Когда умерла любовь, ты стал моим спасением...

Гвердцители утром вернулась вместе с музыкантами и Руссо обратно в Москву, замечая её расстроенный вид, Геннадий тихо уточнил: — Тамара, всё нормально? — Да… всё хорошо, — поспешила его заверить певица, натянуто улыбаясь. Хотя мужчину подобный ответ не особо устроил, дальше уточнять и допытываться до правды не стал, всё-таки для этого у Тамрико есть Мама, которая всё сама вытрясет из своей дочери. Несколько часов певица действительно провела в окружении и тепле Инны Владимировны, Гвердцители испытывала дурное предчувствие, которым и поделилась с Мамой. Успокаивающие слова родительницы были словно панацеей, к тому же звонок Дюжева был как нельзя кстати: — Ты у себя в номере? — немного ревниво спросила Тамара, испытывая тревогу смешанную с подозрительностью. — Конечно, — тут же ответил Дима. — Как ты долетела? — Всё хорошо… — певица знала, что Мама находится всего в метре от неё, но не смогла промолчать и призналась. — Я скучаю и… очень тебя жду… — Ещё денёк, я поменял билет и вылечу сразу после спектакля в Москву, — рассказал актёр. — Спасибо… — лицо певицы озарила улыбка, и она со смущением посмотрела на Инну Владимировну. Которая в ответ лишь ей улыбнулась. Впрочем, времени на долгие разговоры у Гвердцители не было, её уже ждал водитель, отвозя певицу в Большой зал Московской консерватории, где предстояло несколько репетиций и уже послезавтра концерт, билеты на который закончились ещё несколько месяцев назад. Сердце в груди предательски учащенно билось, заставляя певицу нервничать всё больше, чтобы спрятать своё беспокойное состояние, певица надела большие солнцезащитные очки. Её растерянное состояние видели и музыканты, работавшие с Тамарой уже не первый год, поэтому деликатно постарались остановить репетицию для небольшого перерыва, но грузинка была непреклонна, снова и снова просматривая сценарий концерта и исполняя выбранные композиции. Руссо приехал к Гвердцители в концертный зал, чтобы обсудить с ней предстоящие гастроли в Америке. Тамара допевала последний куплет «Мамины глаза», как вдруг ухватилась за стойку с микрофоном и стала словно в замедленной съёмке оседать на пол, музыканты, стоявший за её спиной тут же бросили инструменты и побежали к солистке: — Тамрико! — Тамара! — закричал Геннадий, сидевший в первом ряду, а сейчас бежавший на сцену, поднимаясь по ступенькам, практически перепрыгивая их. — Что случилось? — крикнул в пустоту гитарист. Мужчины осторожно перевернули певицу на спину, Руссо снял с неё очки и всем сразу же бросилась в глаза неестественная бледность женщины: — Скорую вызовите! — крикнул остальным Геннадий и прижался ухом к груди Гвердцители, услышав сердцебиение, выдохнул. — Живая… может просто… сознание потеряла… Гитарист уже достал телефон и звонил в скорую и быстрым шагом направился к выходу, встречать докторов. Руссо аккуратно похлопал певицу по щекам, но она не пришла в себя. — Может… перенесём её… в гримерку… — неуверенно предложил Геннадий, не зная, как поступить лучше. Но остальные мужчины лишь пожали плечами, пианист аккуратно приподнял голову Тамары и подложил под неё свою жилетку, сложенную вдвое. — Инне Владимировне позвоним? — вдруг спросил барабанщик. — Как Тамара уже послезавтра будет выступать? А Мама хоть повлияет… Но договорить ему не позволил тот же пианист: — С ума сошёл? Позвони, попробуй! Тамрико когда узнает об этом будем мы все между молотом и наковальней! В этот момент в зал вошли два медика в синих куртках и с красным чемоданчиком в руках в сопровождении гитариста. — Гвердцители сознание потеряла… — тут же отозвался Руссо, отходя чуть в сторону, чтобы врачи могли подойти к Гвердцители. К носу певицы поднесли ватку, обильно смоченную нашатырем, через несколько секунд Тамара поморщилась и слабо дёрнулась в другую сторону от неприятного запаха и медленно открыла глаза. — Голова кружится? — тут же спросила её доктор. — … Да… — после паузы шепотом отозвалась Гвердцители. — Тамара Михайловна сознание потеряла… возможно ударилась головой при падении… — сразу же поспешил рассказать Руссо, серьезно опасаясь за здоровье подопечной. — Встать можете? Вас нужно осмотреть, — пояснила фельдшер. — Да… попробую… — всё ещё не прийдя толком в себя, отозвалась Тамара. Геннадий и гитарист переглянулись и в четыре руки подняли Гвердцители на ноги, резко оказавшись в вертикальном положении, женщина пошатнулась, но мужчины удержали её и проводили в гримерку. За ними вошли и оба доктора: — Подождите за дверью! — выпроводила их фельдшер. Руссо и музыкант переглянулись, но покинули гримерку. Врачи усадили Тамару на диван, измерили давление, которое оказалось пониженным, сделали кардиограмму. Певица уже немного пришла в себя и воспротивилась госпитализации: — Нет… я не поеду в больницу… — стараясь говорить увереннее, произнесла Гвердцители. — Тамара Михайловна, у вас был обморок, необходимо сделать КТ, удостовериться, что нет сотрясения мозга, — четко произнесла фельдшер, которая настороженно смотрела на бледное лицо грузинки, её давление уже немного поднималось вверх, но на внешнем виде грузинки это положительно никак не сказывалось. — У меня послезавтра концерт! — не оставляя компромиссов, возразила Гвердцители. — Я не могу его отменить… билеты были проданы ещё несколько месяцев назад… меня ждут зрители… это просто переутомление… у меня был… очень насыщенный съёмками и концертами… месяц… — Ладно… — переглянувшись, заключили медики, они не могли заставлять певицу ехать в больницу, поэтому фельдшер, уже заполнившая документы по вызову и состоянию здоровья женщины, протянула ей папку. — Подпишите отказ от госпитализации. Гвердцители тут же поставила свою подпись и кивнула: — Спасибо… простите… но я не могу… мне сейчас… сейчас… нельзя болеть… это был просто обморок… — постаралась объясниться Тамара, но её слова поддержки в глазах обоих врачей не нашли, они как доктора в первую очередь на кон ставили здоровье, а не работу или карьеру. Медики покинули гримерку, где их уже поджидали музыканты и Руссо: — Что с ней?! — тут же спросил их Геннадий. — Обморок, упало давление, — начала фельдшер. — Возможно сотрясение мозга при падении, но в больницу она ехать отказалась, инфаркта нет. — Я уже в порядке… простите… за беспокойство… — в дверях появилась бледная Тамара. Медики направились к выходу из концертного зала, а Руссо был явно не согласен с решением певицы. — Тамара! Так не пойдёт! — Гена… я в порядке, простите… что всех так напугала… это просто усталость… — и Гвердцители вновь спрятала глаза за солнцезащитными очками. Весь остаток репетиции Геннадий не покидал зал и лично отвёз подопечную домой. Грузинка ничего не сказала Маме и, сославшись на усталость, сразу ушла в свою спальню. Однако ночью в квартире раздался тихий поворот ключей в замке, Тамара, проснувшаяся с непонятным предчувствием, прошла на кухню налить себе воды и абсолютный слух уловил открывшуюся входную дверь. Испытывая леденящий душу страх, певица направилась в коридор, а увидев в полутьме высокую фигуру, замерла: — Тамарочка, почему ты не спишь? — раздался ласковый голос. Узнав его, Гвердцители подбежала к мужу, повисая на его шее, целуя в губы: — Димочка! Как ты оказался здесь? — стараясь при этом не разбудить Маму, прошептала Тамара. — Я поменял билет и улетел сразу после спектакля… — Дюжев обнял супругу за талию и прижал к себе. — Утром съёмки на площадке… я подумал, что лучше проведу эту ночь с тобой, чем в одиночестве в гостинице… — Спасибо! — выдохнула женщина, обнимая его за пояс. — У тебя всё хорошо? — уточнил Дмитрий, сердце у него весь день было не на месте, поэтому он и сорвался из Волгограда на ближайшем рейсе. — Да… — соврала певица, не смотря Диме в глаза. — Тамара? — Дюжев почувствовал неладное и приподнял подбородок жены. — Что случилось? — Ничего… репетиция… сегодня не заладилась… — нашла отговорку грузинка и обняла супруга покрепче. — Я рада, что ты здесь! — Ложись спать… а я быстро приму душ и присоединюсь к тебе… — тихо предложил Дима и погладил певицу по щеке. Гвердцители поднялась на носочки и прошептала: — Я могу тебе… помочь… Предложение было слишком заманчивым, и актёр нежно поцеловал певицу в нос, мягко подталкивая её в сторону ванной комнаты. Дюжев разделся и включил душ, вставая под тёплые струи душа, певица выдавила немного геля для душа на мочалку и медленно провела пеной по спине супруга, она смутилась, когда мужчина повернулся к ней лицом, его крепкое накаченное тело пробуждало в ней женщину, жаждущую любить и быть любимой. Но поборов внезапное стеснение, вместе с воспоминания, что Дмитрий может запросто вновь зажать её у стены, Тамара провела мочалкой по его груди. Но актёр понял смущение супруги и аккуратно взял из её рук мочалку: — Я дальше справлюсь сам, — мягко произнёс мужчина и едва заметно улыбнулся. — Могу попросить тебя сделать чай? — Конечно, дорогой… — уголки губ певицы поднялись вверх, и она покинула ванную. На кухне Гвердцители заварила чашку чёрного чая, размышляя, что разогреть на ужин, но Дима уже появился на кухне, облачённый в длинный темно-синий халат, мягко обнял певицу за талию: — Я перекусил в аэропорту… спасибо за чай, — актёр взял в руки чашку и подув на горячий напиток, сделал несколько больших глотков. — Такой вкусный как ты, не делает никто! Мужчина поцеловал супругу в щёчку и допил оставшийся чай. Певица смущённо покраснела, наблюдая как муж помыл чашку, и они вместе удалились в спальню, и только оказавшись рядом с любимым, Тамара наконец-то смогла уснуть спокойным сном. Утром Инна Владимировна очень удивилась и обрадовалась ночному приезду зятя, потому как хорошо видела, что её дочь преображается и сияет только в его присутствии. Завтрак прошёл со смехом и явными нежностями: Тамара, не стесняясь, положила голову на плечо супруга, который в свою очередь обнимал её за плечи. Гвердцители забрал водитель на репетицию, на переднем сиденье автомобиля сидел Руссо, который вместо приветствия был озадачен вопросами её физического состояния: — Тамара, как себя чувствуешь? Концерт в силе или переносим? — Гена, не волнуйся, всё в порядке… это… произошло… из-за усталости… завтра я выйду на сцену! Это не обсуждается! — четко произнесла Народная Артистка, которой хотелось как можно скорее забыть произошедший вчера казус. Однако в этот день тайны появились не только у Гвердцители от мужа, ещё перед началом съёмок Дюжев отказался от каскадеров, и сейчас во время сценической драки произошла небольшая травма: Дмитрий свалился с третьего этажа, но отделался лишь несколькими ушибами и синяками. Но вечером, за семейным ужином все молчали: Тамара впервые ничего не рассказавшая своей Маме о таком важном моменте своего здоровья, как обморок на сцене, ни Дмитрий, спрятавший синяки на руках рукавами рубашки. Двое людей, уже испытавших ошибки в своих отношениях из-за недосказанности, вновь наступали на эти грабли. Однако в этот раз, судьба решила всё же преподать им последний, финальный урок. Утром, собираясь на съёмки, Дюжев вдруг достал из бархатной коробочки своё обручальное кольцо и надел его, Гвердцители заметила этот жест мужа и осторожно обняла его со спины: — Достань и моё кольцо… я хочу… хочу носить… его… всегда… — актёр почувствовал радость и гордость, достал из бархатной коробочки обручальное кольцо супруги и бережно надел ей на безымянный пальчик. У Тамары утром была генеральная репетиция, после которой она уже была в руках гримеров и парикмахеров. Она постоянно чувствовала тревогу и волнение, списав всё на предстоящий концерт, Гвердцители включила музыку в наушниках и постаралась отстраниться. В это же время проходили самые сложные с технической стороны съёмки сериала, в котором участвовал Дюжев. Пока площадку и машину готовили для дубля, Дима стоял в стороне, беседуя с Безруковым, рассказав ему всё, что произошло за последние недели. Сергей был в шоке и обескуражено уточнил. — А вы с Тамарой тему детей обсуждали? — всё же уточнил друг, в его отношениях с супругой этот вопрос поднимался уже не раз, но пока ничего у них не получалось. — Серый, я уже четко сказал ей и своё решение менять не буду! Я люблю Тамару, и как бы мне не хотелось полную семью и своих детей, я не хочу их ни от какой другой женщины, кроме Тамрико! — не повышая голоса, строго произнёс Дюжев. — Она старше тебя и… — только начал Безруков, но Дмитрий не дал ему закончить. — Я люблю её! — возмутился Дмитрий. — Говорить то ты ей это говорил! — скептически начал Сергей и похлопал друга по плечу. — Но она женщина… и мать… Тамара понимает, что для тебя важен общий ребёнок, а не только её сын от первого брака. — Слушай, вот хоть ты не нуди, ладно?! — закатил глаза Дюжев. — Я к тебе за поддержкой обратился, а ты мне тоже самое говоришь, что я от Тамары слушаю! — Понял! Замолкаю! — рассмеялся Сергей и поднял руки, признавая поражение. Наконец, ближе к вечеру, когда операторы дождались подходящего «предзакатного» света, уже было всё готово для съёмок нужной сцены. По плану должно было произойти два дубля: первый с бутафорским взрывом машины, когда внутри будет персонаж Дюжева, и второй — уже настоящий взрыв пустой машины. Никто не волновался, пиротехники всё рассчитали, и даже на нескольких макетах машин, опробовали взрыв. Дима смотрел на время и с удовольствием отметил: — У Тамары скоро концерт закончится! — с нежностью произнёс мужчина. — Ты о чём-то можешь думать, кроме как о Гвердцители?! — со смехом уточнил у него Сергей. — Ему сейчас в машину лезть взрываться, а он только о своей сирене и думает! — Ты себя вспомни, когда Ирку встретил! — подколол его Дюжев. — Так что не занудничай! Ответил Дима, печатая Тамаре очередное сообщение. Все они оставались без ответа, но он хорошо знал, что телефон певицы сейчас в гримерке, когда она сама блистает на сцене. — Начинаем! — крикнул режиссёр. — Сначала репетируем и снимаем бутафорский взрыв! Дюжев протянул Безрукову свой телефон, и шутя пригрозил пальцем: — Переписку с Тамарой не читай и на её звонки не отвечай! — Не очень то и хотелось! — рассмеялся Сергей, но телефон послушно взял в руки. — Пару дублей и сбежишь ты уже к своей Тамаре! Актёр улыбнулся и подошёл к подготовленной машине, сел на водительское сиденье. Первый репетиционный дубль получился довольно удачным на пленке, вот только Диме когда машину ощутимо подбросило, сильно досталось, у него даже на несколько секунд потемнело в глазах от боли, тяжело ударившись о руль грудиной, мужчина сильно закашлял. — Готовьте всё для первого дубля! Снимаем! — скомандовал режиссёр. Каскадёр-инструктор заметил, что Дюжеву досталось во время репетиции взрыва, и пока машину подготавливали для ещё одного дубля, он подошёл к актёру, сразу пожимая ему руку. — Дима, ты лучше назад отклонись на сиденье, а то так все рёбра сломаешь об руль. — Андрей, я помню, ты говорил об этом, но… черт… не успел, так сильно тряхнуло… — потирая грудину, болезненно поморщился актёр. — Садись в машину, я ещё раз покажу как лучше сгруппироваться, — спокойно предложил каскадёр-инструктор. Безруков в это время отвлёкся: на телефон Димы пришло сообщение от Тамары. Подняв глаза от экрана смартфона, Сергей заметил как Дюжев ещё раз садился в машину. Мужчины только залезли в автомобиль и не успели даже пристегнуться, как машину вначале тряхнуло, а потом она взлетела вверх на несколько метров. Раздался оглушительный взрыв, всех людей на съёмочной площадке отбросило на несколько метров назад. Охватывая бешеными жадными языками пламени всю машину, она с грохотом приземлилась на землю. — Димка!!! — не своим голосом закричал Безруков, бросаясь к горящей машине, но его оттолкнули пиротехники, бегущие к горящей машине с огнетушителями. Всё смешалось в один гул: кто-то кричал, кто-то рыдал, кто-то вызывал пожарных и скорую, Сергей смотрел на это и слышал всё словно через подушку. Перед глазами проносились последние кадры как Дима сел в эту злополучную машину, а сейчас горел в ней и никто не мог помочь. Огнетушители не справлялись с пламенем, но уже через десять минут приехали пожарные. В это время Тамара унесла все цветы в гримерку, и увидев сообщения супруга на телефоне, улыбнулась, она только напечатала ему ответ, как сердце сжалось словно в железных тисках. Певица болезненно упала на колени и схватилась за грудь, сердце казалось сейчас покинет грудную клетку, ему было мало места, вдохнуть было почти невозможно, легкие горели огнём. Дрожащими руками Гвердцители снова и снова звонила супругу. Сергей опустил глаза и увидел непрекращающиеся звонки Народной Артистки России и Грузии. Ответив, он поднёс телефон: — Дима! Димочка! У тебя всё хорошо?! Я… у меня такое предчувствие… Дима! Дима! Ты почему молчишь?! — певица говорила без умолку, очень нервничая. — Тамара… — раздался совершенно незнакомый голос. — Это Сергей… Безруков… Дима… он… Дима взорвался…