Дом, напротив кладбища.

В провинциальный, небольшой городок переехала состоятельная семья. Говорят, мол, решили сбежать от суеты и отдохнуть в своём особняке, доставшемся им по наследству. Они поселились на окраине города, совсем близко к кладбищу, что было настолько внушительных размеров, что даже казалось, словно оно больше самого города. Семья была довольно скрытной, не показывались напоказ, скажем так. О них только и могли, что местные простачки обсуждать да ребятишки. Каждый выстраивал свою теорию, распускал сплетни. Но всё это было неправдой. Сами по себе просто те приходились страшными интровертами. Не любили общение, выход в свет и прочее. Почти как социопаты. Только вот, относилось это только к родителям, а не к их единственному чаду. Им являлась девушка, лет семнадцати. Видели её мельком, даже в школе она не появлялась, так как находилась на строжайшем домашнем обучении. Даже сейчас, когда на улице стояла прекрасная весенняя погода, она не могла выйти на улицу, нельзя. Поэтому и стояла у окна в домашней библиотеке, глядя туда тоскующим взглядом своих тускловатых зелёных глаз. Ей хотелось хотя бы немного ощутить себя свободной от всех дел и наказов строгих родителей, но ослушаться ей никак нельзя, иначе даже из комнаты запретят выходить. Настолько всё было их велико желание контролировать свою дочь во всём. В каждом шаге, слове, даже вздохе. — Габриэлла де Грант! Возвращайся к себе немедля, скоро должен придти твой учитель по французскому, — прогремел словно гром средь ясного неба голос матери. Девушка понурила голову, тяжело вздыхая. Так как она совершенно не имела желания усугублять и так натянутые до предела отношения с родителями, она немедля выполнила сие приказ, приготовившись к занятию. Но мысли совершенно не складывались, а взгляд всё скользил в сторону окна, которое выглядывало прямо на кладбище. С высоты второго этажа было видно склеп, что расположился прямо посередине погоста. Габриэлла не раз поглядывала в окно, мысли её ускользали прямо туда, на столь пугающее место, на котором практически никто из смертных не хотел бы оказаться пораньше. Стоило у девушки появится свободному времени, как она тут же решила отпроситься у отца сходить на улицу и хоть немного развеяться. Мужчина долго смотрел ей в глаза, не говоря и единого слова. Словно ему так сложно решить это. Просто позволить выйти дочери на улицу. Возможно, жадность пожирала его изнутри, так он не хотел отпускать своё дитятко на кратковременную свободу. — Ладно, — скрепя зубами сказал отец, отворачиваясь к окну. — Можешь сходить только на кладбище. Возможно, он ожидал, что та побоится туда и носом сунуться, но Габриэлла сразу же подскочила с места, выбежав из дома, прихватив свою тёплую, бордовую фланелевую рубашку. Она сразу же вдохнула свежий, чуть влажный воздух, подняв свою голову к хмурому небу, накидывая одёжку на свои плечи. — Наконец-то… Де Грант пошагала в сторону кладбища, которое находилось за ржавеющим от неумолимого времени забором. Внизу он закрыт красными кирпичами, что изрядно покрыт зелёным, грязноватым мохом. Подойдя к ограждению, перед Габриэллой возвышались величественно ворота, петли которых также давно проржавели. Толкнув их, они затруднительно открылись, издав пронзительный, почти оглушающий скрип, смешанный со скрежетом. Девушка сразу же поёжилась, плечи вздрогнули и по ним поползли неприятные мурашки. Де Грант зашла на территорию кладбища, и воздух сразу переменился. Стал более сырым и с примесью какой-то грязи мои земли. Стояли аккуратные надгробия, где по правилу выгравированы портреты и даты жизни и смерти усопшего. Взгляд девушки скакал от могилы к могиле, пока она, сама того не замечая, медленно но верно приближалась к тому самому склепу. Стояли редкие деревца, которые пусть всё ещё и были живы, но выглядели более мертво по сравнению с теми, что стоят в самом городе. Земля тусклая, отдающая даже так холодом. Дойдя до гробницы, Габриэлла остановилась, удивившись тому, как быстро она дошла до этого места. Небольшое каменное здание, так же, как и те кирпичи покрылись мохом, создавая тонкий, зелёный слой, под которым прячется прочный камень. Дверь склепа внезапно чуть приоткрывается, словно управляемый сквозняком. И девушка ненароком заглянула туда, неожиданно для самой себя увидев открытый нараспашку гроб, сделанный из цельного булыжника. Комнатка сама по себе давно заброшенная, с множеством паутин по углам. На полу старинный ковёр, рисунка которого практически невозможно было увидеть из-за толстого слоя пыли, засевшей на нём. Де Грант начинало распирать любопытство, что же там такое в гробу лежит? Неужели иссохший труп? Или вовсе ничего? Терзаясь этими вопросами всплывшими в голове, она делает шаг вперёд, приподнимаясь на носочки, пытаясь с самого входа заглянуть в каменную коробку. Но ничего увидеть не удаётся. Девушка повторяет данную махинацию несколько раз, постепенно приближаясь к гробу. Ведёт себя осторожно, стараясь даже не наступать полностью на пол. В конце итоге она подошла почти вплотную, склонив голову вниз. А там лежала…коробочка. Красивая, обитая бархатом. Габриэлла не решается взять её в руки, переминаясь с ноги на ногу. Как вдруг она почувствовала холодок прямо за её спиной. Он медленно скользил по руке, подталкивая на дальнейшие действия. Через неуверенность и накатывающий страх де Грант берёт в руки коробочку, аккуратно открыв её. Там лежало кольцо с янтарным камнем посередине. Оно потемнело от старости, чуть утоньшилось из-за по всей видимости постоянной носки. Но всё равно выглядело очень даже красиво. Разглядев его более детально, девушка поняла, что кольцо мужское, так как было довольно массивным. — Вау…— она даже не могла отвести взгляд от него. Эта старинность, завораживающая красота некой готичности заставило её просто влюбиться в данное украшение. Но забирать его девушка не спешила. Она же не какая-нибудь воровка, чтобы вот так нагло красть что-то, так ещё и с кладбища. Де Грант поглядела на свои руки, точнее не пальцы. На них были своего рода милые кольца, сделанные из глины. Девушка любила мастерить их, прямо горела своим увлечением, даже несмотря на то, что её выбор родители не то, что не одобряли, а даже презирали. Посмотрев сначала вновь на кольцо, а потом на свои, она сняла с безымянного пальца своё самое любимое, которое считала даже своим талисманом. Оно было в виде нелепой, забавной лягушки, с румянцем на «щеках». Габриэлла осторожно положила его в коробочку, обратно вернув её в гроб. А на пустующий теперь палец надела раритетное кольцо. И вдруг девушка поёжилась, ощутив пристальный взгляд, направленный ей прямо в спину. Стоп, взгляд? Габриэлла тут же обернулась, увидев перед собой смутный силуэт парня, что выглядел, словно не из этого века. Де Грант успела заметить только его красивый, старинный фрак, так как сразу же побежала из склепа сломя голову. Из-за этой спешки она стала совершенно невнимательной, зацепившись о собственную же ногу. Упав на твёрдую холодную землю, девушка содрала коленки и низ ладоней. Резкая боль сразу же позволила ей придти в себя от ужаса. Она обернулась назад и…никого не увидела. Полуоткрытая гробница и больше ничего и никого. — Габриэлла де Грант, это как понимать?! Неужто занялась вандализмом?! — к ней приближалась с начала кладбища мать, кутаясь в свою дорогую норковую шубу. — Чтоб больше я не видела тебя на улице. Женщина схватила дочь под локоть, заставляя подняться на ноги и грубо почти поволочив к дому. Там она закрыла её в комнате, после чего ушла. Габриэлла закусила язык, начав трясущимися руками приводить себя в порядок и обрабатывать раны. Но ничего толком не выходило, ибо мысли даже не могли сосредоточиться на этом. Ведь за стенкой ругались родители, обвиняя друг друга в том, почему девушка «оступилась». Де Грант глубоко, но рвано вздохнула, плюхаясь всем телом на кровать и смотря на своё новопреобретённое кольцо, не выпуская из головы мутный образ парня…