Когда умерла любовь, ты стал моим спасением...

Тамара расцвела в улыбке, этот вечер мужчина проведёт с ней, хотя тут же постаралась взять себя в руки, она всё-таки гордая грузинская женщина… — Фрукты? — предложил ей Дима, чувствуя себя семнадцатилетним мальчишкой, робея перед Гвердцители. — Мы еще можем провести здесь немного времени? — уточнила женщина, стараясь не забывать о его спектакле. — Да, разумеется, — поспешил ответить актёр. Тамара присела на софу и взяла из блюда фруктовую шпажку, Дима сел напротив, певица удивлялась своей же собственной смелости и очень старалась не смотреть на обтянутую джемпером крепкую мужскую грудь. — Расскажите о себе, своей семье, — попросила Гвердцители, поднимая глаза на мужчину. Дюжев вначале опешил, рассказывать в такой прекрасный день свою жизнь ему не хотелось, поэтому постарался перевести разговор: — Тамарочка, сегодня Ваш день рождения в центре внимания должны быть Вы, а не я, — коварно, словно это только шутка, усмехнулся актёр. Гвердцители покраснела и не стала пытать мужчину вопросами, чтобы чем-то занять себя, съела фруктовую шпажку. — Вы любите каток, фигурное катание? — неожиданно спросил Дюжев, уже подумывая, куда бы ещё увести её. — Дима, я не умею кататься на коньках! — сразу же запротестовала Тамара, не понимая чего так сильно испугалась. А в душе стало обидно, он ещё очень молод, а ей подобное времяпровождение уже не по возрасту. Дима сразу почувствовал, что попал впросак и решился на наглый, но шуточный поступок: украл с её шпажки виноградинку. Чем вызвал искренний смех Тамары. — Расскажите о себе… — всё же вновь попросила Гвердцители. — Я — актёр, десятки лиц доступных для перевоплощения, — рассказал актёр о своей профессии. А мысли вернулись с пустую квартиру, погрязшую в траур, он не хотел расставаться с Тамарой даже на мгновение, рядом с ней жизнь приобрела смысл, краски, запахи… встречи с певицей были редкими, но жил, а не существовал он, именно в их ожидании. Дюжев чувствовал появление Гвердцители едва ли не кожей! Аромат её духов, знакомый силуэт, копна иссиня-чёрных волос, смех певицы… даже улыбка, всё, что было в Тамаре, сводило Дмитрия с ума. Женщина видела, КАК Дюжев смотрит на неё, и невольно краснела, смущённо отводя глаза в сторону. Мужчина осторожно прикоснулся к женской ладони: — Тамара, — актёр хотел, чтобы она посмотрела на него. Певица подняла глаза на Дюжева, хотя щёки были покрыты румянцем, выдававшем её с головой. — Я говорил и говорю правду, Вы — моя любовь! — Дима… — растерянно произнесла Гвердцители. — Я… — Мне не нужен Ваш ответ прямо сейчас, как и обещал я буду ждать столько, сколько потребуется, — сразу же заверил её Дюжев и добавил, любовно смотря на Тамару. — Но скрывать свои чувства к Вам, мне уже не под силу!.. — Вам скоро нужно быть в театре… — напомнила Тамара, стараясь окончательно не растаять под взглядом Дмитрия. Дюжев посмотрел на часы и спохватился: — Да, точно!.. Только вначале отвезу Вас домой, — поддержал её мужчина, понимая, что Тамаре необходимо время прийти в себя. — Но Вы обещали приехать после спектакля! — напомнила Гвердцители, смотря на него немного обиженно, боясь, что Дима откажется. — Тамарочка, — актёр поцеловал женскую кисть и повторил свои слова, сказанные ранее. — Вам я не смею ни в чём отказать! Певица накрыла второй ладонью его руку, в которой он бережно держал её пальцы. Но признаться мужчине, что его чувство взаимно Тамаре не позволяло грузинское воспитание и крайне тяжёлые воспоминания о последнем браке. Гвердцители улыбнулась, смотря в глаза Дюжеву. А Дима понял всё без слов: шансы на дальнейшее развитие отношений у него есть! Они вышли из планетария, актёр помог Тамаре надеть шубу, и они вернулись в его машину. К сожалению Москва уже «стояла», на дорогах были пробки, когда они оказались в хвосте длинной колонны машин, замерших на месте на красном сигнале светофоре, Гвердцители решилась сейчас начать разговор, раньше она опасалась отвлечь его от дороги. — Дима, Спасибо Вам за этот день! — она смотрела на мужчину с таким восхищением и благодарностью, что тот с трудом вспомнил как дышать. — Тамарочка… — он с благоговением обратился к певице и накрыл её кисть своей рукой. — Я безумно рад, что Вам понравилось, и это время Вы уделили мне! Дима поднёс женскую ладонь к губам и нежно поцеловал, его рука вначале нерешительно, а потом всё-таки прикоснулась к её щеке и бережно заправила выбившуюся прядь волос за ухо. Тамара покраснела и огромным трудом удержала себя от желания податься навстречу этим пальцам. Поток машин сдвинулся с мертвой точки, и Дюжеву пришлось вернуть своё внимание на дорогу, постепенно они приближались к светофору. А Тамара в это время не могла забыть их конную прогулку, они были так близко друг к другу, а поцелуи и его объятия… Певица не могла себя контролировать, от одних только воспоминаний она краснела, а внизу живота стягивался узел, прикосновения Димы бросали её в жар, такого с ней не происходило ещё ни разу в жизни… Тамара в растерянности осознавала: она влюбилась в своего партнёра, мужчину, моложе её на шестнадцать лет, певица полюбила всем сердцем. Дюжев видел эти взгляды и в душе ликовал, они уже связаны друг с другом крепкими узами, осталось только подтолкнуть Гвердцители в свои объятия. В течении десяти минут машина въехала в знакомый двор и остановилась напротив подъезда, в котором жила Народная Артистка России и Грузии. Тамара расстроилась, ведь прямо сейчас им предстоит расстаться, а ей этого так не хотелось! — Вы приедете вечером? — снова спросила Гвердцители. Дюжев посмотрел на женщину и прикоснулся пальцами к её щеке: — Вернусь за вторым… — загадочно произнёс мужчина и медленно приблизился к лицу Тамары. — За вторым? — непонимающе переспросила певица. Его губы прикоснулись к её, нежно целуя и осторожно проникая языком в рот певицы. Гвердцители отвечала с особой чувственностью, сегодня она окончательно потеряла голову, её руки медленно прикоснулись к мужским плечам. Только когда воздух заканчивался, они нехотя смогли отстраниться: — Что это… было? — шепотом спросила Тамара, смотря на Дмитрия своими огромными зелёными глазами. — Это первый поцелуй, за вторым приеду после спектакля! — довольно ответил мужчина. Гвердцители рассмеялась, своим искренним и заразительным смехом. У Дюжева защемило сердце: какая же она настоящая, не притворяется, не лукавит, не старается понравиться или произвести впечатление… Немного успокоившись, Тамара приблизилась к лицу мужчины: — Как скажете, вечером буду Вас ждать и… и будет Вам второй поцелуй! — согласилась певица. Дима почувствовал, как сердце сделало кувырок от счастья, он приблизился к её губам, явно намереваясь снова поцеловать, то Тамара с хитрецой накрыла его уста ладонью: — Нет-нет! — женщина лукаво воспротивилась. — Второй… только вечером! — Боже! — взмолился Дюжев. Он воскресал от одной только надежды на то, что Гвердцители примет его чувства и ухаживания. А сейчас, мог летать без крыльев: ведь Тамара отвечает взаимностью! — Тамарочка… — умоляюще произносит актёр, поглаживая её щеку. — Возвращайтесь вечером и… — Гвердцители не стала продолжать, лишь многозначительно посмотрела на мужчину. — Меня простят зрители, если я не приеду сегодня для них играть спектакль? — вслух спросил Дюжев, не в силах отвести от Тамары взгляд. — Вас не прощу я! — сразу же предупредила Гвердцители, напоминая ему об ответственности артиста, хотя прекрасно видела, как Дима хочет остаться сейчас с ней, и это безумно радовало певицу. — Что ж… тогда придётся ехать! — с чудовищной досадой признал актёр, а потом всё же решил побыть с партнёршей хотя бы несколько минут, поэтому накрыл её ладонь своей. — Тамарочка, разрешите хотя бы Вас проводить до дома? — Разрешаю, — практически промурлыкала певица, и уголки губ стремительно поднялись вверх в абсолютно искренней и детской улыбке. — Это был невероятный день, спасибо Вам, Дима! — Для меня нет ничего важнее вашего счастья… — честно, без прикрас, не желая показаться лучше, чем он есть на самом деле. Сейчас Дюжев как в детстве ощутил себя ранимым, он и сам не мог осознать до конца, что с ним происходит, хотя и старался обьяснить это состояние единственным словом — любовь. Он и вправду потерял голову, Тамара воскресила его, вытащила из беспросветной пучины траура и горя. Но в тоже время, теперь он оказался в рабстве любви, именно это чувство, теперь связало его с Гвердцители невидимой нитью. Певица посмотрела на свои часы и с досадой признала: — Дима, Вам пора ехать… — она подняла голову, стараясь не показывать разочарования. — Я вернусь очень быстро, обещаю… — прошептал актёр, буквально кожей чувствуя, как у неё испортилось настроение. Немного помедлив, он всё же рискнул и прикоснулся кончиками пальцев к её волосам, шелковистым и таким мягким, Тамара забыла как дышать, краснея и опуская взгляд. Дима же почувствовал как по телу разливается тепло, наполняя его до конца: «разве можно не возжелать эту женщину?!». — Дима… время… Вы опоздаете, — из пучины желания и фантазий его вытащил женский шёпот. Тамара тоже не хотела расставаться, поэтому делала всё, чтобы этот момент прощания, пусть и ненадолго, был как можно деликатнее. — Пойдёмте, я провожу Вас, — предложил Дима, готовый считать секунды, которые они ещё могут провести вместе, всё-таки за все эти дни количество ступенек от подъезда до её квартиры он успел выучить наизусть. — Да, конечно… Они поднялись к заветной двери, Дима перед уходом поцеловал её правую кисть, внимательно смотря и стараясь запомнить зелёные глаза, ставшие уже такими родными для мужчины. — Вам пора в театр, — напомнила певица. Справедливо решив: чем раньше уедет, тем быстрее вернётся. — Я вернусь! — заверил Тамару актёр и направился вниз по ступенькам. — Буду ждать… — едва шевеля губами пообещала Гвердцители. А через секунду открыла входную дверь и вошла, как только она оказалась в знакомой обстановке, где не страшно и не стыдно было показывать истинные эмоции. Женщина сразу же прижалась затылком к стене и расплылась в улыбке. — Похоже сюрприз удался? — тихо поинтересовалась появившаяся в коридоре Инна Владимировна. Тамара обрадовалась, когда увидела Маму: — Да! Он повёз меня сначала в лес, кататься на лошади!.. Очень большой… всё время, каждую минуту был позади меня, совсем близко! Взахлеб рассказывала женщина, с таким восторгом и искренностью, словно ей сейчас было семнадцать: — А потом мы приехали в планетарий, там посмотрели сеанс звёздного неба… в конце звезды выстроились в признание в любви! — Тамара покраснела. — Он признался мне в чувствах… мы пили вино и… Последнее слово Гвердцители не смогла произнести, лишь стыдливо покраснела и посмотрела в пол, но Инна Владимировна и так поняла, по припухшим губам дочери, что эти сюрпризы не обошлись без поцелуев. — И ты даже не пригласила его к нам на ужин? — возмутилась родительница, она хоть и не была грузинкой, но и у неё гостеприимство было в крови. — Пригласила! — обиженно оправдывалась Тамара. — Дима обещал после спектакля приехать… Она всё-таки лелеяла надежду, что Дюжев действительно сдержит слово, хотя помнила, что их предыдущий ужин в этом доме прошёл не лучшим образом. — Тогда — умница! — Инна Владимировна поцеловала дочь в лоб. — Раздевайся и пойдём в гостиную, там всё расскажешь… Мама видела, что у Тамуни горят глаза, и догадывалась, что ей очень хочется поделиться своими впечатлениями от встречи с Димой. Гвердцители обрадовалась и тут же сняла с себя шубу и сапожки, присоединяясь к Маме, ожидавшей её в гостиной. И тут взгляд певицы упал на букет цветов, стоящий в вазе на столе, Тамара уже и забыла, что ей их, вместе с подарком, преподнёс утром Дюжев, после чего они уехали. Рядом с ароматными розами лежала и красиво упакованная в подарочную бумагу коробка с красной лентой. Певица замерла и тихо спросила, обращаясь к Маме: — Я и забыла про его подарок… мы так потрясающе проводили время… а что там? — Гвердцители почему-то медлила с тем, чтобы распаковать этот презент. — Открой, — предложила ей Инна Владимировна, наблюдая за растерянным видом дочери. Тамара взяла коробку и села рядом с мамой, потянула за край ленточки, и узел развязался, а следом и сама упаковка распалась на четыре части, в её центре была бархатная коробочка. Сомнений не осталось: в такой всегда преподносят ювелирные украшения. Певица посмотрела на Маму, но Инна Владимировна лишь ободряюще ей подмигнула, тогда Тамара немного дрожащими пальцами открыла… и обомлела: — Какая красота!.. — сорвалось признание с её губ. — У Дюжева хороший вкус, — заметила Инна Владимировна, отмечая изысканность ювелирных украшений. Гвердцители провела пальчиками по крупному изумруду в центре колье. Дима явно подбирал драгоценные камни под цвет её глаз, от одной только мысли об этом, Тамара покраснела. Комплект украшений был выполнен очень изысканно, узоры из бриллиантов были причудливыми, очень необычными и оригинальными. — Надень их сегодня вечером, — Инна Владимировна указала на серьги. — Когда Дмитрий приедет. — Не знаю, это как-то… — Тамара замялась, очень стесняясь. Но Мама нашла слова, чтобы убедить Тамуню: — Благодарить за подарок вечером уже поздно будет, а если ты их наденешь, значит, тебе понравились украшения, это будет немое признание и объяснение, лучше любых слов, подберем наряд под них, — а потом произнесла слова, которыми вогнала в краску смущения собственную дочь. — Да и потом, я же вижу, что они тебе нравятся… и не только они, между прочим! И Гвердцители закивала, понимая и признавая правоту и проницательность своей Мамы, отложив коробочку с украшениями на столик. Тамара повернулась к родительнице, несмотря на смущение, только с Мамой она могла обсудить всё и поделиться тем, что было на душе: — Дима всю конную прогулку был у меня за спиной, придерживал, чтобы я не упала… Инна Владимировна погладила дочь по щеке, она то уже прекрасно видела, что происходит с её обожаемой Тамуней, и кто виновник этого состояния тоже знала: Дюжев! Он добивался и штурмовал Гвердцители как крепость, завоёвывая расположение грузинской женщины. — Ты полюбила его? — осторожно спросила Инна Владимировна. — Я… — замялась певица, а потом призналась. — Кажется… да, мне очень спокойно рядом с ним, я словно… как за каменной стеной, он такой… галантный, нежный… Сегодня Дима… он будто угадывал все мои желания, стоило мне о них только подумать! Инна Владимировна улыбнулась, она как Мать всегда мечтала видеть свою обожаемую дочь счастливой, а не опустошённой. Будучи в личной жизни человеком одиноким, Кофман очень боялась, что и Тамуня повторит её судьбу. Гвердцители положила голову на плечо Мамы и переплела с ней пальцы: — Я хочу и одновременно боюсь этих отношений, которые уже стремительно развиваются… — Если ты так ждёшь его звонка, переживаешь и так млеешь при встрече… значит любовь, — постаралась помочь дочери найти ответ в её мятежной душе. — Мама, он ревнивый собственник, а вокруг меня постоянно коллеги-мужчины, Сергей… — певица замерла при упоминании имени бывшего мужа, она всё ещё не могла отпустить воспоминания об этом браке и перелистнуть эту страницу своей жизни. — Не смог с этим смириться… Гвердцители поделилась своими опасениями и посмотрела на Инну Владимировну, ища взглядом у той поддержки. — Они разные, Тамуня, Дюжев — человек публичной профессии как и ты, и вокруг него достаточно поклонниц… он должен понимать этот нюанс популярности… да и потом, время покажет, — женщина погладила дочь по щеке и постаралась разрядить обстановку шуткой. — Не бойся, ещё же ничего не было! — Было… — певица подняла на Маму глаза, в которых были ответы на все её вопросы. — Я… я влюбилась в него! Инна Владимировна не стала ничего отвечать, только крепче обняла другой рукой дочь за плечи и поцеловала в лоб, а Тамара прильнула к Маме, как в детстве чувствуя себя маленькой и такой любимой. Безмолвно они просидели около получаса, их отвлёк звонок на мобильный Гвердцители, её горячо желал поздравить с днём рождения единственный сын. Тамара расцвела и радостно принимала его пожелания и извинения за то, что ему не удалось вырваться к ним в Москву на её праздник. И предупредил, что в течение часа к ним приедет курьер с подарком. Гвердцители, у которой было свободное время радостно беседовала с Сандро, пока в дверь не позвонили. Инна Владимировна открыла и забрала у курьера посылку, адресованную дочери, там оказалась средних размеров коробка, и вошла в гостиную: — Тамуня, здесь курьер пришёл… — Это мой подарок! Тамуня, с днём рождения! — обрадовался Сандро, ведь курьер приехал даже раньше обещанного времени. Держа телефон у уха, певица с маминой помощью смогла раскрыть упаковку и внутри оказалась резная шкатулка для украшений со встроенным зеркалом: — Сандро, спасибо! Хороший мой! — воскликнула женщина, проводя пальчиками по бархатной поверхности отделений для колец. — Тамуня, с днём рождения! — расплылся в улыбке юноша на другом конце телефона. Но вскоре вынужден был распрощаться, его ждали друзья. — Он так далеко… — расстроено произнесла Гвердцители, сбрасывая вызов. — Тамуня, он учится, — напомнила Инна Владимировна, понимая, что на дочь напал приступ меланхолии. Чтобы отвлечь её, Мама решила занять Тамару чем-то полезным: — Поможешь мне накрыть на стол? У нас ведь сегодня ожидается гость… — и женщина улыбнулась, видя как щеки дочери покрыл румянец. — Конечно! — согласилась Гвердцители, представляя скорое появление Димы. Дюжев же в это время был в своей гримерке, весело разговаривая с другом и коллегой по спектаклю Юрой Чурсиным, который сходу заметил изменения в товарище: — Димка, ну ты от меня не отвертишься! Кто она?! Я хочу знать имя этого белокурого ангела, воскресившего тебя! — мужчина очень боялся, что другу разобьёт сердце очередная поклонница, жаждущая славы и денег. — Она не блондинка… она — брюнетка! — поправил его Дюжев, с таким благоговением произнося последнее слово, буквально расплываясь в улыбке. Чурсин замер, складывая два и два, и решился на провокацию, не веря в правдивость своего предположения: — Как у Вас с Гвердцители обстоят дела в шоу? — и после вопроса тщательно наблюдал за реакцией друга. При упоминании любимой фамилии Дима буквально расплылся в улыбке, как Чеширский кот, вспоминая как сегодня целовал лежащую на софе певицу. По телу помчались в пляс мурашки, ведь она была так близко, тепло и аромат женского тела завораживали сознание мужчины. Спохватившись, Дюжев ответил: — Хорошо, в 4 выпуске 40 баллов получили… Но Юра уже увидел всё, что друг пытался скрывать, и был в определённом шоке, ведь… это же Гвердцители… чем он думает вообще?! Чурсин подошёл к двери, и убедившись, что в коридоре никого нет, плотно закрыл её, серьезно смотря на Дюжева: — Это она, да?! Ты влюбился в неё! Не в какую-то поклонницу или коллегу, а в… в Гвердцители! Хотя тон товарища был отрезвляющим и выводящим Диму из воспоминаний, Юра говорил тихо, чтобы лишние уши не подслушали эту поистине шокирующую новость. Дюжев посмотрел на друга и понял, что отпираться бессмысленно, тот только что прочем его как открытую книгу. — Да, это Тамара… — Димка, ты чокнулся! Я понимаю, она — уникальная певица, роскошная женщина, но… но влюбиться?! Ты хоть понимаешь, какая она персона и глыба в шоу-бизнесе, тебя ведь от одних только приватных встреч с ней разнесут во всех телешоу! — Чурсин постарался образумить товарища. — Юра, — Дюжев сел на стул и посмотрел на друга, стараясь объясниться. — Она другая, в ней нет звёздной болезни… она настоящая, искренняя, и я… я полюбил её, вот такую, какая она есть! Рядом с ней я будто заново научился дышать, Тамара — мой кислород, если хочешь… даже мой наркотик, я уже не смогу без неё. — Димка… — шокировано прошептал друг, присаживаясь на соседний стул, до последнего сомневаясь, что оказался прав в своих подозрениях. — Представляешь, я впервые посмотрел на женщину… и… будто оркестр… целый оркестр в душе заиграл! Тамара… она удивительная… невероятная… — Дюжев говорил в таким благоговением, что воздух в гримерке стал заметно теплеть. Чурсин невольно взлохматил прямые волосы, понимая, что товарищ влип и по крупному, таким он его не видел никогда. С одной стороны, любовь излечила Дмитрия, но с другой стороны, Юрия крайне смущал выбор этой самой возлюбленной… Гвердцители… С ней Чурсин боялся бы даже на сцене стоять… это же подвиг!.. быть рядом с избранницей самого Мишеля Леграна! — И ты безответно любишь эту холодную грузинскую королеву? — осипшим от волнений и переживаний голосом спросил Юра. — Нет! — радостно воскликнул Дима. — Тамара неравнодушна ко мне! Да, это ещё не любовь с её стороны, но я не стану торопить Тамару, она совсем недавно развелась с мужем и ей сейчас трудно снова довериться… но… Дюжев так горел, да что там скрывать: пылал в своей безграничной любви… И Чурсин понял, роман уже начался и бурно развивается… — Сегодня у Тамары день рождения, я привёз её на лошади покататься, потом в планетарий… Юра! — Дима схватил друга за руку. — Ты не представляешь! Она так улыбалась… так смущалась… Я готов жить даже в аду, только ради одной её улыбки… — Дима, она же старше тебя… — постарался использовать хотя бы этот аргумент Чурсин, понимая, что товарищ полностью очарован Гвердцители. — Это неважно… если бы ты видел её лицо, её глаза… — Вердикт и диагноз у тебя один, — вздохнул Юра, признавая очевидный факт, и улыбнулся, стараясь прийти в себя. — Острая форма влюбленности! — Да, брось! — усмехнулся Дима. — А Таня? — неожиданно спросил Чурсин, осознавая возникшую очень большую проблему. — Она ведь до сих пор не оставляет надежд и попыток выйти за тебя замуж! — К черту её! — отмахнулся Дюжев, даже не представляя о какой огромной проблеме постарался предупредить его друг. — Я жениться на Татьяне не собираюсь и спать с ней тоже! Тем более между нами никогда ничего не было! В этот момент раздался первый звонок и мужчины поспешили за кулисы к остальным артистам. Хотя Чурсин до сих пор пребывал к шоковом состоянии, «переварить» и поверить в тот факт, что его лучший друг влюбился в Тамару Гвердцители… Ха… Если бы на её месте была Мэрилин Монро он бы так не удивился! Но в Гвердцители, это же… это же Гвердцители! Одной фамилией сказано всё… вообще всё! Отыграли спектакль они действительно на автомате, Юра никак не мог прийти в себя, а Дима отсчитывал минуты, разделяющие его от скорой встречи с Тамарой. Только оказавшись снова в гримерке, Чурсин решил огласить свои выводы, к которым пришёл во время спектакля: — Дим, я не вправе указывать и советовать тебе кого любить, поэтому просто знай, что я всегда рядом и ты можешь на меня рассчитывать! — друг протянул ему руку. — Спасибо, Юра! — искренне улыбнулся и обнял товарища Дюжев. Быстро смыв грим, друзья прощаются, и Чурсин понимает, что Дима торопится к Тамаре. Но в коридоре его поджидала Татьяна, которая за последнее время не могла даже связаться с Дмитрием, поэтому решила подождать актера для личной встречи в театре, остановив мужчину, она спросила: — Мы не успели поздороваться, ты шикарно сегодня играл, весь светишься, как новогодняя гирлянда! Дюжева словно ударило током, он понял, что друг был прав: Татьяна серьезная проблема, угрожающая его зарождающимся отношениям с Тамарой. — Спасибо, вошёл в роль, извини, я тороплюсь! — постарался отделаться от неё Дима. — Давай поужинаем вместе, я утку в яблоках приготовила, — Татьяна не собиралась сейчас упускать актёра. Они никогда не были у неё дома и даже никогда не ужинали вместе, к себе Дмитрий тоже её не приглашал. Для него дом, в котором они жили с погибшей семьёй был чем-то священным, он ничего не менял там после смерти близких, оставляя в квартире хотя бы аромат и воспоминания их присутствия. Сейчас мужчина понимал, что единственная женщина, которую он хотел бы туда привезти — это Тамара. Но Татьяна решила, что нужно уже «брать быка за рога» и забирать Дюжева в оборот, иначе он никогда не созреет к мысли о замужестве и их свадьбе! — Я не голоден, — повторил актёр, стараясь поделикатнее отвязаться от Татьяны. Но на помощь ему пришёл Юра, вышедший из гримерки и мгновенно оценивший ситуацию: — Димка, погнали, нас Серега с новым сценарием ждёт! — Чурсин ляпнул первое что пришло в голову. — Извини, работа, — оправдался Дюжев перед девушкой, отворачиваясь от неё. Дважды Диме повторять было не нужно, и он ускорил шаг, догоняя друга, а поравнявшись с ним, тихо поблагодарил: — Юра, спасибо! Таня прицепилась, как… — Я тебя предупреждал, у неё идея фикс: за тебя замуж выйти. Похоже ты ей приглянулся, — без юмора, а абсолютно серьезно произнёс Чурсин, а после снизил тон до шепота. — Дим, я тебе серьезно говорю, будь осторожнее хотя бы в встречах с Тамарой, иначе Таня из тебя всю кровь выпьет! — Ладно, что-нибудь придумаем, — Дюжев постарался отложить размышления об этом на потом, чтобы не портить себе дурными мыслями прекрасное настроение. Пройдет совсем немного времени, и Дмитрий поймёт, что ему нужно было всё обсудить с Татьяной ещё тогда, после спектакля. Но влечённый сумасшедшей любовью к Тамаре, мужчина забывал обо всём. В последствии это приведёт его к неожиданным последствиям, которые будут угрожать полностью разрушить и сломать всю жизнь актёра. Никогда не стоит недооценивать женскую обиду… — Спасибо, дружище! — Дима приблизился к своей машине. — К ней? — поинтересовался Юра. — Да, у Тамары же день рождения, она меня к ним на ужин пригласила, — аж с придыханием поделился Дюжев. — Тогда дерзай! — Чурсин сжал руки в кулак в знак поддержки. Как бы там ни было, но таким счастливым он не видел Диму ни разу после смерти всей семьи Дюжевых. Только за воскрешение своего друга из пучины беспросветного горя, Юрий уже был готов кланяться в ноги Тамаре Гвердцители. Дима кивнул, и сев за руль помчался к знакомому подъезду, дорогу к дому своей партнерши он уже мог рассказать с закрытыми глазами. Купив по пути два букета, всё-таки неприлично явиться в дом к женщинам без цветов, Дюжев продолжил свой маршрут. Тамара в это время была одета в темно-серую свободную юбку выше колен, в блузку цвета нежной пудры и в завершение образа надела подаренные актёром серьги, собрав длинные волосы заколкой. Стол уже был накрыт в праздничному ужину: сациви, тушёное мясо с овощами и картофелем, хачапури, баклажаны с грецкими орехами, красное вино, обожаемая Тамарой выпечка и большой клубничный торт. Певица очень нервничала, смотря в окно. — Тамуня, — Мама подошла и обняла любимую дочь. — Ну что с тобой? — А если не приедет? Как он это вообще воспринял? Мы знакомы друг с другом всего месяц, а я уже пригласила его в дом на ужин, — певица нервничала, в ней боролись грузинского воспитание, обязывающее женщину быть скромной и не выказывать публично свои чувства и сердце, страстно желающее любить и быть любимой. — Для начала воспримет это как жест гостеприимства, тем более это обязательная черта всех грузинов, — успокаивала её рассудительная Инна Владимировна. — К тому же, если обещал приехать, то как мужчина должен сдержать слово! Кофман увела дочь на диван в гостиной, присаживаясь рядом с ней. Минут через 15 раздался в квартире звонок, Тамара встала на ноги, и стараясь взять себя в руки, направилась к гостю открывать дверь, на пороге действительно стоял Дюжев: — Тамарочка, добрый вечер! — он протянул ей букет, держа в другой руке ещё один. Его взгляд задержался на серьгах, Гвердцители их сразу же надела, а значит они ей понравились! Тамара приняла его подарок, а не оставила пылиться на дальней полке. — Здравствуйте, Дима, а мы Вас уже заждались! — улыбнулась пришедшая в коридор Кофман. — Добрый вечер, Инна Владимировна, это Вам! — актёр протянул ей второй букет, оправдываясь. — Извините, приехал сразу после спектакля, задержался только грим смыть. — Ничего страшного, снимайте пальто и проходите, — доброжелательно улыбнулась ему женщина. Гвердцители отдала Маме свой букет и та унесла их в гостиную, ставя в воду. Тамара протянула актёру вешалку, на которой и осталась его верхняя одежда, следом сняв ботинки, певица указала на тапочки, предлагая надеть их. После пара прошла в комнату, при виде такого аппетитного стола, Дюжев невольно вспомнил, как они праздновали всей семьей Новый год, когда все ещё были живы. Дима задумался, замерев на мгновение, Тамара испугалась, что и сейчас мужчина сядет напротив неё, а ей так хотелось… чтобы рядом… Певица дрожащими пальцами едва прикоснулась к его руке и Дюжев тут же взял её ладонь, целуя, без слов понимая, что Тамара хочет того же, что и он сам. Поэтому опустился на стул рядом с певицей. Почему-то в этот раз за столом не было даже намёка на неловкость, наоборот партнеры много шутили, вспоминали и делились с Инной Владимировной смешными и забавными историями из бара, где уже сняли 4 выпуска шоу «Две звезды». Дима рассказывал о своих съёмках и курьезах с каскадёрами. Тамара так искренне хохотала, что для Димы её смех звучал как музыка, самая прекрасная на свете мелодия. Инна Владимировна улыбалась и чувствовала себя прекрасно, наблюдая за взглядами, которые неумолимо посылали друг на друга Тамара и Дмитрий. Они провели за столом около двух часов, наполненных чувством семьи, по которой так тосковал Дюжев. Когда пришло время загадывать желание и задувать свечи на большом клубничном торте, Тамара встала и радостно захлопала как ребёнок в ладоши, пока Дима зажигал свечи. Певица зажмурилась и наклонилась ближе к торту, но в этот момент из заколки выбилась прядь волос, которую тут же поймал Дюжев, невольно касаясь её щеки пальцами и заправляя локон Тамаре за ухо. Певица на несколько секунд замерла, ощущая импульсы, которые пронзили всё её тело от одного лишь прикосновения к ней мужских пальцев. Их взгляды пересеклись, и в этих зелёных глазах, красиво подведённых макияжем, Дима окончательно утонул. Но Тамара, придя в себя, задула свечи, она так никогда и не смогла бы потом вспомнить, что загадала в свой тот день рождения. Инна Владимировна, видя замешательство дочери, хотя в похожем состоянии был и Дюжев, взялась сама разрезать торт, раскладывая кусочки по тарелкам. Чёрный кофе великолепно сочетался с клубникой и ужин, продлившийся почти 3 часа, оказался невероятно тёплым и гармоничным для каждого участника этого застолья. После, пока Тамара с Мамой убирали со стола, Дмитрий вызвался помыть посуду, чем вызвал у обеих женщин такой шок, что ни одна не решилась возразить. Наблюдая, как ловко Дюжев намыливает и ополаскивает тарелки, Инна Владимировна прошептала дочери на ухо: — За такого мужчину можно выходить замуж… Этими словами она мгновенно вогнала дочку в краску смущения. В окончании вечера Тамара замялась, но всё же предложила: — Дима, может Вы останетесь у нас ночевать? Уже очень поздно… — певица кивнула на окна, в которых было видно, что улица уже погрузилась во мрак. — Тамарочка, благодарю за предложение, но мне… лучше уехать, — Дюжев понимал, что оказавшись так надолго рядом с ней, окончательно потеряет голову и самообладание. Подойдя к замершей женщине, Дима обратился к ней: — Ещё раз хочу поздравить Вас с днём рождения! — и взяв её ладонь в свою, бережно поцеловал. — Спокойной ночи! Тамара вспомнила о последней детали и улыбнулась: — А как же второй? — и лукаво посмотрела при этом на актёра. Лицо Дюжев озарило самое искреннее счастье, ведь он боялся навязчивым поцелуем испортить этот чудесный вечер. Но положение дел сейчас были в его пользу. Немного наклонившись к замершей Гвердцители, Дима нежно прикоснулся к её губам, мгновенно пользуясь тем, что Тамара раскрыла их, и углубил поцелуй, переплетаясь с женским языком в причудливом танце страсти. Ладони певицы оказались на его плечах, невесомо прикасаясь к ним, только когда воздух стал заканчиваться, они отстранились друг от друга. Тамара покраснела, но не могла не признать: это было лучшее завершение этого восхитительного вечера… — Спокойной ночи… — улыбаясь ответила Тамара, наблюдая, как мужчина покидает квартиру. Дима уехал домой на такси, не решаясь сесть за руль после выпитого вина. Дома он всю ночь пролежал на кровати, так и не уснув, опуская веки, актёр снова и снова видел зелёные глаза Гвердцители, когда поправлял её волосы. В на глубине бездонных зелёных очей Тамары Дима увидел то, в чём боялся себе признаться и не хватало смелости в это поверить: его любовь взаимна! Сон этой ночью к Гвердцители не торопился, она постоянно вспоминая все его объятия, поцелуи, которыми был наполнен этот день… Тамара сильнее закуталась в одеяло, вспоминая тепло, исходящее от мужского тела. Певица кончиками пальцев прикоснулась к своим губам, пылающим при одном только воспоминании о своём партнёре.