специальный пропуск одного из главнокомандующего состава. Меня пропустили почти-что сразу. Если по правде, я перед проверкой документов, хотела попить кофе с шоколадом, да курнуть хорошенько. Но всё оборвал один случай. - Мисс Клее! Мы схватили французского шпиона! Генерал Виттер уже дал приказ его проверить. Постояв в одной позе, я резко ударила по стене, что та начала медленно, с противным звуком, трескаться и рассыпаться. - Доложи, что я скоро буду, - сказала я, - быстро! Солдат вздрогнул и побежал куда приказ велит. А я, скрежетя обоими рядами зубов, пошла к моему самому ненавистному месту в части — пыточной. Я не хотела говорить об этом месте, но всё же, для историй этот момент точно пригодится. Оно находилось под офисной частью здания, что меня иногда пугало. Ведь когда я спала, мне всегда слышались крики через всю вентиляцию здания. Поэтому я шла с опаской, ведь пытал в основном Нихберг, а я занималась только документами. Спустившись по специальной лестнице, спуск по которой доступен был только должностым или специальным людям, я услышала крики и что-то на французском. Когда я нашла эту камеру, то через пуленепробиваемое окошко я рассмотрела девочку, которая смотрела в пол. Её лицо закрывали длинные мокрые каштановые волосы, которые, по всей видимости, не расчёсывались неделю или менее. Одета она была в капустного цвета жилетку, голубой свитер, и в чёрную юбку с порванными колготками. На шее был розовый шарф, который, наверное, её и выдал. Она подняла голову и я рассмотрела на её лице куча синяков и ссадин. Её лазуритовые глаза заблестели и она, смотря на меня через стекло, начала слёзно просить: - Сэр генерал, проштите душу грешную, но я не собираться вам доку́чать! Я готова оддаться вам, лишь в обмен на мои разветданние и на освобождиние! И почему я вспомнила именно этот момент? Она через стекло увидела мою форму но не мои женские черты. Так как источник света находился только в камере, но не в коридоре, где я и находилась. Я решила войти в камеру и приступить к допросу. Солдат, который стоял рядом с дверью, кивнул и открыл мне дверь. - Сэр гени́рал! - завопила девушка, но рассмотрев мои золотистые локоны и женскую талию, как будто бы потеряла не то чтобы дар речи, а всю надежду. Её глаза потемнело и теперь я видела в них безысходность и тупик в сознании. А значит она ничего не скажет. - Оставьте нас наедине, рядовой Рейгорн, - приказала я солдату тот послушно вышел из камеры. Я села на противоположную сторону от стола и скрестила руки. - Je Lizbéeh Clíe, - представилась я, - Mais qui êtes-vous? (Я Лизбех Клее, а вы кто?) - Katerina de Cliché, - ответила девушка и подняла свой взгляд на меня, - Et vous connaissez bien le français, comme pour une chienne obéissante allemande. (А вы хорошо знаете французкий, как для послушной, немецкой суки.) - La salope est dans un bordel, et je suis dans l'armée, - сердито отреагировала я, - Choisissez les mots poelegatney! Et tu ferais mieux de te dire tout ce que tu as appris sur MON unité militaire. (Сука в борделе, а я в армии. Так что будь поэлегатней! И лучше всего рассказать всё, что ты узнала про МОЮ военную часть.) - Tu ne peux pas attendre, sale nazie! (И не дождёшься, фашистская шваль!) - сердито ответила Катерина. - Тогда перейдём на мой родной язык, - сказала я на немецком, - последний раз повторяю, что ты узнала о этой части? - Не скажью, мисс Клие, - ответила Катерина. - А я скажу спасибо, что ты не обозвала меня каким-нибудь оскорбительным словом, - улыбнулась я, - я тебе зла не желаю, но ты знаешь о человеке, который множество людей уже здесь сгубил? - Знать, - ответила та, уже плача, - Он сказать, что верньёться ко мнье и убьёт, если не сказать, что я узньять о вашей военной частии́. - Тогда я не буду даже бить тебя, если ты скажешь всё про всё, договорились? - Не врёте ли вы, мисс Клие? - спросила Катерина. - В отличие от мужчин я не такая жестокая и вряд ли захочу ею быть. Я встала подошла к ней и схватив за корни с силой ударила об стол. - Это лишь предупреждение, Катерина Клише, - сказала я, - и если вы не хотите, чтобы я позвала лейтенанта Нихберга сюда. - Хорошьо, хорошьо, я согласна! - завопила она, услышав имя своего мучителя, - Я узнала, что вы помимо подготовки к чему-то крупному, исследуете что-то, что я не могью назвать! Вы поить людей какой-то дрьянью и убивать их, не добившись какого-либо результата! Но вы же продолжать делать йето! Только с ещё большими размахами, чем прежде! Тут я опустила её волосы и погладила больное место. Но мой взгляд, тоже наполнила пустота. Только вот не от безысходности, а от того, что я только что узнала. Катерина не могла мне наврать так просто, ведь она не хочет умереть здесь от рук Нихберга. Но новость о том, что эксперименты продолжаются, меня очень сильно всбесило. - А знаете, мисс Клеше, - сказала я, убрав руку от её головы, - вы мне сказали очень полезную информацию, не только для моего доклада, но и для моих целей. - Какьие, могут бить цели у такой офчарики, как ви? - плача, произнесла она. Вместо ответа, я с ровного места решила показать на примере. Я достала свой боевой нож, который мне дал Нихберг в подарок за повышение, и положила руку на стол. И со всей силы ударила ножом в самый центр руки и завопила от боли. - Вы что делать? Сума сошльи? - удивилась Катерина. Я через слёзы увидела, как кровь течёт ручьём из руки. - Смотри, шваль, - сказала я ей, - смотри, что они сделали со мной! Я вытащила нож из руки и сразу же кровь, которая уже растеклась по столу, начала быстро возвращаться в рану. Когда вся кровь собралась обратно, рана сама закрылась. Я больше ничего не чувствовала, кроме, может быть, волнения и быстрого серцебиения. - Я единственная, кто выжил после всего этого! - заорала я прямо в ухо Катерина, - И какие же могут быть цели?! Я хочу уничтожить все эксперименты со всем этим дерьмом! И я не пожелаю тебе пережить все это! Катерина смотрела на меня с ужасом и страхом. Жаль, что я не видела себя в том лице, я бы улыбнулась и на душе стало приятно... Хотя, тогда было бы, но не сейчас. - Поэтому я спланирую для вас побег, мисс Клеше, - сказала я, - только уговорю генерала выдать вам обычную камеру. Я открыла дверь, вышла из камеры и быстрым шагом направилась в свой кабинет с ужасным настроением. Но все же, мама - это тот человек, который сможет улыбаться даже тогда, когда её ребёнку тяжело на душе и когда у него херовое настроение. Поэтому я передумала о том, чтобы идти в кабинет. Я развернулась и пошла в больничной крыло, чтобы мама дала мне совет и, как бы стыдно не звучало, погладила меня по голове, когда я лежала бы на её коленях.