Прости меня, моя любовь

Дело подходит к казни Мондо. Сам парень понимал, что это рано или поздно вскроется. Он даже не пытался скрывать тот факт, что он же и убил Чихиро. Просто делал вид, что ничего не понимает. Байкер смотрел в пол. Ему еще никогда не было так стыдно перед своим бро. Сколько бы Ишимару не пытался, все равно все указывает на Оваду. Сколько бы не срывал голос, все равно все проголосуют за убийцу. Время выбора. Никто не слушал Ишимару. Не зачем. Если ошибиться, то умрут все, а убийце сойдет с рук. Как бы жалко не было педанта, но их жизньи дороже. — Киетака… Почему ты проголосовал за себя? — механический голос монокумы эхом прозвучал по всей комнате, то ли это была усмешка, то ли серьезный вопрос. Брюнет не мог сдержался, поэтому целенаправленно пошел с виновному. Остановился буквально в метре от него. — я не могу поверить, что ты!.. — слова заплетались, адекватного предложения не выходило составить. — ты вообще думаешь?! — извини — что? Зачем ты извиняешься?! Зачем? Зачем? Зачем? — в глазах дежурного застыли слезы. Для него это было нечестно. Его первый друг. Его последний друг. — Иши. — а хотя бы обо мне ты подумал?! — педант еще ближе подошел к парню — ты же не мог так поступить со мной. Ведь так? Ты не он просто взять и все испортить! Ты такой придурок Овада! — дежурный не сильно ударил байкера. Киетака буквально захлебывался в слезах, пытаясь хоть как-то здраво мыслить. Монокума на заднем плане говорил что произошло на самом деле и почему он это сделал, ибо виновный молчал. — ты просто эгоист! Не думаешь ни обо мне, ни о моих чувствах к тебе! — после этого он резко замолчал, закрыв свой рот рукой. Последнии слова были явно лишними. Мондо продолжал молчать. Ничего больше он сделать не мог. Колкая боль изнутри разрасталась. Скоро все кончится. Ишимару тяжелыми шагами отправился на свое место. Сложив руки на деревянной периле (боже как эта штука называется, за которыми стоят участники?) он положил голову не нее, не в силах больше воспринимать что-либо. Было до жути обидно. Никогда он так не разочаровавался в людях как сейчас. На его глазах погибнет его «друг». После признания, можно ли считать их отношения дружбой? Никто не знает. Сам Овада снял с себя плащ и положил его рядом с брюнетом. Хоть как-то он мог сохранить память о себе. В последний раз Мондо взглянул на Киетаку. — Мне нравится, когда ты улыбаешься — сказал байкер. Дальше лишь казнь. С начала казни и до самого конца красноглазый так и не шевельнулся с места. Если он будет смотреть на смерть своего «бро», то он вообще не перестанет плакать. Он лишь слышал то как на все это реагируют другие. По их реакции можно понять, что все плохо. — Киетака, идем уже или ты тут собираешься до следующего классного собрания торчать? — Бьякуя накинул на парня плащ его погибшего друга. Хоть эти оба его раздражали, когда начали общатся, но после казни наследник никак не мог отойти от увиденного. Все ушли по своим комнатам. Киетака упал на кровать и перевернулся на спину, смотря куда-то в потолок. В дверь неожиданно постучали и через дверь кто-то подложил конверт с запиской. «извини, надеюсь, после этого с тобой все будет нормально: ( Мондо попросил меня передать этот конверт тебе, когда будет подходящее время. Наверно, «подходящее время» он имел ввиду после его смерти. » — содержание записки было читать в некоторых местах сложно. — Наверняка это писал Макото. — усмехнулся Иши и принялся за письмо. «Киетака, как ты понял это Мондо. Не знаю как ты будешь вести себя на классном суде, но, надеюсь, что ты не будешь сильно расстроен моим поступком. Правда ведь? Оправдания нет. Я нихуя не знаю, что писать в таком случае… Просто. Извини? Тупо. А знаешь что? Мне нравится, когда ты улыбаешься. Хочу еще раз взглянуть на твою прекрасную улыбку, Иши. Прости меня, моя любовь… Поздно… Корявым подчерком было выведены буквы. Автор письма старался выводить каждую букву, но стиль того самого абсолютно лидера банды байкеров был замечен. — а я же буду следующим… Жди меня, Мондо Овада.