Когда умерла любовь, ты стал моим спасением...

В это время певица понежилась ещё немного в кровати, её пальцы повторяли маршрут губ Димы, который он оставил дорожкой поцелуев на её губах, шее и груди. Тамара не могла даже представить, что когда-нибудь сможет испытать, такую сумасшедшую по испытываемой и переживаемой страсти, любовь! И только услышав, что Мама готовит завтрак, певица нехотя покинула кровать, надевая пеньюар и халат и покидая спальню. На кухне уже был сервирован стол на трёх человек, а Инна Владимировна перекладывала с большой сковородки на тарелки порции пышного омлета с беконом, сыром и помидорами, ароматный чёрный кофе уже был разлит по чашкам. Увидев свою дочь, которая застенчиво и смущённо стояла с покрасневшими щёчками, Кофман улыбнулась: — Доброе утро, Тамуся, а где Дима? Он не будет завтракать с нами? — Доброе утро, Мамуль, нет, он уехал ещё час назад на съёмки, у него утренняя смена в 11 началась, — и грузинка села за стол, с аппетитом поглядывая на вкусный завтрак, испытывая чудовищный голод. Инна Владимировна села рядом и только взяла в руки приборы, как увидела ногти своей дочери… под ними была запекшаяся кровь, женщина испуганно прошептала: — Тамуня… это… это что? — на последних словах голос женщины дрогнул, а глаза расширились от ужаса. Гвердцители замерла, так и не донеся вилку с кусочком омлета до губ, отложила приборы на тарелку, посмотрела на свои руки и тут же стала пунцовой, опуская глаза вниз… — Это… — неуверенно начала Тамара, а потом резко вскинула голову. — Он сам виноват! Нечего заставлять меня ревновать! И видя ошарашенный взгляд матери, снова опустила глаза, как провинившаяся в детстве девочка Тамрико. — Тамара… — Инна Владимировна старалась подобрать слова. — Я никогда не влезала в… интимную сторону твоих отношений с поклонниками и кавалерами… но это уже… возможно перебор? На одной страсти, пусть и пылающей, отношения не выстроить, а уж если учесть ваши жгучие темпераменты… Кофман не знала даже как сформулировать свои мысли, такое поведение для её дочери было совершенно несвойственным. — Я не могу сдержаться… — прошептала грузинка, не поднимая глаз на Маму. — Я… я ревную его… очень! Дима молод, известен… красив… и… и свободен… — И ты решила его «пометить», чтобы отбить возможных поклонниц, предупредить, что такое же будет с их лицами? — осторожно уточнила Инна Владимировна, вскинув удивленно бровь. — Я не хочу… не могу его ни с кем делить, я… — Тамара подняла на Маму глаза. — Я люблю… его… — Тогда в чём же дело? — удивилась Кофман. — Дима сделал тебе предложение руки и сердца… — Боюсь, — стыдливо призналась певица. — Боюсь этой стремительности, с которой развиваются наши отношения… «звезда горящая ярче, погаснет раньше», — процитировала Тамара известное утверждение. Но Инна Владимировна уже поняла в чём дело и нахмурилась: — Значит так, мой обожаемый астролог! Прекрати себя накручивать и заодно Диму пинать туда-сюда! Для начала Вам необходимо съехаться и жить вместе, учитывая его съёмки и спектакли… если будете ещё и вечерами не видеться, ты… ревностью… совсем себя изведёшь! Я не стану торопить тебя с решением касательно замужества, но вот квартирный вопрос Вам нужно решить, потому что это не дело! Если сблизились, — Инна Владимировна кивнула на её пальцы, под ногтями которых была запекшаяся кровь актёра. — То это уже неправильно жить порознь! Певица внимательно слушала Маму и понимала, что она совершенно права, это решение добавило бы им с Димой больше общего времени, в котором они могли бы побыть вдвоём и душевно сблизиться, узнав друг друга ещё лучше, но было одно большое НО: — … Дима уже предлагал жить вместе, буквально после первой… общей… ночи… но я отказалась и попросила его не торопить событие… — призналась Тамара, поднимая на Маму виноватые глаза. — Первый отказ я слышала, — подтвердила Инна Владимировна, вспоминая то утра и побег Дюжева за цветами и продолжила допрос своей своенравной дочери. — А потом, он ведь повёз тебя к себе домой… ваши отношения уже зашли дальше одной ночи… — Испугалась… — честно призналась Тамара. — Всякий раз думаю, что это только страсть и ничего больше… — Так и скажи об этом Диме, — Инна Владимировна совсем запуталась в настроениях своей дочери. — Не могу… — певица посмотрела Маме в глаза, умоляя о помощи и совете. — Люблю его… очень… — Значит так, радость моя, — Кофман поняла, что нужно всё брать в свои руки и плавно направить дочь в нужном направлении. — Когда Дима вернётся со съёмок… И тут же спохватилась, по погрустневшим глазам дочери поняла, что к ним Дима сам не приедет: — Тогда позвони ему, пригласи к нам после съёмок, он наверняка будет голоден как волк, и после ужина в разговоре тонко намекни, что хочешь видеть его рядом всё свободное время, а не только в редких встречах между работой… — Инна Владимировна мягко, но настойчиво предложила Тамаре линию поведения, чтобы сблизиться с Димой. — Хорошо, я попробую, — кивнула певица и постаралась улыбнуться. — Спасибо, Мамочка! — Солнышко моё! — расцвела Кофман и приступила к завтраку. — Кстати, как вчера прошло знакомство с другом Димы? — Мне показалось, что… он определенно растерялся, увидев меня, хотя Дима и сказал, что предупредил Юру о личности своей… партнерши, — певица не представляла, как объяснять Маме визит в гримерку бывшего мужа. Однако утаить что-то от Инны Владимировны было невозможно, она отложила столовые приборы и внимательно посмотрела на дочь: — Тамрико, что случилось? — После концерта в гримерку пришёл Сергей… и мы… поговорили… — начала Тамара и спрятала лицо в ладонях. — Амбатьело? — в шоке переспросила Инна Владимировна. — Зачем? — Хотел вернуть меня… а когда я отказала… он… он схватил меня за руку… — сбивчиво шептала грузинка, счастье от прекрасно проведённого утра с Димой уже улетучивалось. — Как он посмел? — возмутилась Кофман и поднялась с места, подходя к дочери и обнимая её. — За меня Юра заступился… он вошёл в этот момент в гримерку… — прошептала Тамара и подняла голову, смотря на Маму. — Вот и что он подумал обо мне после этого? — Успокойся, — Инна Владимировна погладила дочь по голове. — Главное, что Сергей не причинил тебе вреда, а Юрий… если он джентельмен, то не станет распространяться об этом! — Я попросила его ничего не говорить Диме… — продолжила Тамара, обнимая Маму. — Но этим только всё усложнила, да? — Не знаю, — честно призналась Инна Владимировна и задумалась, оглашая свои опасения. — Но в любом случае, время покажет, забудь пока об этом… а лучше… расскажи Диме о визите Сергея сама, скрывать подобное не самая хорошая идея. Но Тамара совершенно не представляла, как сказать своему ревнивому партнёру по шоу «Две звезды» о своём бывшем муже, она уже очень чётко ощущала в темпераменте Дюжева ноты собственности к ней как к женщине. — А теперь завтракай! — Инна Владимировна поцеловала дочку в лоб, заправляя прядь волос ей за ухо и уже тише добавляя. — Потом… ногти… почисти… пожалуйста… — Обязательно… — краснея и опуская голову, прошептала грузинка, убегая в ванну устранять следы их бурного с Димой пробуждения. Тамара через несколько минут вернулась на кухню, Инна Владимировна старательно делала вид, будто ничего не видела, поэтому певица смогла уже без прежнего стеснения сесть за стол, приступая к уже остывшему завтраку. Гвердцители к своему ужасу вспомнила, что погрязнув в страстных отношениях, они с Димой совершенно забыли о предстоящих съёмках нового выпуска шоу «Две звезды». Поэтому закончив трапезу, Тамара села за рояль, наигрывая мотивы предстоящего спектакля, погрузившись в музыку, певица оказалась в своей стихии. Время пролетело незаметно, уже стемнело, когда Гвердцители закрыла рояль и с тоской посмотрела на свой телефон, Дима так ни разу ей и не позвонил за день. Заметив грусть в глазах любимой дочери, Инна Владимировна спросила: — Что случилось, милая? — Кофман присела рядом с певицей. — Дима за весь день даже не позвонил, если у них такие перемены в составе… то задержится на площадке, наверное, — стараясь рассуждать здраво, без излишней ревности, рассуждала певица. — Он обязательно тебя предупредит, не волнуйся, — чувствуя с каким трудом даётся дочери отодвинуть на задний план эмоции, Инна Владимировна постаралась уменьшить её переживания. — Напиши сама, напомни про ужин… Подобное было не свойственно поведению грузинок, но и Мама прекрасно понимала, что эта влюбленность её дочери оказалась чересчур стремительной. — Нет, я первая писать не буду, пусть сам звонит, ещё отвлеку от работы, — запротестовала Тамара. — Тогда пойдём готовить ужин, — Кофман решила отвлечь дочь. Гвердцители кивнула и последовала за Мамой на кухню, пока женщины увлеклись приготовлением еды и разговорами, через несколько часов на телефон грузинки пришло уведомление о сообщении, певица тут же взяла гаджет в руки и открыла послание от Димы: «Тамарочка, я задержусь допоздна на площадке. Ложись отдыхать, люблю тебя!». Время было уже почти девять часов вечера, и певица тонко почувствовала в этом сообщении отказ приезжать к ней домой, поэтому музыкальные пальчики запорхали по сенсорному экрану: «Дима, ужин почти готов, я буду ждать тебя сегодня вечером.» Получив ответное послание, Дюжев расплылся в улыбке, что не укрылось от Сергея Безрукова: — Димка! Кто она?! — друг никак не мог усмирить своё любопытство. Однако актёр не спешил знакомить всех друзей со своей любимой Тамарочкой, ему хотелось больше времени проводить с ней наедине. — Как-нибудь познакомлю, обещаю! — шутя отмахнулся Дюжев, уже печатая ответ своей партнёрше. «Тогда постараюсь приехать как можно скорее, любовь моя!». После чего спрятал телефон в карман и снова погрузился в съёмочный процесс. А Безруков ошалевшим взглядом наблюдал за другом, даже не представляя в кого мог ТАК влюбиться его друг. Тамара получила ответ и расплылась в улыбке, впрочем ждать Диму пришлось ещё несколько часов, видя, как дочь ходит вокруг окна словно тень отца Гамлета, Инна Владимировна отвела глаза в сторону. Любимая дочь совершенно забылась и растворилась в новой любви, хотя никогда прежде не ставила личную жизнь выше работы. Наконец в квартире раздался долгожданный звонок в дверь, Тамара с горящими глазами направилась открывать. Как только распахнулась дверь и певица увидела актёра, расплылась в улыбке: — Дима! — она отступила на шаг назад, пропуская мужчина вперёд. — Тамарочка! — воскликнул Дюжев, и немного наклонившись, обхватил Гвердцители за талию, подкидывая вверх и ловя под бёдра, удерживая на руках. — Я скучал по тебе! Счастливая певица опёрлась об мужские плечи, смотря на актёра сверху вниз: — И что победило: обещанный ужин или я? — лукаво поинтересовалась грузинка, не представляя как начать разговор об их совместном проживании у неё. — Ты! Моя красавица! — Дюжев сиял, удерживая возлюбленную на руках и растворяясь в её зелёных глазах. — Опусти меня, я тебя покормлю! — рассмеялась певица. — Слушаюсь, королева моя! — широко улыбаясь, отрапортовал Дима, ставя певицу на пол. Инна Владимировна тактично ушла к себе в комнату отдыхать, понимая, что дуэту предстоит серьёзный разговор. Впрочем за ужином паре было совершенно не до этого, Тамара не знала как намекнуть актёру, что она готова жить вместе с ним, ведь ещё совсем недавно сама отказалась от этого предложения, поэтому молча наблюдала, как голодный мужчина уплетал чахохбили. Дюжев с удовольствием съел ужин, обнимая певицу и усаживая к себе на колени: — Спасибо, солнышко! — актёр поцеловал грузинку и посмотрел в зелёные глаза. — Как прошёл твой день? Мне показалось, ты вчера была чем-то расстроена… Тамара судорожно вдохнула, но признаться не смогла, поэтому постаралась уйти от ответа: — Это неважно… просто устала… — отмахнулась певица и поспешила завершить разговор. — Хочу спать… завтра репетиция в театре, а я даже роль не повторяла ещё… — Тогда пойдём отдыхать! — тут же спохватился актёр и поднял грузинку на руки, унося в спальню, догадываясь, что она специально ждала его допоздна. — Я после помою посуду. Тамара улыбнулась и успела переодеться в пеньюар, пока Дюжев был на кухне, впрочем певица была немного расстроена, ей так и не хватило смелости завести с возлюбленным ни одну из тем, о которых уже необходимо было поговорить. Дима вернулся, и сняв одежду, лёг рядом с Гвердцители, обнимая и прижимая грузинку к себе. В тёплых объятиях Тамара тут же уснула, а вот Диме, несмотря на усталость, почему-то не спалось, поэтому когда примерно через час раздался звонок на его сотовый, актёр практически моментально успел выключить звук, чтобы грузинка не проснулась. Осторожно покинув постель, Дюжев ответил на звонок Чурсина: — Дружище, что-то срочное? — прошептал актёр, чтобы не разбудить любимую женщину, крепко спящую сейчас на кровати. Юра задумался, не зная, как лучше сформулировать свою новость, решив, что просто разбудил Диму, поэтому он говорит так тихо. Но молчать об этом, Чурсин считал предательством, хотя и обдумывал свой поступок и звонок больше суток: — Да… это важно… касается Гвер… Тамары… ты должен знать это…