Когда умерла любовь, ты стал моим спасением...

Через несколько выступлений, дуэт покинул бар, удаляясь в свои гримерки, Дюжев как и велела Тамара, переоделся в строгий чёрный костюм и белую рубашку. А вот Гвердцители в это время испытывала заметные трудности, расстёгивая на боку молнию платья певицы, девушка гримёр случайно немного придавила женщине грудь. Раньше Тамара может даже и не заметила бы этого, однако сейчас почувствовала странную тянущую боль. — Подождите! Не нужно! — Останавливая руки девушки, попросила певица и запинаясь объяснила. — Я… лучше останусь в этом… этом же платье… — Как скажите, Тамара Михайловна, — девушка аккуратно снова застегнула молнию и отошла, замечая, что артистка явно испытывает дискомфорт и потому решила деликатно оставить её одну. — Вам ещё нужна моя помощь? — Нет! Спасибо! — поспешила заверить Гвердцители. Девушка покинула гримерку, а Тамара устроилась на диванчике, стараясь занять более удобную позу и переждать внезапно вспыхнувшую боль. Дверь тихо открылась и на пороге появился Дима, тут же закрывая их на замок и немного обеспокоено подходя к жене: — Тамарочка, что с тобой? — Дюжев опустился на одно колено рядом с ней. — Ничего, — соврала певица, стараясь приподняться в сидячее положение. — Почему ты не стала переодеваться? — постарался задать вопрос с другой стороны актёр. — Тебе не нравится моё платье? — вскинув бровь, полуобиженно спросила Тамара. — Нравится конечно! — поспешил заверить мужчина и сел рядом, ласково обнимая. — Мне ты нравишься любой! Гвердцители поудобнее устроилась в мужских объятиях таких тёплых и нежных и с удивлением заметила, что боль прошла почти также быстро, как и появилась. Списав всё просто на усталость, певица с облегчением положила голову на плечо мужа, выводя пальчиками на его рубашке невидимые узоры. — У нас… ведь всё хорошо? — Тамара чувствовала острую необходимость разговаривать с супругом об их отношениях, надеясь таким образом избежать недопонимания. — Когда ты рядом… всё просто замечательно! — заверил её Дима и поцеловал в висок, с восторгом смотря на декольте певицы, которое высоко вздымалось от глубокого дыхания. Тамара в спокойствии закрыла глаза и накрыла его ладони, лежащие на её животе своими кистями, переплетая их пальцы и оставаясь в том же положении, в каком и была. — Ты не передумала? — осторожно спросил Дмитрий, опасаясь потревожить её умиротворение. — Обнимемся на сцене? — Конечно, дорогой… — Гвердцители повернула голову и нежно поцеловала его в щеку и смущённо покраснела. — Как я могу отказаться… от любимых объятий… У актёра расширились глаза от восторга, но Тамара и вовсе залилась краской, пряча от него глаза рассматривая украшение на груди. — Может поцелуешь меня тогда? — раздался над её ушком заискивающий шёпот, опаляющий горячим дыханием щеку. Гвердцители ещё больше смутилась и медленно повернулась к мужу, подставляя ему своё раскрасневшее лицо, актёр сразу накрыл её губы нежным поцелуем, получая мгновенный ответ, проникая языком ей в рот. Дыхание стало глубже и Тамара остро ощутила тесноту платья, она постаралась осторожно отстраниться, чтобы перевести дыхание и придти в себя. Актёр нехотя разорвал поцелуй и чуть крепче прижал любимую к себе, только сейчас понимая ощутимый конфуз: — Милая… мы сейчас бесповоротно помнём твоё платье… — осторожно начал Дюжев. И в следующую секунду Тамара буквально выпорхнула из его объятий, тут же осматривая в зеркале свой наряд и поправляя юбку руками. Дима поднялся на ноги и обнял любимую за талию: — Ты прекрасна! — поцелуй в шею, язык только начал свой путь по нежной коже. Гвердцители закрыла глаза и медленно откинулась на крепкую грудь. — Дима… пойдём в бар… нас уже долго нет… — певица помнила, что по условиям контракта они должны присутствовать в баре на выступлении других участников, и если уж не все съёмки, то хотя бы большую их часть. Актер молча подставил свой локоть и увёл Гвердцители за собой в бар, там они заняли дальний столик, и Дима больше наблюдал за женой, его очень беспокоила её бледность и такая внезапная нежность, которую она ему позволила в гримерке. Конечно, после знакомства с Сандро, и их с Дмитрием мужского разговора друг с другом, Тамара действительно превратилась едва ли не в мурчащую кошечку, позволяя ему проявлять вообще любые нежности при посторонних, но Дюжев старался не злоупотреблять её хорошим расположением духа, чтобы супруга не обиделась на его наглость. После объявления оценок Гальцева и Жасмин, Максим стал объявлять следующих участников: — На сцене мы снова поприветствуем эту потрясающую пару, которая не раз за этот конкурс трогала сердца и членов жюри и наших зрителей и телезрителей… — Я помню как зал приветствовал их стоя! Помнишь, Максим? — перебила его Алла, завистливо вспоминая, что именно выступления этого дуэта уже со второго выпуска заставляло зрителей аплодировать им стоя. — Да, совершенно верно, — поддержал Галкин, не мешая своей соведущей высказываться. — И у многих на глазах были слёзы, — продолжала с напускной искренностью Пугачева. — И несмотря на то, что они молоды! — бойко начал юморист, не акцентируя внимания на ощутимую разницу в возрасте партнёров в дуэте. — У них очень правдиво получилось спеть песню «Как молоды мы были», они это повторяют для нас! Дмитрий Дюжев и Тамара Гвердцители! Зал взорвался приветственными криками и аплодисментами, и подтверждая слова Примадонны, все зрители как один поднялись со своих мест. Актёр как истинный джентльмен вывел свою супругу на центр сцены, они сохраняли между друг другом расстояние, подходящее под рамки приличия, но сердца неминуемо тянулись друг к другу. Дима как и раньше вступал первым: — Оглянись, незнакомый прохожий, — Мне твой взгляд неподкупный знаком. Но сегодня, исполняя те же самые строчки, актёр испытывал совершенно другие эмоции, его переполняло счастье и осознание того, что он действительно вырос как мужчина и как человек после их первой встречи с Тамарой. Сейчас он четко осознавал ответственность за эти отношения и за свою жену, если раньше его девизом, с которым он покорял эту неприступную крепость под названием Гвердцители был «Я тебя люблю!», то сейчас ими двигали совершенно другие цели, ему хотелось заботиться, оберегать женщину, которая доверилась ему и согласилась выйти за него замуж, хотя любовь его меньше от этого не стала, наоборот, только увеличилась. — Может, я это, только моложе. Тамара слушала супруга, скрестив руки на груди, она видела в нём перемены, из влюблённого молодого человека, Дюжев превратился в надежного, но всё такого же нежного и заботливого мужчину. На последнем слове, Гвердцители на миг опустила глаза, принимая тот факт, что цифры в паспорте изменить нельзя и вряд ли её отец обрадуется такому выбору дочери, но через мгновение она подняла на зрителей свои немного уставшие глаза. — Не всегда мы себя узнаем. Пропел Дюжев, и взгляд Тамары вдруг стал каким-то осмысленным: ведь и себя саму она едва узнавала в последние пару недель, она впервые делала то, что никогда не позволяют себе кавказские женщины, она сражалась за собственный брак, не столько с интригами вокруг, сколько с самой собой и собственными страхами. Сейчас, вспоминая последние месяцы, она действительно себя не узнавала, поражённая, что любовь к Диме её настолько изменила, а сейчас и вовсе сделала особенно ранимой и нежной, поскольку знала, как любимый супруг ею дорожит. — Ничто на земле не проходит бесследно. Продолжал сольно исполнять Дюжев, в то время как Тамара вспоминала их сказочный замок, столько раз разбивавшийся о нелицеприятные и подлые поступки других. Это естественно не прошло бесследно для их отношений, боли и слёз они хлебнули сполна, слабость и какое-то внутреннее отчаяние свалились на душу певицы. — И юность ушедшая всё же, бессмертна. Продолжил Дима, а Гвердцители закрыла глаза, осторожные и оттого ещё более ценные ухаживания постепенно канули в лету, несмотря на довольно тяжёлые трудности им удалось построить на руинах своей влюбленности крепкие отношения супружеской пары. — Как молоды мы были. Наконец сольно вступила Тамара, вспоминая их совместные ужины, и первые осторожные шаги друг к другу. Думая о том же, Дима улыбался, он всегда вспоминал все мгновения, проведённые с певицей с нежностью и лаской, казалось в памяти отпечаталось всё: малейший жест, взгляд… всё это было будто вчера, и одновременно целую вечность назад. — Как искренне любили, — Как верили в себя. Сольно пропел дуэт, словно признаваясь друг другу, что их отношения лишь перешли на новый уровень, но любовь какой она и была всеобъемлющей, такой и осталась, не меньше. Дима смотрел на жену, замечая её грусть и стараясь подбодрить, надеясь как можно скорее к ней прикоснуться. — Нас тогда без усмешек встречали, — Все цветы на дорогах земли. Сольно исполнил Дима, замечая краем глаза внимательный взгляд Пугачевой и и ожидая вступления супруги, отошёл на шаг назад, чтобы она была впереди, и всецело обратил внимание на неё. — Мы друзей за ошибки прощали, — Лишь измены простить не могли. Пропела сольно Тамара и на слове «измены» закрыла глаза, она хорошо знала, что подобное для неё табу и как бы сильно она не любила Дюжева простить ему другую женщину не сможет никогда. — Ничто на земле не проходит бесследно. Сольно пропела Гвердцители, принимая тот факт, что присутствие в их жизни Татьяны навсегда останется в памяти чёрной полосой их отношений. — И юность ушедшая, всё же, бессмертна. Дима с восхищением смотрел на свою жену, рядом с ней у него сами собой выпрямлялись плечи, вести себя достойно рядом с любимой женщиной требовало всё его существо. Тамара обернулась к супругу на последних словах, он понял и принял тот факт, что её ушедшая юность будет в единственном сыне Сандро, с которым Дюжев уже в первую встречу сумел найти общий язык. — Как молоды мы были. Пропел сольно Дима, отмечая, что за последние пару месяцев успел повзрослеть на пару десятков лет. Следом вступила и Тамара, так и оставаясь полубоком к Дюжеву. — Как молоды мы были. Тамара только сделала вдох, чтобы набрать в легкие воздуха, и партнёр протянул к ней руку, певица вложила в неё свою ладонь. Испытывая легкость, ощутив тепло и надежное плечо любимого мужчины. — Как искренне любили. Глядя друг другу в глаза, признаваясь в своих чувствах, исполнила пара, и уже на следующей строчке повернулись к залу, не размыкая рук. — Как верили в себя. Дима вежливо вытянул руку и вывел Тамару на шаг вперёд на сцене, а сам отошёл назад, чтобы сейчас её соло было в центре. В их паре ему всегда хотелось показать свою партнершу, выдвинуть её на первый план, доказывая, что в их дуэте она бриллиант. — Первый тайм мы уже отыграли. Её мощный голос набирал силу, соответствуя музыке, Гарик тут же стал подмахивать рукой, этот куплет песни он ждал с самой первой ноты. — И одно лишь сумели понять. Эмоции зашкаливали, Тамара глубоко дышала, рука, свободная от микрофона, каждый раз на высокой ноте взлетала вверх словно крыло лебедя, раненного стрелой охотника. Возможно Гвердцители сейчас больше и походила на Одетту, она действительно была сейчас раненой, и место удара продолжало кровить, какими бы не были успокаивающие слова Мамы и Димы, певица услышала в словах Татьяны ту горькую истину, которую изменить уже была не в силах. А потому сейчас, через музыку и свой голос, старалась передать ту боль, которую испытывает: ведь это и её откровение, время пролетело слишком быстро и молодость ушла, как неизвестная гостья, взмахнув подолом платья покинула бал. Почему же судьба не была к ним благосклонна? Почему они не родились одновременно или не встретились раньше? — Чтоб тебя на земле не теряли, — Постарайся себя не терять. Эти вопросы не давали ей покоя, она протянула руку, с которой уже спала накидка к Диме, безмолвно прося подойти и быть рядом. Он был нужен ей, особенно сейчас. Супруг не заставил себя ждать и уже через секунду был подле неё, обняв ладонью поясницу супруги, чувствуя, как она ощутимо дрожит. Тамара положила кисть ему на плечо, ей нужно была его поддержка, ей хотелось спрятаться в крепких руках мужа и забыться навсегда, раствориться в его объятиях и дышать в унисон. Пара наконец пела сольно, голос грузинки срывался, отскакивая даже от стен, казалось ещё мгновение и слёзы польются из её глаз. Гвердцители металась: смотря в зал, но сердце неумолимо заставляло вернуть взгляд на любимого. — Ничто на земле не проходит бесследно. — И юность ушедшая, все же, бессмертна. Чувствуя состояние жены, у Дмитрия тоже непонятно откуда взялись силы и голос стал гораздо мощнее. Пугачева смотрела на пару, скрыть удивление не получалось, она даже забыла казалось как дышать. Примадонна не представляла, что же нужно пережить за какие-то пару месяцев, чтобы исполнение песни настолько отличалось от предыдущего. Тамара даже не смогла дождаться проигрыша, она прильнула к груди Димы, закрыв глаза и положив обе руки ему на грудь, микрофон был не меньше, чем в десяти сантиметрах от её губ, но мощный вокализ певицы было очень хорошо слышно. Дима обхватил плечи жены одной рукой и крепко прижал к себе, обнимая ещё и другой, в которой был микрофон, щекой он прижался к её лбу, и веки опустились. В его объятиях Тамаре удалось хоть немного придти в себя, тепло Димы действовало на неё магически, она сердцем чувствовала, что любима и страхи отступали и неизбежность — тоже. Она постаралась восстановить дыхание, отчаяние уже не сковывало женское сердце, оно было свободно и купалось в любви, в её волшебных волнах. Резник смотрел на пару, затаив дыхание и нервно облизывая губы, тот факт, что Тамрико фактически была сейчас на грани срыва буквально на сцене от него не укрылся, но то, какая она уже мягкая и спокойная покидает объятия Дмитрия удивляло ещё больше. Певица смотрела на мужа, его взгляд, источающий обожание и безоговорочную любовь, заставил её улыбнуться. Она немного смущённо поправила волосы, словно извиняясь за свой столь внезапный срыв, но Дима едва разжимая губы, чтобы слова не долетели до микрофона, произнёс: — Любимая… Она кивнула, смущённо улыбаясь, а ощутив на коже лопаток нежные пальцы, подхватывающие её накидку и вовсе заставили женщину затаив дыхание. Гвердцители полностью забыла, где они сейчас находятся, певица смотрела на любимого мужа и забывала обо всём. Дима медленно поймал накидку и поправил её, вновь возвращая на плечико жены, с которого соскользнула тонкая полупрозрачная вещица — постоянный аксессуар всех образов грузинки. Тамара млеет от этой заботы и душевное равновесие возвращается, но вместе с ним появляется и желание, растекающиеся по лицу, заставляя смущаться, и опускающееся в грудь пылающим огнём, она хочет прикоснуться к его губам, обнять за шею… Но в тоже время Гвердцители не забывает про песню, музыка достигает её абсолютного слуха и певица вновь вспоминает про вокализ, поднося микрофон к губам. Дима положил ладонь на талию супругу, ласково притягивая к себе на несколько сантиметров. Его переполняет обожание, на лице само собой застыло счастливое выражение с широкой улыбкой. Заметив это, Тамара смущается и с нежностью вытягивает последнюю ноту, утопая в глазах своего мужа. Дима медленно кивает и немного подаётся ей навстречу, Гвердцители стесняется и вновь по привычке поправляет волосы, складывая обе руки на своей груди, прикрывая ими декольте. Дима медленно скользит рукой ей на плечи, обнимая покрепче и качая головой, безмолвно говоря, что ему неважно на камеру и зрителей, он сделает то, чего так сильно хочет. Тамара естественно всё понимала и даже когда супруг медленно приближался к её лицу, она не могла скрыть искрящегося в глазах счастья, он не успел ещё прикоснуться губами к женской щеке, певица уже с жаром выдохнула, опаляя ему ухо горячим дыханием. Зал взорвался аплодисментами и криками, они ждали этой минуты казалось бы целую вечность. И вот сейчас, дуэт, в романе которого был уверен даже слепой, наконец-то проявил открытую симпатию друг к другу. Ощутив особенно желанный поцелуй, Тамара растаяла как мороженое на солнце, Дима нехотя отстранялся от любимой, услышав при этом едва произнесенную благодарность «Спасибо…». Актёр не сводил с жены взгляд, понимал, что в коротком слове была её признательность не только за поддержку на сцене, в этой песне каждый из них заново прожил их отношения с самого первого дня до сегодняшнего момента, и поцелуй значил гораздо больше, чем чтобы то ни было, он ознаменовал собой истину: любовь всегда права! Дуэт медленно обернулся к залу, Тамара снова смущённо поправила волосы, ладонь Дмитрия на её лопатках придавала уверенность. Дюжев поднёс микрофон к губам, и певица обернулась к нему, наблюдая за мужем. — В небесах отгорели зарницы. Начал актёр и сократил расстояние между ними, смотря на любимую и признаваясь, что всё плохое уже позади. — И в сердцах утихает гроза. Его голос был мягким, обволакивающим, Дима ещё ближе наклонился к супруге, ему хотелось вновь обнять её, чтобы всё плохое покинуло их, и впереди было только светлое. — Не забыть нам любимые лица. — Не забыть нам родные глаза. Сольно вступила Тамара, поднимая глаза куда-то вверх, словно обращаясь к небесам, в памяти певицы всегда останется любимый мужчина, покинувший её навсегда. Но сердце неминуемо тянулось к новой любви, и грузинка медленно обернулась к супругу, едва смотря ему в глаза и мимолётно касаясь ладонью его груди. Актёр тут же уловил этот жест и в унисон подхватил строчку. — Ничто на земле не проходит бесследно. Дальше Тамара уже исполнила сольно. — И юность ушедшая, всё же, бессмертна. Но её голос срывался, снова накатывала волна эмоций, требовавших выхода, чуткий и внимательный Дюжев почувствовал это сразу, подобного с его женой на сцене ещё никогда не было и потому он приблизился к ней на шаг, чтобы быть почти вплотную. — Как молоды мы были. Сольно пропела Тамара, и ощутив дыхание любимого в своих волосах, постаралась успокоиться и повернулась к нему, свободная от микрофона рука вновь потянулась к Дюжеву, едва касаясь его груди. Взгляд глаза в глаза, актёр подался чуть вперёд корпусом, чтобы ощутить сквозь рубашку тепло музыкальных пальчиков. — Как молоды мы были. — Как искренне любили. На каждом слове этого признания Дима опускал голову всё ниже, надеясь поцеловать супругу ещё раз, Тамара же смущённо опустила веки. Актёр видел едва заметный румянец на щечках любимой и с трудом скрывал улыбку, наклоняясь к ней ещё ближе. — Как верили в себя. Допевая последние слова песни, Гвердцители очень стеснялась сейчас той открытости, которую позволила самой себе ещё минуту назад и старалась смотреть только на музыкантов. Но Дима пел так трепетно, опаляя её волосы горячим дыханием, а ладонью поглаживая её обнаженную спину, и Тамара невольно вновь обернулась к мужу, медленно подняла веки и тут же стала улыбаться, замечая, что Дюжев смотрит на неё с абсолютно довольным лицом. — Браво… — единственное, что смогла прошептать певица, усмехаясь своим собственным словам, и вложила кисть в протянутую ладонь Дмитрия. Дуэт, не разрывая зрительный контакт, отступили на шаг назад, зал стоя скандировал «Молодцы!». Даже Галкин в баре аплодировал с очень серьезным лицом, что было совершенно несвойственно юмористу. — Спасибо! — громко в микрофон поблагодарила Тамара довольно бойким голосом, в котором не было стеснения, словно они с Дюжевым специально спланировали так выступление, и оно не было таким экспромтом, поэтому она уверенно поклонилась и гордо вскинула голову. — В этой части конкурса я стараюсь не подходить к артистам, чтобы не портить впечатление, как вот вы вышли, так и уходите! — внесла свои комментарии Пугачева, однако испытывая на себя пристальный прищуренный взгляд Дюжева, не удержалась съязвить. — Хочется конечно подойти к ним! Примазаться к их славе, но я сдерживаюсь! Дмитрий Дюжев и Тамара Гвердцители! — Спасибо, — поочередно отозвались участники дуэта и покинули сцену. Уже за кулисами, актёр вновь поправил накидку на плече любимой и с недовольством прошипел: — Нужно с режиссёром и сценаристами побеседовать, а заодно и с ведущими, это уже ни в какие рамки! — Ты о чём? — непонятливо отозвалась Тамара, оборачиваясь к мужу. — Они вообще в курсе, что сначала представляют женщин, а потом уже мужчин? — вскинув бровь возмутился Дюжев. — Что это такое? Почему твоя фамилия после моей? Ты — певица, женщина, это элементарная вежливость! Хватит уже молчать, иногда нужно и звёздным статусом пользоваться, пусть знают, с кем дело имеют! Гвердцители, привыкшая избегать конфликтов, лишь улыбнулась, и подняв на Диму глаза, поблагодарила: — Спасибо, дорогой… ты истинный джентельмен… Заняв столик рядом с Галкиным, тот тут же начал говорить, однако слова подбирал с трудом: — Хочу сказать вам, Тамара и Дима, что… — Максим теперь смело обращался к ним только по именам, поражаясь тому, насколько оказывается отношения в этом дуэте были близкими. — Настолько заразительно вы поёте, настолько эта эмоция передаётся, что снова и снова хочется петь эту песню, и мне кажется, что на этой программе «Две звезды» многие безусловно любимые и известные песни получают новую энергию, новую путевку в жизнь. Дюжев с улыбкой кивал ведущему, отмечая, что тот впервые за все месяцы сказал что-то дельное. — Спасибо вам большое за такое вот продолжение жизни этих замечательных песен. — закончил свою речь Максим. Дуэт чувствовал себя немного неловко, но старался держаться уверенно, хотя хорошо чувствовали внимательные взгляды других участников и едва слышимые перешептывания за спиной. — Алла Борисовна боится к вам подходить, я боюсь вас расспрашивать! — со смешинкой в голосе признался ведущий, не желая сегодня больше испытывать на себе пристальный взгляд Дюжева. — Я хочу тоже слегка переложить ответственность на наших уважаемых членов жюри. Пожалуйста, Илья Резник. Пара тут же переглянулась, отмечая что их внезапные объятия привели всех присутствующих в шоковое состояние. — Эта песня, конечно, великая песня, — серьезно начал поэт, не меньше ведущего ошеломлённый увиденным на сцене. — Что касается наших исполнителей сегодня… Илья Рахмиэлевич замялся стараясь верно подобрать слова, жалея, что Галкин назвал его первым и ему сейчас доводилось первым отдуваться под пристальными взглядами Мартиросяна и Матецкого. — Я тоже сопереживал… и сегодня тоже было замечательно, — закрыв глаза продолжал поэт-песенник, вспоминая такую маленькую Тамару в объятиях Дюжева. — И… безусловная оценка десять баллов… спасибо вам за это… Закончил Резник, облегченно выдыхая, ещё никогда слова не давались ему так тяжело, он чувствовал себя немного пристыженным, будто стал свидетелем чего-то очень личного. — Спасибо! — в унисон поблагодарил дуэт. — 10 баллов! — не дожидаясь пока её представят, произнесла Брыльска, считая комментировать столь обнаженное во всех смыслах выступление совершенно лишним. — Спасибо, Барбара! — ответил ведущий, немного растерянный такой скоростью польской актрисы. — Гарик Мартиросян! — Я хотел бы сказать, что это образцово-показательное выступление… — начал комик. Однако подобная характеристика не понравилась Гвердцители, её лица не покидала вежливая улыбка, но в глазах притаилось осуждение. — Образцово-показательной пары в рамках проекта «Две звезды», это очень круто, говоря молодёжным языком, и очень красиво, лирично, хорошо… я могу применять все эпитеты, которые существуют в богатом русском языке… скажу коротко — десять баллов! — закончил Мартиросян, ему нравилось наблюдать за развитием отношений в этой паре, которую по справедливости смело можно было назвать идеальной. — Спасибо! — всё же поблагодарила Тамара, довольная оценкой и радуясь, что их лиричный репертуар не стали снова осуждать. — Спасибо, Гарик! — откликнулся Галкин, представляя последнего члена жюри. — Владимир Матецкий! — Эта пара заставила нас, и я думаю телезрителей, поволноваться, — начал далеко не с комплиментов композитор. — Всё-таки когда песня не подходила… Подобные слова не устроили не только Гвердцители, склонившую голову на бок, но и Дюжева, прищурившего глаза. — То несмотря на великолепный голос Тамары… что-то не срасталось, с этой песней срастается всё… моя оценка — 10 баллов. Владимир был единственным членом жюри, кто не воспринимал отношения в этом дуэте всерьёз, считая их обычной, быстро проходящей страстью. — Спасибо. — поблагодарила Гвердцители. — Ура! Дмитрий Дюжев и Тамара Гвердцители! — громко воскликнул Галкин, отмечая первые 40 баллов, за последние несколько довольно неудачных по оценкам жюри выступлений. Максим с широкой улыбкой смотрел на певицу, надеясь заполучить её положительные эмоции и он их дождался! О чём не преминул заметить: — И я с удовольствием отмечаю, как снова задорно горят глаза Тамары Гвердцители! Дима позволил Максиму такой комплимент, всё-таки портить минуту, когда любимая жена счастлива у него не повернулся бы язык. Перед сбором всех участникам на сцене, режиссёр объявил перерыв, Дюжев вдруг покинул любимую, шепнув ей на ушко: — Я сейчас к нашим ведущим наведаюсь, подожди меня! Тамара не стала спорить, лишь наблюдала как супруг подошёл к режиссёру, рядом с которым стояли Пугачева и Галкин. — Дюжев? — поприветствовал его мужчина со сценарием в руках, совершенно не ожидая его видеть рядом, спросил режиссёр. — Поправки внесите! — указывая пальцем в папку, жестко произнёс актёр и расправил плечи, возвышаясь над всеми присутствующими, от чего Галкин невольно сгорбился, четко слыша в голосе мужчины сталь. — Или вы не в курсе, что в паре всегда представляют вначале партнершу?! — Что тут такого критичного, Дима, ревну… — с насмешкой начала Пугачева, но Дюжев не позволил ей договорить, перебивая и смотря в глаза режиссёру. — Внесите поправки для ведущих немедленно! Иначе не сомневайтесь, я вам здесь такую звезду закачу, что мало не будет, съёмки каждого дубля часов на 30 растяну, готовы платить такую неустойку?! — Дмитрий чеканил каждое слово, прожигая мужчину взглядом. — Вначале должно звучать имя моей партнерши — Тамара Гвердцители! — Мы пересмотрим сейчас сценарий, — миролюбиво согласился режиссёр. После чего Дюжев развернулся на пятках и покинул стоявших в шоке ведущих, возвращаясь к своей жене. Поправки в остаток съёмочного дня тут же внесли и Пугачеву с Галкиным поставили уже перед фактом, Примадонна была недовольна, но пришлось подчиняться, оплачивать неустойку лично она не собиралась, представляя в какой балаган Дюжев может превратить съёмки. Поэтому когда на сцене собрались все четыре пары, и ведущие объявляли их оценки, Алла взяла себя в руки: — Тамара Гвердцители и Дмитрий Дюжев! — 78 баллов! — подхватил Галкин. Грузинка немного растерялась таким переменам, но тряхнула головой, отгоняя все мысли, поклонилась зрителям, с едва сковываемой улыбкой искоса посматривая на мужа. Ей было безумно приятно и лишь камера и множество глаз останавливали её от желания приподняться на носочки и поцеловать своего любимого рыцаря с манерами джентельмена.