Spooky Stories under Сheckered Blanket

Каждый год именно в этот день юная графиня собирала в охапку все засохшие цветы в замке. Согнувшиеся розы с лепестками цвета запекшейся крови, хрупкие пергаментные хризантемы, источающие тонкий посмертный аромат лилии… Она приносила их в заброшенную часовню в дальнем углу замкового парка и складывала прямо на каменный пол. Это был особенный день, и она придирчиво рассматривала в зеркале свою слишком бледную кожу, под которой просматривались вены, слишком болезненно блестящие глаза. И всегда после долгих приготовлений и примерок выбирала одно и то же платье — ведь правда, каждый год одно и то же! — пыльно-серое, цвета крыльев чайки, которую однажды видела у замкового пруда. Время шло, засохшие лепестки в часовне подхватывал ветер, и в тот самый положенный час юная графиня подхватывала с каминной полки тяжелый подсвечник, и на губах ее появлялась робкая улыбка предвкушения. Живое и мертвое. Разница не так уж и велика, если задуматься. Чтобы живое стало мертвым нужно пресечь наполняющий его поток сил. У цветов это сок и вода, у человека — кровь. Сделать живое мертвым очень просто. Но как сделать мертвое живым? Медленно и чинно, она шествовала по пустым коридорам, не поднимая подбородка, не оглядываясь. Так королевские особы выходя в свет в окружении придворных и свиты. Здесь она была королевой, но… Одинокий серый силуэт мелькал в узких оконных проёмах и не было ни музыки, ни ярких костюмов, ни роскошного пира, ни свиты, ни придворных. Была лишь она — юная королева в платье цвета крыла чайки. Графиня Элен Ливингстон была известна как странная юная девушка с анемией с небольшим семейным титулом, получившая в наследство ни много ни мало замок. Замок небольшой и не сказать чтобы красивый, но все же замок. Многие жители Удела были крайне недовольны, и первое время возмущались — столетиями руины оставались бесхозными. Со временем негодование сменилось безразличием. Все стало по старому, лишь пастухи теперь гнали овец мимо каменных стен. Для «соседей» графини, большинство которых составляли землевладельцы и их наемные рабочие, замок был старыми развалинами, среди которых, благодаря стенам, трава была чуть сочнее, чем на пустоши. Для Элен замок был особенным местом. Каждый камень в кладке, каждый гобелен, каждый подсвечник и каждая вилка были неотъемлимой частью замка, важным его элементом. Теперь. Когда она вернулась. — Тебе не кажется странным, что какая-то приезжая выскочка запросто получает в наследство охраняемый исторический объект? — Джейн стукнула яблоком прямо перед носом отца, заполнившего документы. — Черт тебя побери Джейн! Я из-за тебя наставлю клякс! Прояви хоть каплю уважения! — Мы должны писать интересные статьи, а не статистику падения скота, папа! Ты знаешь, что о ней говорит миссис Дженкинс? — девушка бесцеремонно уселась на край письменного стола и с хрустом надкусила несчастное яблоко. — Миссис Дженкинс — чёкнутая любительница теорий заговоров — отрезал мужчина, пытаясь вытащить из-под бедра дочери папку. — Да какая разница, я найду что-нибудь сочное в этом захолустье! Статья не обязана быть правдивой, ты же знаешь, как работает пресса… — Делай, что хочешь, — вздохнул отец, — но я не гарантирую публикацию твоей билитристики — Как грубо, пап. Ладно, я обещаю поразить тебя в этот раз! Джейн спрыгнула, непонятным образом умудрившись ничего на столе не повалить, и выскочила за дверь. Морозный утренний воздух сменил пыльную атмосферу редакторской конторки. Солнечные лучи, редкое явление осенью в этих широтах, слепили глаза и превращали короткие медные кудри Джейн в золотое облако. Юная журналистка, невысокая пухленькая девушка жизнерадостно бежала вдоль аллей. Нужно успеть на электричку, и тогда она вернётся к вечеру. А если повезёт, она даже сможет сегодня попасть в замок и возможно увидит графиню сама. Семейство Дженкинс считалось старожилами Удела. Из поколения в поколение, они передавали скромную историю местного землевладения, и в более ранее время считались очень уважаемыми людьми. Однако, в начале двадцатого века все слишком стремительно изменилось. Ушли те, кто населял удел многие века. Пришли новые, относившиеся к Дженкинсам очень настороженно. Элизабет Джнекинс последняя из своего рода овдовела в возрасте девятнадцати лет — ее супруг погиб во время войны. Сохранив верность ему, она провела свою жизнь в компании старинных хроник семьи и нескольких котов. Лишь она одна без лукавства могла быть названа лучшим краеведом Удела. Мисс Дженкинс нелестно отзывалась о юной наследнице. Когда Джейн Форестер со скучающим видом подсела к ней в кафе и пожаловалась на отсутствие материала, миссис Дженкинс сразу же высказала девушке все опасения по поводу графини Ливингстон. Конечно, она высказывала их и ранее, но Джейн стала первым и единственным благодарным слушателем. Хоть история замка Северного Удела по подсчётам историков берет свое начало в далёком 10-м веке, семейство Дженкинсов ведёт учёт с 1756 года. В те времена замок уже принадлежал королевской семье. Около пятидесяти лет в его стенах не происходило ничего любопытного — королевская семья изредка посещала его летом, любуясь вересковыми пустошами. В начале девятнадцатого века здесь произошла небольшая дворцовая трагедия. Младшая из принцесс Элен случайно заколола садовыми ножницами придворную девушку своих лет, а позже наложила на себя руки. Случай не уникальный, но в при дворе случился грандиозный по тем временам скандал, ибо произошло это в день накануне свадьбы принцессы и некого графа, чье имя утеряно. В отличие от имени графа, портрет юной наследницы, хоть и весьма грубый хранился в архивах семьи Дженкинсов. Элизабет хорошо знала эту историю с детства ведь она была ее пожалуй любимой сказкой. Печальной но вместе с тем будоражащей. Так или иначе лицо юной принцессы Элен миссис Дженкинс помнила очень хорошо. Так же хорошо она помнила день, когда Элен Ливингстон приехала в удел. Миссис Дженкинс сидела, как обычно, за своим столиком на веранде крошечного кафе. Она пила кофе, жаловалась, что новый бариста никуда не годится, и гладила серого кота, дремавшего на ее коленях. Утро было самым заурядным, пока среди лиц редких прохожих взгляд миссис Дженкинс ни встретил лицо принцессы. Сначала она подумала, что сходит с ума. Она допила кофе и пошла в ратушу в след за странной незнакомкой. Стоило ей увидеть девушку вблизи и сомнений не осталось — ожившая гравюра, призрак былых столетий во плоти. Девушка с лицом принцессы, заметив на себе взгляд, испуганно уставилась в ответ, а градоначальник пытаясь разрядить ситуацию представил женщин друг другу. Девушку с лицом принцессы звали Элен Ливингстон. Она была далёкой родственницей королевской семьи и носила графский титул. Спустя несколько дней, миссис Дженкинс оправилась от шока и сама решила навестить новую графиню. Как историк, она надеялась побольше узнать о семье Ливингстон и, возможно, пополнить архивы Дженкинсов. Может у принцессы был внебрачный ребёнок? Или она потомок одной из старших сестер? Но миссис Дженкинс ждал отнюдь не радушный прием. Графиня, к удивлению, жила в развалинах замка совершенно одна. Она приняла гостью в запущенном саду. Выслушала речь миссис Дженкинс, новая хозяйка замка испуганно скрылась в одной из дверей замка не проронив ни слова. Миссис Дженкинс ждала ее около получаса. Вдруг девушка больна или просто забыла выключить чайник. Элен не возвращалась. Миссис Дженкинс осмотрела ближайшие окна и не придумала ничего лучше, чем вернутся. С тех пор история загадочной наследницы не давала ей покоя. Она отправляла запросы во всевозможные архивы, но это давало никаких результатов. У Элен был отец, Джеймс Ливингстон, также имеющий графский титул. Узнать больше о родителях отца и более ранних родственниках не удалось, ибо публичные архивы были утеряны в годы войны а правительственные не отвечали на запросы. Миссис Дженкинс сдалась. Все, что она могла делать, рассказывать эту историю жителям Удела в надежде, что кто-то из них доведет расследование до конца. Мало кто способен сделать мертвое живым. Но нельзя сказать, что это невозможно вовсе. Элен знала, что у нее получится. Должно получиться рано или поздно, ведь именно она сделала ее мертвой. Значит она же сможет вновь наполнить ее жизнью. Ее руки наделены властью контролировать жизнь и смерть, ибо она королева, и все сущие должно подчиняться ей. С тех пор, как она вернулась, каждый год четырнадцатого сентября она проводила обряд. Мертвые цветы, в ветках на глади старого пруда, свечи и молитвы, что вызвали к ней… Она должна вернуться. Верная, милая, добрая Анна. Она вернётся, и они снова будут вместе, как были вместе в то далёкое четырнадцатое сентября. В точно такой же вечер, здесь в саду у пруда в оружии цветов и свеч. Они поклялись встретиться вновь. Она вернётся. Добрая, милая, верная Анна… Джейн решила проверить слова миссис Дженкинс из чистого профессионализма. Даже если отец называет ее статьи билитристикой, Джейн все равно старается быть правдивой и приукрасить историю лишь чуть-чуть. Она ехала в столицу. Да, государственные архивы не отвечают на запросы, но у хорошего журналиста везде должны быть связи, верно? Джейн собиралась стать хорошим журналистом. — Мэг, я звонила тебе помнишь? За тобой должок! — Не ори ты так! Да я обещал, но я не подписывался на такое! — прошипел нервный, слегка сутылй молодой человек в строгом костюме и клетчатой вязаной желтке. Он был секретарем архива и однокурсником Джейн. — Да ладно тебе! Можешь сам посмотреть и просто рассказать что там есть, — фыркнула девушка даже не собираясь сбавлять тон голоса. — Разве это профессионально? — Мэг ну подумай ты своей головой, даже если мы найдем что-то, кто в здравом уме поверит, что девочка из провинциальной газеты получила реальный документ архива королевской семьи? Никто. Плюс, даже если и поверят, то достанется в первую очередь тебе а не мне, так? — Ты права пожалуй, — парень поджал губы, — ладно, но не вляпался тут в историю, пока меня нет, ладно? — Мэээг, я тебя умоляю… — И прекрати меня так звать! Девчачье имя! Джейн хихикула в след сутулой фигуре и устроилась с газетой в руках на небольшом диванчике прямо в центре хола. Хочешь быть незамеченным — веди себя естественно и будь на виду. Мэг вернулся через пол часа: — Джейн, все так, как ты и рассказывала. Здесь тоже нет записей об этой линии. Следующим после принцессы-самоубийцы идёт отец вашей графини. Отец ныне мертв, его могила находится за пределами королевства, на континенте. Дочь же вернулась и заявила права наследования четыре года назад. О ее ранней жизни ничего не известно… Честно говоря выглядит как бульварный роман — вообще не понимаю, как ей удалось официально получить наследство… — Звучит так себе, — вздохнула Мэг, — ничего нового. Ладно, ещё успею поболтать с «графиней» может и вытащу из нее что-то занятое… — Слушай, Джейн, мутное это дело. Не лезь ты туда. Ведь мы не знаем, как это связано с королевской семьёй и все такое… Это же скандал! — Вот правильно тебя, Мэг, устроили в архив! Никудышный из тебя журналист. Ну удачи тебе, будь на связи… — Да я и не спорю. Ладно… Не вляпайся, Джейн-дуреха! — Пока-пока, маленький турс! Ритуал требует точности. Нужно прожить тот день заново, ходить там же, есть то же, говорить о том же… Элен помнила этот день наизусть, но в сознании ее был лишь образ Анны. Нежная персиковая кожа, медные кудри, которые вечно выбивались из причёсок, серо-зелёные глаза цвета самих пустошей осенью, холодные и прекрасные. Анна вернётся, ведь Элен делает все как тогда. Она обязательно вернётся. Ритуал начинался ранним утром. Элен стояла у зеркала и рассматривала отражение своей бледной кожи в старинном зеркале. Как тогда. Потом Элен наряжалась в скромное серое платье, брала подсвечник и шла в комнату Анны. Как тогда. Это был, пожалуй, самый радостный этап ритуала. Она будила Анну каждое утро. Ход времени не сильно изменил комнату Анны. Она все ещё была наполнена ее присутствием, ее теплом. Элен хотелось задержаться, но она шла дальше. Ритуал требовал точности. Когда она закончит, и них с Анной будет много времени вместе… Повторяя каждое движение, каждый отрепитированный за три года неудачных попыток жест, она целый день почти не ела и не пила, не сидела на месте. Как тогда. К вечеру она вышла в сад. Мертвые цветы в венках, украшали гладь пруда. Они мертвы, как Анна. Но в час, когда она вернётся, цветы оживут вместе с ней, и не станет в мире больше боли и отчаяния. Анна… Элен села на скамью у часовни и стала ждать. Солнце вот-вот сядет. Анна придет к ней с ножом в руках и даст ей силу властвовать над жизнью и смертью… Джейн вернулась в удел к вечеру. Почему графиню зовут так же как принцессу, и почему они так похожи? Джейн не смогла ждать до утра. Верный велосипед остался в кустах у полуразрушенных ворот замка. Девушка медленно пробиралась сквозь запущенный двор — мрачный облик древних руин в кроваво красных закатных лучах сбавил ее пыл. Дверь с этой стороны закрыта. — Анна… Тихий жалобный голос донёсся до Джейн. Она замерла. Призраки старого замка, или окно скрипнуло? Жутковато наверное жить здесь одной… — Вернись Анна… Молю тебя. Вернись. Джейн пошла на звук. Миновав небольшую арку, она остановилась, наблюдая невероятную картину. У кромки пруда, покрытого венками из цветов и окружённого свечами сидела девушка. Ее платье было достаточно старомодным, кожа бледной как хлопковая простыня, а причёска представляла собой распущенные волнистые иссиня черные волосы. Девушка у пруда повернула голову на звук шагов и замерла. Огромные влажные от слез темные глаза следили за каждым движением Джейн. — Анна… — Простите? Девушка в сером платье подскочила и истерично воскликнула: — Анна, ты вернулась, ты наконец-то вернулась! Я так давно, так давно… В несколько больших шагов она преодолела разделявшие их расстояние и удивительно крепко обхватила плечи Джейн. — Вы. что-то путаете… Я Джейн, журналистка из газеты удела, хотела взять у вас интервью… — Анна ты сошла с ума… Как ты можешь быть так жестока ко мне? Как ты можешь так шутить? — черноволосая девушка подняла брови, — но если подумать, ты всегда была жестока со мной… Ты ушла первой, оставив всю грязную работу мне. — О чем вы… — О, о чем я? Да как ты можешь, Анна! Он заплакала и обняла журналистку за плечи. Не понимая, что происходит та решила не сопротивляться. — О, Анна, твои волосы… Ты так прекрасна хоть и жестока, — овеянное вечерним бризом лицо уткнулось в шею Джейн. Спустя мгновение черноволосая девушка отстранилась и воскликнула, — Я поняла! Ты жестока потому, что больна! Я ведь тоже была больна, когда вернулась. Но я знаю, как помочь тебе! Я выучилась у лекарей, я знаю! — Что вы… — Джейн не успела договорить, когда почувствовала лёгкий укол в шею, и поняла, что теряет сознание. — Моя милая Анна… Я больше никогда не потеряю тебя, клянусь. Никто в этом мире не отнимет тебя у меня… Элен плакала от счастья и целовала неподвижное лицо девушки. — Алло, а можно Джейн. — Нету Джейн… — ответил понурый мужской голос. — Мистер Форестер? С ней что-то случилось? Она в полиции? — Она пропала, Джимми… Уже неделю как пропала. Пошла в этот проклятый замок, — мужчина всхлиплнул и замолчал на несколько секунд. Джимми Морингтон, он же Мэг, тяжело опустился на рабочий стул. Они молчали около минуты, пока Джимми наконец не решился заговорить: — Я… узнал кое-что. По поводу замка… Я могу рассказать вам, что узнал. Это… может помочь… — Парень, мы ходили туда с полицией и эта ведьма нам не открыла. Мы ходили одни. Я пыталась сжечь чертов замок… Думаешь она откроет тебе? — Но… послушайте. Я нашел записи об запросах в архив по этому делу. Мужчина не отвечал и Джимми решил продолжить. — Пять лет назад, когда утерянная наследница ещё не вернулась, к нам поступил запрос от некой Марты Литтенхот желавшей узнать больше о принцессе Элен. Тогда эта информация была в открытом доступе, и даме, судя по всему, выдали дело для прочтения в зале. Ее запрос был единственным частным за последние десятилетия на имя принцессы. Я решил узнать кто такая эта Марта. Вдруг Джейн могла бы узнать что-то интересное у нее и… Вы не поверите. Марта Литтенхот переехала в королевство с родителями в возрасте 5 лет. Она получила степень в фармакологии и несколько лет назад была самой юной в команде учёных занимающихся разработкой нового типа обезболивающих, но да ладно… Семь лет назад, она потеряла родителей и попала в психиатрическую лечебницу. Самок интересное, что по документам она числится мертвой. Якобы она умерла за год до того, как сделала запрос у нас. Представляете… — Ты… ты хочешь сказать… ч-что моя дочь попала в лапы шизофриничке-докторше? — П-получается что так… — Господь милосердный, что теперь с моей Джейн… — Погодите, но я могу прислать документы! Я сделал копии они достоверные, передадим их в полицию… — Парень… Замок принадлежит королевской семье и пока она официально считается ее частью, полиция туда не пойдет… — Милая Анна… — сладкий голос зазвучал над ухом Джейн. Холодные тонкие пальцы, касались ее щеки. Что происходит? — Ты помнишь, как мы любили гулять с тобой? А как потом засыпали в обнимку? Что за бред… Джейн хотела возразить, но не смогла найти в себе сил, чтобы отрыть рот. Она не могла даже открыть глаза. Голос становится все ближе. — Ты больна, моя милая. Но я вылечу тебя, я обещаю… Дурной сон. Джейн снова погрузилась в темноту. — Анна, моя любовь, как ты чувствуешь себя? Ты проспала два дня, — все тот же голос все так же близко. На этот раз у Джейн было чуть больше сил — Меня зовут Джейн, я жу… Сладкий голос стал холодным и злым. — Анна ты делаешь мне больно! Зачем ты приворяешься больной? Я училась медицине и вижу, что ты совершенно здорова, но продолжаешь нести этот вздор! Неужели ты не любила меня никогда?! Неужели я так противна тебе?! Я прошла через ужасные муки, чтобы вернуть тебя, чтобы быть с тобой. А ты говоришь, что ты не Анна… Голос сорвался и исчез в темноте. — Хочешь узнать, как я вернулась? Конечно хочешь. Я надеялась, что ты вернёшься первой, но ты жестока Анна… И все же я люблю тебя. Я вернулась пять лет назад. Я не помню, что со мной было до этого, но вдруг я очнулась в картинной галереи напротив своего портрета. Представляешь, милая моя Анна. Я даже не помнила своего имени. Я вернулась к картине и прочитала его. Элен. И я вспомнила как, ты произносила мое имя. Твой голос. Элен… О, я трепетала, когда ты произносила его… Уильям никогда не произносил его так, так как ты. Он был салдафоном до глубины души, что с него взять. Но ты, ты была моей отрадой, мои всем. Скоро ты поправишься и снова будешь заказывать меня по имени… Джейн собрала остатки сил, пытался прервать поток: бреда… — Элен, я не А… — Ты… ты вспоминаешь? Любовь моя! Ты вспоминаешь. Я так рада, я так рада… Джейн почувствовала как сухие горячие губы касаются ее щек и снова потеряла сознание. — Доброе утро, милая… Она приоткрыла глаза. Яркий свет заливал комнату. Девушка в сером платье привязывала штору к крючку на стене. — Где я? — вяло проговорила она. — Ты дома! Как ты могла забыть, Анна?! — Я дома? Анна? — Да ты Анна, дорогая — девушка в сером платье развернулась и ласково взглянула на нее. — Я Анна… — Прошло уже около двух месяцев. Думаешь, она ещё жива? — Лиз, прошу тебя… Отец Джейн с трудом стоял на ногах опираясь на предплечье Джимми. Его рыжая копна волос стала белой и напоминала одуванчик. Попытки вернуть дочь казалось лишили его двадцати лет жизни. Миссис Дженкинс грустно смотрела в сторону замка. Она тоже сильно сдала за последние время. — Я сожгу этот архив вместе с собой, если девочка погибла… — Миссис Дженкинс… — Лиз, мы все в этом виноваты… Я сам ее послал туда… — Смотрите! — воскликнул Джимми и хотел было побежать навстречу, но остановился, вспомнив про отца Джейн. Двое полицейских вели Джейн к ним. В ней мало что изменилось, но она была одета в старомодное платье с оборками. — Джейн! — воскликнула миссис Дженкинс. — Джейн доченька… — охнул мужчина, готовый лишиться рассудка. — Добрый вечер. Джейн? Вы верно спутали меня с кем-то. Меня зовут Анна и я придворная дама леди Элен Ливингстон