Не время ни для принцесс ни для драконов

Кевин вовсе не герой меча и магии. Он не видел толком ни рыцарских доспех ни длинных хвостов драконов. Лишь однажды в музее кости динозавров и молотки пещерных людей. У него нет в запасе зелий, магии и смешного колпака с блёстками. Кевин сбривает каждое утро будущую не седую бороду, и вовсе не практикует фехтование на тренировках. Единственное чудо, которое Кевин думает сотворено исключительно с помощью волшебной палочки, произошедшее с ним за все это время это Жан Моро. И видимо жизнь, или те маги, следившие за ним с небес, в которых верят религиозные фанатики, решили вложить всю магию в одного прекрасного француза. Иначе объяснить нельзя, у Кевина просто заканчиваются догадки, пока вселенная продолжает сужаться, загоняя его все в новые рамки, но оставляя рядом с Жаном. Как рыцарю всегда нужен меч, так и Кевину не выжить без Жана. Иначе он расплавится в огне кровожадного дракона. Только вот в голову не приходит ничего, что могло бы олицетворять рыцаря в серебряных доспехах, один лишь Кевин - "королева драмы" как выражается Жан с немного неправильным произношением - нужно не забывать, что "р" произносится как "р" а не "гхы" - и Рико Морияма в виде дракона. Жан же в этой истории по мнению Рико никто, но Кевин верит и знает, что Жан - просто все, что позволяет драконам и принцессам жить - чудо, магия, внеземная сила подвластная удержанию лишь тонкими облаками. Принцессу не спасет какой-то то там принц на ишаке и с перьями на шлеме, ее не спасет никто, но не сойти с ума не даст та искорка в темноте высокой башни. Это искорка каждый раз заставляет сердце Кевина - принцессы - наполняться нежностью и неподвластной любовью, ведь выбирай Кевин сам кому отдавать свое родное тепло, он бы точно выбрал Рико, ведь это стокгольмский синдром, когда принцесса, никого не дождавшись выбирает дракона. Но вот он, Жан, с его улыбкой и одной ямочкой на правой щеке, с короткими кудрями и таким взглядом посвященным исключительно Кевину, что внутри что-то умирает и воскресает, расцветая новым. Как сказочный феникс, приносящий шляпу с мечом в ней. Это что-то может забрать исключительно Жан, как и всего Кевина целиком, с розовым платьем и волосами длиной в башню. Поздно ночью, когда никто не слышит за закрытой дверью и крепкими стенами - они живут под землёй, в ином случае пришлось бы стать кротами - Кевин поднимается с постели и идёт к Жану. Кев знает, он не спит, ведь Жан начинает сопеть уже в полудрёме. Кевин улыбается совсем нахально, и игриво, ожидая от Жана ответа. Сегодня они ничего не растянули и не сломали, Тэцудзи и Рико их не били, и Кевин просто рад тому, что смог выжить, ведь это означает ещё одну ночь рядом с его магическим созданием, всей вселенной полной чудес и прекрасных красот. Жан протягивает свои руки с пластырями на пальцах, которые наклеил Кевин, и опрокидывает его на себя. Вообще-то принцесса весит больше какой-то там искры, но эта искра - вселенная с ее звёздами, земля с ее облаками, и рыцари с их мечами, гораздо больше. Так, Кевин по телосложению крепче, а Жан выше. А ещё, у этого улыбчивого только для Кевина француза - длинные руки, и он обхватывает ими Кевина, прижимая к себе и вдыхая запах. У них один и тот же гель и шампунь, как и у всех воронов, но Жан ощущает свойственный только Кевину запах. Кевин это знает, а потому даёт пару секунд, прежде чем развернуться и поцеловать Жана. Когда он отвечает, в Кевине зарождается новая вселенная и тут же ломается от перенапряжения, заполняя все космической пылью. Прямо как крекерная, которую Кевин ни разу не пробовал. Она ему и не нужна, когда есть горячее как солнце тело под ним, и глубокие океаны глаз. Серые, черная дыра внутри в виде расширенного зрачка посередине. Кевин видит там всевозможные вселенные, которые тянут на себя. Кевин не умеет сопротивляться магии, и потому поддается, отдаваясь всецело повелителю мира Кевина. Дэй скорее умрет, чем признается что на первом и самом главном месте в его жизни стоит Жан, иначе Рико его просто размажет. И Кевина, и - Дэй себе этого никогда не простит - Жана. Но сейчас нет грубых рук наносящих ударов, только длинные пальцы Жана, на которые Кевин смотрит как на самый сильный меч на свете, что перережет глотку любому дракону. - Сделаешь это? - Кевин немного смущён, не хочет говорить мыслей вслух, Жан его прекрасно понимает, но улыбается как придурочный и спрашивает. - Сделаю что? - глаза нахала блестят, и Кевин слизывает с губ Жана эту ухмылку. - Есть смазка? - не отвечает Кевин, ведя свой бросок костей словно в игре "Dungeons & Dragons" и сразу поражает Жана одним своим движением бровей. Жан поднимается, и долго рыщет в тумбе, уходя рукой вглубь. Все это время Кевин сидит неподвижно, наблюдая за каждым движением в тьме комнаты. Возможно, это просто иллюзия, но силуэт Жана немного светится в темноте. Когда Жан возвращается - всего два шага, Кевин смотрит на него снизу вверх, и сразу кидается, как только смущённый Моро садится на кровать. Кевин сейчас особо рад темноте Гнезда за то, что не видно его горящих щек. Жан целует мягко, но берет глубоко, лижет десну Кевина, касается его языка и Дэй стонет, тает как под струёй огня. Жан незаметно для него стягивает одежду, и Кевин решает ускорить поцелуй, вертит головой в поисках новых ощущений, и просто не может насытиться Жаном, жадно допивая его магию вплоть до последней звезды вселенной. Моро на это лишь сдавливает задницу Кевина, снимает штаны с боксерами, и открыто лапает, ожидая пока Кевин расправится с парой пуговиц на горле футболки. Когда Дэю все же удается стянуть ненужную ткань, она тут же летит в неизвестном направлении, и Кевин теряет всякое управление. Он лижет, прикусывает, царапает и щипает везде, где может достать, на что Жан запрокидывает голову и вполголоса стонет. - Громко. - шепчет Кевин, и кусает мочку, после, орудуя у шеи. Ему нельзя оставлять больших и долгосрочных отметин, ведь если кто-то увидит - принцессу скинут в пасть дракону, а искра потухнет. Кевин не хочет второго больше, чем сломать левую руку, и поэтому старается быть осторожным. Жан касается Кевина. Дышать становиться невозможно. Он глубоко вдыхает, и чувствует под губами перекат кадыка. Жан еле слышно выдыхает. Старается не шуметь. Старается слышать Кевина. Ещё одно движение, размягчение и вторжение - магия солнечным дождем рассыпается на крышу башни, ломая все на кирпичи. Жан просовывает один палец на две фаланги, и Кевин кусает подушку, стараясь не шуметь. Через чур громкий стон - тотальный пиздец. Да и сейчас Кевин чувствует себя полностью поглощённым пиздецом. Жан растирает, готовит, и шепчет что-то на ухо, стараясь заглушить неприятные ощущения. Кевин же не может ощутить хоть и капли дискомфорта находясь рядом с Жаном. Кровь бурлит внизу, и, кажется, Кевин уже скоро взорвется. Жан сует третий палец, и начинает говорить на французском, когда Кевин сжимает в кулак его возбуждение. Раз, медленное движение наверх, два, резко вниз, три, касается головки, и делает круговые движения пальцем. Жан думает что он не выдержит и сойдёт с ума из-за концентрации такого количества удовольствия в действиях одного лишь человека. Кевин на четвертом - указательном пальце второй руки, теряет окружение, себя, и зрение, но отчётливо слышит Жана у своего уха. - Ты протыкаешь меня словно мечом. - французский, который Кевин разбирает криво и еле-еле, находясь в сплетении тысяч звёзд, кружась на кольцах планет. Как молнией пораженный. Это ощущение можно сравнить с тем, как рыцарь вонзает свой меч, да поглубже в камень. Кевин громко дышит, или не дышит вовсе, или это дышит Жан, сейчас тоже разорванный как дракон на чешуйки. По прошествии целой вечности, когда дыхание выравнивается, Кевину кажется что он все перепутал. Ведь давно уже не время ни для принцесс ни для драконов. Эта история о двух рыцарях, чья судьба полна мечей, которые нужно и еще предстоит вытащить из камней.